Один только человек не радовался, один только человек не улыбался на этом празднике. Это был Шульген.

Лютой, глубокой ненавистью воспылал он к своему брату – за унижение свое, за бесславие свое, за ту славу, которую обрел его брат. Зло перекатывалось в его душе словно камни, которые по весне выворачивает из земли бурное половодье.

Видел Урал-батыр несчастье своего брата, жалел его, но обо всем, что творилось в его душе, не догадывался. Сговорился он с Хумай и пошли они к падишаху птиц просить выдать за Шульгена Айхылу – младшую сестру Хумай. Не стал перечить их желанию Самрау, согласился, – и тогда посреди пира объявила Хумай о новой свадьбе. «Славно, славно! – стали восклицать люди. – Это будет по справедливости!»

Не успели отзвучать здравицы, как задрожала земля, небосвод окрасился алым цветом, словно кто-то щедро опрыскал его кровью. Все повскакали с мест, никто не знал, что случилось, все принялись гадать, что это может быть.

– Не див ли это идет войной? – раздались испуганные крики.

В это время с небес с воплем отчаяния пал огненный клубок. Подхватил его Урал-батыр, не дал ему удариться о землю. Посмотрели все и узнали – то была Айхылу.

Откачали ее, стали расспрашивать, что случилось.

С трудом прошептала она, что видела, как Урал-ба-тыр метнул в небо камень, как поймал его снова и бросил в сторону падишаха Азраки. Камень тот через горы и моря перелетел во мгновение ока, упал на страну дивов. И сейчас же земля треснула, из нее взметнулось пламя до самого неба, захлестнуло Айхылу и сбросило вниз.

Подивились люди, но и порадовались – то-то шуму наделали Азраке, теперь не пойдет он с войной на страну падишаха Самрау, побоится.

– Два моих зятя – моя опора, – возгласил старый падишах, и люди шумными криками поддержали его. И свадьба разгорелась с новой силой.