Для меня стало повседневной рутиной просыпаться по утрам и проверять, жив ли Лэнс, прежде чем начать готовить завтрак.

Я широко зевнул, вышел из комнаты и направился в гостевую на моем этаже.

Видимо, голос тети, когда я терял сознание, мне не примерещился.

Очнулся я рядом с Лэнсом. Мы были закутаны в огромный плед и лежали у камина дома. Когда я открыл глаза, тетя протянула мне кружку с густой жидкостью темно-серого цвета с зелеными и красными вкраплениями. Пахла она как смесь резких духов и канализации в соотношении два к трем.

«…я все-таки выжил, – подумалось мне. – А теперь умру от отравления».

Но не умер. Я всеми силами подавил в себе рвотный рефлекс и кое-как сделал глоток. Удивительно, но по телу разлилось приятное тепло. Подошел Ханпэн и лизнул меня в щеку.

Я наконец почувствовал, что вернулся в нормальную жизнь.

А вот Лэнс оказался тяжело ранен.

Я предложил отвезти его в больницу, но тетя покачала головой.

– От глупости нет лекарства. Фарлонг просто слишком перестарался.

Поэтому мы решили пока оставить его дома. Он спал уже третьи сутки.

Я постучал и зашел в комнату. Ни я, ни тетя никогда никого не приглашали, поэтому гостевая уже давно не использовалась. В ней почти не было вещей: одна кровать и тумбочка, на которой стоял стакан воды и то же мощное серое лекарство. Утром и вечером я будил Лэнса и каким-то образом заставлял его выпить. Юноша, кажется, толком ничего не осознавал и время от времени бормотал что-то нечленораздельное, но я снова и снова пропускал это мимо ушей и давал ему заснуть обратно.

– Уже утро… – я сел на стул рядом с кроватью.

Лэнс сопел во сне. День за днем цвет его лица приходил в норму. Кажется, сейчас он был на «троечку». Цвет лица обычного человека. Редко можно увидеть человека, кто выглядит более здоровым, соблюдая постельный режим, а не живя обычной жизнью. Может быть, это из-за тетиного лекарства… и это пугало.

Ведьма, значит…

По этому поводу я так ничего у нее и не спросил, да и она молчала. За исключением того, что теперь Лэнс ночевал у нас, в моей жизни ничего не изменилось. Вчера я ходил в университет. Патриция по-прежнему работает в библиотеке, словно ничего не произошло. Я встретил Синтию и рассказал ей о том, что произошло с Лэнсом. Найджелу и Нэш я так и не увидел.

«Спасибо. Благодаря тебе я была счастлива. Очень».

Лэнс тихо застонал, и я сразу обратил на него внимание. Он просыпался. Когда он зашевелился, я попытался поднести лекарство к его лицу. Эффект был потрясающий: Фарлонг нахмурился, сделал жест правой рукой, словно отмахиваясь, и открыл глаза. Я послушно отставил лекарство.

Если он смог почувствовать этот своеобразный запах, значит, ему стало легче.

– Где я?.. – прохрипел он.

Я протянул ему стакан воды. Лэнс моргнул, сел и взял стакан. Темно-зеленые глаза растерянно озирались вокруг. Он посмотрел на серую жидкость и нахмурился.

– Какой странный запах.

– Благодаря этому запаху ты выжил.

Парень промолчал. С неописуемым выражением лица он робко приблизил нос к стакану и сразу же отвернулся, закашлявшись.

– Это творение Мари, да?

– Как ты догадался?

– Это… твой дом?

Я кивнул. Лэнс посмотрел на свою одежду – на нем была моя толстовка. Конечно, она была ему велика.

Затем он развел руки и опустил взгляд на правую руку. Та была забинтована. Что было ниже я не знал – этим занималась тетя.

Лэнсу потребовалось около двадцати секунд, чтобы осознать ситуацию.

– А Синтия… – произнес он дрожащим голосом. Видимо, Фарлонг был напуган.

– В источнике.

– Все выжили?

– Мы выстояли.

– Благодаря Мари?

– Ну, можно и так сказать… Погоди, я скажу ей, что ты проснулся, – вышел я, не дав Лэнсу ответить.

Благодаря кому?

Я бы хотел сказать, что Мисибе, но Лэнс даже не знал, кто это. А объяснение только бы утомило нас обоих. Пока что даже я сам не могу все осознать до конца. И другим рассказать, пока не найду слов.

– Марико?

Я предположил, что она уже проснулась, потому что слышал лай Ханпэна снизу. Однако на первом этаже никого не было. Я удивился и позвал пса по имени. Все обязанности по дому были на моих плечах, за исключением прогулок с ним: этим по настроению занималась тетя. Примерно раз в месяц.

Послышался лай. Я обернулся – Ханпэн прямо-таки летел на меня.

– Так вот ты где. – Я присел и погладил его по голове.

Как только я подумал, что они все-таки не ходили на улицу, послышался знакомый смешок.

Сью сидела в коридоре на полке, точнее, на коробочке для мелочей с вырезанным на ней изображением лошади. В последнее время она часто появлялась то в моей комнате, то в комнате Лэнса.

– Эй, я же говорил тебе не бродить где попало… – прошептал я. Сью, радостно пожав плечами, снова рассмеялась.

Я протянул ей руку, но она со словами «вы все такие сладкие» упорхнула на второй этаж.

Я промолчал.

Меня преследовала смутная тревога, как будто что-то было не так.

Ханпэн лизнул кончики моих пальцев. Я спросил у него, где Марико, но он только посмотрел на меня своими черными глазами и ушел.

Я отправился за ним и тогда увидел на обеденном столе письмо.

Поверх него лежал умещавшийся в ладони черный предмет, похожий на пресс-папье. Мне показалось, что я где-то его уже видел.

В письме был намешан английский и японский. Я никогда не видел почерка тети, поэтому удивился: он был красивым, почти что печатным. Ее стиль – безэмоциональный, но аккуратный и плавный, как она сама.

Как однажды заметил Лэнс, она никогда не рассказывала о себе, и я никогда ни о чем ее не спрашивал. Получается, сегодня она поведала о себе впервые. Что она ведьма, что Лэнс оповестит о ее существовании Бюро, и что если это произойдет, его самого начнет преследовать начальство…

Однако для всего этого достаточно было бы одного предложения:

«Я исчезну ненадолго».

Остальное, похоже, вообще не имело смысла. Видимо, то, во что посвятила меня тетя, было лишь малой частью ее самой, а важные вещи она все-таки решила оставить при себе.

После прочтения я испытал только одно чувство: безразличие. Она рассказала столько всего удивительного, но я не знал, как на это реагировать.

Я смутно представил, как все это исчезает из моей жизни вместе с Марико.

Отложив письмо в сторону, я посмотрел на «пресс-папье».

И что это такое?

Похоже, это был фрагмент другой вещи, по форме напоминающей черную трапецию. Я осторожно поднял его, стараясь не порезаться, а когда положил на ладонь – все вспомнил. Кожа покрылась мурашками.

– Это же…

Ваза Найджелы и Нэша.

– А что Мари?

Я резко обернулся и увидел Лэнса, стоящего прямо за мной. Молча передал ему осколок. Фарлонг взял его и прищурился.

– Она невероятно сильна.

– Сказала, что исчезнет на некоторое время.

– Вот как…

Лэнс положил фрагмент вазы на стол, вздохнул и обессиленно опустился на стул. Какое-то время я наблюдал за тем, как он смотрел в пустоту.

Что он видел? О чем думал?

Мне хотелось спросить о многом. О Мисибе, о тете, духах, Патриции, и, конечно, больше всего – о нем самом.

Я больше не хочу витать в облаках и пропускать такие вещи.

Я больше не собираюсь оставаться на задворках этого беспокойного мира.

– …поедим? – сказал я, откладывая тетино письмо.

Лэнс снова посмотрел на меня и слегка кивнул. Предчувствуя, что меня ждет фантастическая повседневность, я направился на кухню.