Утром я чувствовал себя немного вяло, болела голова. Наверное, все из-за озера.

Около пяти минут я просто лежал и смотрел в сторону двери. Ничего не происходило, как и ожидалось. Тогда я встал и пошел на кухню. Для себя я обычно использую чайные пакетики, но сегодня попробовал заварить листовой. Затем, словно чтобы выиграть время, медленно его выпил.

Видимо, шел дождь – с улицы доносился шум. Может, поэтому у меня голова и болит.

Примерно в девять утра я закончил. Ни тетя, ни Ханпэн еще не проснулись.

Именно поэтому на этот раз я решил приготовить роскошный завтрак, еще и японский. Сварил белый рис, к нему – тушенное с картошкой мясо, рулетик из омлета и вареный шпинат. Пока нарезал картошку, поранил средний палец на левой руке. На кончике разбух маленький красный шарик, и я по привычке положил палец в рот.

«У его крови был другой вкус. Человеческий запах постепенно исчезал».

Как я понял, вкус моей крови был нормальным.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз ее пробовал.

Я наклеил пластырь, закончил с готовкой и накрыл на стол. В целом блюда подходили и для завтрака, и для ужина. Если не считать порезанного пальца, все прошло отлично, и я чувствовал, что улучшил свои навыки и теперь могу приготовить такой пир меньше чем за час.

А научился я этому, приехав в Витсберри и начав готовить еду самостоятельно.

Такое хобби – отличный способ быстро ощутить чувство выполненного долга, даже если все остальное идет не по плану. Я пожелал себе приятного аппетита, съел свою порцию и наконец-то решился.

В пустой комнате я прилег на диван и отправил Лэнсу сообщение: «В двенадцать в кафе у библиотеки».

Это был первый раз, когда мы должны были встретиться не в библиотеке.

Я подождал минут двадцать, но ответа не последовало. Тогда я собрался, надел плащ и поехал на велосипеде в университет.

* * *

В кафе я пришел ровно к одиннадцати. Лэнс по-прежнему молчал. Скорее всего, он спит.

…Но где? Мой взгляд автоматически устремился на библиотеку. Красивое каменное здание во время дождя приобрело еще более сюрреалистичный вид. На мгновение я задумался, идти или нет, но все-таки зашел в кафе. Во влажном помещении скопилось множество студентов, обедающих пораньше. Я огляделся, но Лэнса найти не смог. Двенадцати еще не было, поэтому и торопиться было некуда.

Пока что я решил присесть там, где было не так шумно. После плотного завтрака есть не хотелось, и я просто заказал чай.

Вампиры, значит.

Я посмотрел на пластырь на среднем пальце и задумался.

Кто такие вампиры?

Я вспомнил улыбку Патриции. В последнее время все, с кем я знакомлюсь, оказываются магическими существами. Это определенно вина Лэнса. Хотя нет, я знал Патрицию и до встречи с ним. А правду о ней узнал только вчера.

В этом кафе тоже могло быть что-то волшебное.

Я будто вернулся в детство, когда понял, что у меня и только у меня есть сверхспособность. Я всегда волновался, живы ли те, кого я видел, но спросить было не у кого.

Всякий раз, оказываясь в людном месте, я чувствовал себя неуютно и постоянно оглядывался по сторонам.

Вдох. Выдох. Половина двенадцатого. Лэнс все еще не пришел. И не писал.

Чай выпит. Пока я ходил в туалет, прошелся немного вглубь кафе и убедился, что Фарлонга там и впрямь не было.

Без десяти двенадцать. Он все еще молчал. Позади меня цокнули языком: я никак не мог перестать дергать ногами.

Я набрал Лэнса, но после нескольких десятков гудков звонок перешел на голосовую почту.

Снова послышалось цоканье, и я мысленно отправил этого человека в дальнее путешествие. В тот же миг я понял, что злюсь. Это никуда не годится. Я раздумывал, стоило ли подождать еще пять минут, когда мой телефон завибрировал. Схватив его, я увидел короткое сообщение от Лэнса.

«Я не могу прийти».

Я сразу же ответил: «Почему?».

«Угадай».

Я нахмурился – обычно Лэнс так не пишет. Девяносто процентов его сообщений состоит из одного слова: «Понял». Примерно через полминуты я получил еще одно.

«Попробуй поискать. Где – сам знаешь».

* * *

Я выбежал из кафе, спотыкаясь о гостей.

Когда я влетел в библиотеку, некоторые студенты посмотрели на меня с раздражением. Ни Лэнса, ни Патриции видно не было. Вместо библиотекарши сидел молодой человек, которого я не мог назвать ни студентом, ни кем-то еще.

Вдох-выдох.

Как можно спокойнее я прошел мимо полок с книгами по философии вглубь библиотеки. Люди меня не замечали. Я положил руку на всегда запертую дверь в стене и понял, что сейчас она была открыта. Как я и надеялся… или опасался.

Я убедился, что никто не видит, и медленно открыл ее.

Лэнс лежал на драном диване, из которого кое-где торчала вата. Он свернулся калачиком, и его лицо, как обычно, было довольно бледным. Какой там уровень? Шестой?

Скрестив ноги, на деревянном стуле неподалеку сидела Патриция.

– Ах, Кай!

Несмотря на то, что она сняла только кардиган и очки, девушка выглядела совсем иначе. Верхние пуговицы ее белой рубашки были расстегнуты, на ней была юбка до колена и колготки. Патриция улыбнулась, откинула назад светлые волосы и посмотрела на меня красными глазами.

– Закрой, ладно?

Я сделал, как она просила. Три человека в заплесневелой, плохо освещенной комнате.

Тесно. Здесь меньше десяти татами. Комната неестественно длинная и узкая, совсем без окон. По обеим сторонам – деревянные шкафы, уставленные старыми, выцветшими книгами. Создавалось ощущение, что все вот-вот рухнет и раздавит меня. Рядом со стулом расположился светильник в виде тюльпана с длинной ножкой. Бледно-оранжевый свет был недостаточно ярок, чтобы осветить всю комнату.

– Лэнс… – прошептал я.

– Все хорошо, он просто спит, – сказала Патриция все с той же улыбкой.

Я застыл перед дверью и уставился на нее.

Что, черт возьми, такое вампир, Лэнс? Проснись и объясни мне, ты же анти-Фантазм!

– Я рада, что ты его нашел.

В правой руке Патриция держала телефон юноши.

– Зачем вы написали мне?

– Фарлонг пока не сможет встать. Ты же будешь волноваться, если он не ответит? Я знаю, что вы близки. Ты такой добрый.

– Но…

– Послушай-ка, а почему вы не решили встретиться здесь, как обычно? Тебе не нравится видеть меня, Кай Минагава?

– Вы видели всю переписку?

– Так ведь, – Патриция встала и бросила сотовый на диван, – Фарлонг был не в состоянии прочитать сообщение. Это просто доброта. Посмотри, как я добра!

Я не двигался. Просто не мог. Патриция приблизилась ко мне. Может быть, потому что она была на каблуках, наши глаза оказались почти на одном уровне. Она подошла еще ближе, и я сглотнул слюну.

– Может, ты хочешь еще что-нибудь узнать?

– Я…

– Ты?

– У меня есть… к Лэнсу…

– Он еще спит. Дай ему немного отдохнуть.

Когда я отступил назад, каблук моего ботинка ударился о стену. Патриция нахмурилась и снова села в кресло. Впервые в жизни мое сердце билось так быстро. Я сделал глубокий вдох.

– Лэнс спит из-за вас.

– Ты так думаешь?

– Я не думаю. Я знаю. Вы не знаете того, что знаю я, – прохрипел я.

Она наклонила голову и посмотрела на меня совершенно расслабленно.

– Нет. Это ты ничего не знаешь. Вот я и позвала тебя сюда – чтобы проверить. Ты ни-че-го не знаешь, Кай Минагава. Так и повтори. Убирайся отсюда, пока парень не проснулся, и больше не вмешивайся. Вы стали ближе, чем я думала, так что не сболтни Фарлонгу чего лишнего. Все идет так, как он хотел. Ты же не хочешь этому помешать?

Девушка грозно посмотрела на меня, и я сжал кулаки. Ничего, моя тетя страшнее.

– Лэнс… забывает.

– Нет, он ничего не забывает. Предупреждаю тебя, замолкни.

– Он слишком много думает о других.

– Кай.

– И забывает думать о себе.

Патриция, только что сидевшая на стуле, в один миг оказалась прямо передо мной.

За моей спиной была стена – бежать некуда. Ее правая рука схватила мою левую. Кожа ее была теплой, как у обычного человека. Вампирша потянула меня за средний палец. Больно. Я нахмурился, а она улыбнулась.

– У тебя шла кровь, да? – красные глаза, уставившиеся на меня, сводили с ума. – Ты знаешь вкус своей крови?

– Вы знаете.

– Естественно. Я знаю все о ребятах, спящих в библиотеке. Мне нравится кровь людей со Вторым взглядом. Ну, она не так хороша, как кровь Фарлонга.

Мы были прижаты друг к другу. Патриция держала меня за руку, вдавливая в стену.

– Вы пили кровь Лэнса? Разве не наоборот?

– И так, и так.

Не знаю, показалось ли мне, но губы Патриции стали краснее.

– Но иногда разве не полезно немного повеселиться? Вкус быстро меняется, вот я и хотела попробовать…

– Потому что он перестает быть человеком?

– Ах, ты нашел Синтию. Ты что-то ей рассказал, и сегодня она не стала пить кровь Фарлонга. Даже не вышла.

Я промолчал.

– Не стоит благодарности.

– Благодарности?

– Раз Синтия не стала, это сделала я. Давненько я его не пробовала – вот и перебрала немножко. Было слишком вкусно.

Патриция оглянулась на Лэнса, и я попытался стряхнуть ее руку. Не получилось – слишком крепко держала.

– Кровь восстановилась, так что он в порядке. Скоро проснется.

– Из-за вас Лэнс…

– Ц-ц, дурачок.

Ее глаза сузились. Как только я подумал, что она наконец-то меня отпустила, боль пронзила средний палец, и я не смог сдержать стон. Острые когти Патриции прорвали пластырь. Хлынула кровь: не очень много, но хватило бы, чтобы высосать из меня все силы. Снова этот красный взгляд.

Вчера зеленый, сегодня – красный. Завтра, возможно, желтый.

– Фарлонг становится к нам ближе, чем к людям – и что в этом такого? Вы называете нас «волшебными формами жизни». С нашей точки зрения, иллюзии – это люди. Они ведь так легко умирают.

Она сжала мое левое запястье. Немного отстранилась, затем с силой (я сопротивлялся) поднесла мою руку ко рту и шумно втянула в себя текущую из пальца кровь. По всему телу прошли мурашки. Хотя я инстинктивно попытался отстраниться, это было бесполезно. Ее жуткие глаза смотрели прямо на меня.

– Если хочешь стать похожим на Фарлонга, есть способ. Я же говорила. Я добра, хоть на вид и не скажешь… – сверкнула она острыми зубами.

Я почувствовал, как на спине выступил холодный пот. Я попробовал заставить ее отпустить меня, наступив со всей силы ей на ногу. Ничего. Вампирша смотрела на меня с усмешкой – видимо, ей нравилось, когда жертва сопротивляется.

– Патриция Джонс, – внезапно раздался голос Лэнса.

Девушка замерла и обернулась. Я тоже взглянул на него. Не знаю, когда Фарлонг успел проснуться, но сейчас он сидел на диване, лениво закрыв лицо правой рукой, и смотрел на меня. Он снова выглядел неважно, но взгляд у него был осмысленный.

– Я тебе не разрешал.

– Разрешал?

– Отпусти его.

Патриция повернулась ко мне. Палец все еще покалывало.

– Но просто чувствовать запах крови намного хуже.

– Отпусти.

– А что, если я откажусь?

– Я сделаю то, что должен.

– Разве этот парень не мешает спасти Синтию?

Лэнс мельком глянул на меня. Я немного занервничал.

– Не мешает, – вздохнул он. – Нам просто нужно поговорить. Перестань себя так вести.

– Ах, Фарлонг, – внезапно рассмеялась Патриция. Ее рот был широко открыт, а в уголках виднелись капли моей крови.

– Как анти-Фантазм, ты подаешь большие надежды. Ты всегда спокоен, умен, силен и, прежде всего, обладаешь здравым смыслом, чтобы уважать нашу позицию. Но знаешь ли ты свои слабые стороны?

Лэнс не ответил и просто встал. Он выглядел настолько слабым, что, казалось, упал бы при легком толчке. На миг он застыл, видимо, из-за головокружения.

Какой надежный анти-Фантазм.

Слабые стороны очевидны: плохое самочувствие. Однако Патриция сказала нечто совсем иное:

– Ты не умеешь быть жестоким.

– Не говори так, будто все знаешь, – сухо пробормотал Лэнс, приближаясь к нам.

Библиотекарша внезапно потянула меня за левую руку. Мы поменялись местами: она обвила мою шею левой рукой так, чтобы смотреть на Лэнса, а я оказался между ними. Если бы это был фильм-саспенс, Патриция бы держала пистолет или нож, направленный мне в висок. Или в шею.

Однако она вампир, и ничего такого ей не нужно.

Если бы она захотела, смогла бы сломать мне шею или хорошенько меня укусить и превратить мое тело в кусок вяленой человечины. Не знаю почему, но сочетание нереального чувства опасности, ощущение прижатой к спине груди и боли в левой руке заставили меня успокоиться.

Лэнс остановился примерно в двух метрах от нас.

Наши взгляды встретились. Я не смог прочитать в его глазах ничего, кроме страдания. Он тут же переключил внимание на Патрицию.

– Чего ты хочешь, мисс Джонс?

– Чего-то хочешь здесь ты, разве нет?

– Мое требование остается тем же: отпусти его.

– Что случится, если не отпущу?

– Наш договор будет расторгнуть. Ты потенциально опасна, так что я передам информацию Бюро, и ты окажешься под наблюдением.

Левая рука Патриции напряглась. Она сжимала мою шею не настолько сильно, чтобы затруднить дыхание, но даже небольшое давление на горло было неприятным.

– И что будет с Синтией? – голос ее прозвучал радостно.

Лэнс прищурился.

– Ты же так тщательно скрывал факт ее существования, а теперь все раскроется. Этого ты хочешь?

– Договор нужен был, чтобы избежать нежелательных для нас обоих ситуаций. Зачем тебе Кай? Из-за Второго взгляда?

– Нет. Потому что парнишка – человек.

–…не понимаю.

– Только нам можно влиять на Лэнса Фарлонга. Кай только мешает. Он – нежелательная ситуация.

– Я и не… – хотел я возразить, но почувствовал, как она сильнее сжала мне горло.

Лицо Лэнса на мгновение дернулось. Патриция приблизилась настолько, что ее левая щека почти касалась моей правой. Наши глаза тоже были рядом. Ее – насыщенно-красные, словно залитые кровью. Девушка вздрогнула, прищурилась и облизнула губы кончиком языка.

– Я не принимаю ничьей стороны.

В ответ на это вампирша наконец опустила взгляд, и я будто освободился от оков.

– Нет, ты на нашей стороне. Что же мне сделать с парнишкой, чтобы так и оставалось?

– Просто отпусти его.

– А что, если… – прошептала Патриция, обжигая мне ухо своим дыханием, – если превратить мальчишку в вампира?

– Не позволю.

– Кто мне не позволит?

– Я. Тебе. Не. Позволю, – в голосе юноши вдруг прорезались эмоции.

Патриция захихикала, ее смех щекотал мне кожу.

– Тебе меня не запугать.

Увидев реакцию девушки, Лэнс наклонил голову, и уголки его губ слегка приподнялись.

– Нашла где смеяться.

Это я пошевелился или Патриция?

Лэнс, ни капли не волнуясь, приблизился к нам. Руки Патриции сжались, и она попыталась оттащить меня назад, но мы уперлись в стену.

Фарлонг поднял руку на высоту моего лица. Его темно-зеленые глаза были пугающе холодны, и на мгновение мне стало страшно.

Позади послышался стон. Рука, обвивавшая шею, вздрогнула и обмякла. Лэнс убрал ее, и я наконец освободился. Пошатываясь, я подошел к нему ближе.

– Выбирайся отсюда и беги в собор, – сказал парень, когда наши взгляды снова пересеклись.

Значит, спасаться. Я снова посмотрел на Патрицию: в ее левом предплечье торчала блестящая тонкая серебряная швейная игла. Хотя нет, для швейной она была слишком длинной. Игла прочно застряла у нее в руке, но торчала примерно на длину мизинца.

– Иди, – сказал Лэнс, схватив меня за руку и посмотрев мне прямо в глаза.

– Разве я могу позволить тебе сбежать к тем, кто находится в безопасности, но ничего не может сделать?

Я ничего не понял. Не зная, как поступить, сделал несколько шагов к двери.

С болью на лице Патриция уже несколько секунд стояла, прислонившись к стене. Она посмотрела на меня, и я замер. Воспользовавшись этим, библиотекарша перевела взгляд на Лэнса, потом оттолкнулась от стены и прыгнула на него.

Конечно, Фарлонг легко упал.

Я услышал грохот и инстинктивно побежал к нему, но Лэнс одним взглядом остановил меня. Кажется, на его невозмутимость даже происходящее не повлияло. Девушка оседлала юношу, схватила его за воротник и подняла голову. Он медленно повернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

– Где ты взял эту вещь? – с горечью спросила Патриция. Ее левая рука безвольно повисла, словно онемевшая.

– Где взял, там больше нет. Это игла из чистого серебра, вымоченная в святой воде. Тебе такую не вытащить.

– Ты вытащишь… – тихо сказала она, наклонив голову так, чтобы их лбы почти соприкоснулись.

Лэнс ответил холодно и кратко:

– Как только он выберется отсюда.

Патриция цокнула языком, резко опустила правую руку (голова Лэнса с глухим стуком ударилась о пол) и повернулась ко мне.

– Если ты выйдешь отсюда, я убью Фарлонга. Кай, вытащи ее.

Я выдохнул и посмотрел на лежащего на полу Лэнса. Даже в такой момент на его лице было кислое выражение.

– Она врет. Это просто угроза. Уходи быстрее.

– Лэнс…

– Иди!

Видимо, он крикнул так громко, как только смог. От напряжения я неосознанно положил ладонь на дверную ручку, и та вдруг открылась сама собой, за долю секунды до того, как я успел что-либо сделать.

Я отскочил от открывающейся в мою сторону двери, больно упал на копчик и испустил стон.

Я еще не разглядел вошедшего, но уже почувствовал знакомый запах.

* * *

Она вошла в черном, как смоль, платье. Длинные волосы зачесаны назад.

Марико спокойно взглянула на меня, затем посмотрела на прижатого к полу Лэнса и фыркнула.

– Я вас немного потревожу, Фарлонг.

– Неужели вы… – Он выглядел потрясенным и собирался что-то сказать, но меня отвлекла Патриция.

Не успел я опомниться, как она встала, оттолкнулась от земли и, подпрыгнула так высоко, как не смог бы обычный человек, и в одно мгновение приземлилась в другой угол комнаты. Прямо пейнтбольный мячик!

Тут раздался грохот – это вампирша подбежала к дальней от двери стене и уставилась на тетю.

Я проследил направление ее взгляда. Марико как раз оглядывалась по сторонам. Сегодня на ней были необычно высокие каблуки, и, как всегда, одно ее присутствие делало обстановку напряженной… Ну, на этот раз все началось задолго до нее.

Патриция странно себя вела: она разочарованно вздохнула – так, будто увидела скучный фокус, и, все еще сидя на полу, посмотрела на меня.

– Как продвигается твоя учеба? Хотя не похоже, чтобы ты тут усердно занимался.

Я не смог ответить сразу. Тетя кивнула в сторону Лэнса.

– Попробуете встать?

Я поднялся первым, затем протянул руку юноше и он, шатаясь, тоже встал на ноги. Я резко дернул его вперед. Лэнс чуть не споткнулся, но выпрямился. Он прищурился, глядя на тетю, разжал сухие губы и пробормотал себе под нос:

– Ведьма.

– Что-о? – воскликнул я, не подумав, и обернулся, чтобы посмотреть на Марико. Она улыбнулась одними губами.

– Именно. Твоя догадка оказалась верной, Фарлонг, – прошептала женщина.

Почти в тот же миг Патриция оттолкнулась от стены, а Лэнс, наоборот, прижал меня к ней. Я смог увидеть только, как Патриция пригнулась и побежала к тете. Ее движения напоминали животные: она явно жаждала крови. Мари наклонила голову. На ее губах появилась та самая страшная улыбка, он которой у меня бегут мурашки по коже.

– Дать тебе моей крови? – спросила тетя. Вампирша, собиравшаяся уже наброситься на нее, на мгновение остолбенела, и тогда тетя вытянула обе руки перед собой.

Я пытался вырваться из хватки Лэнса, но было бесполезно. Марико левой рукой легко схватила Патрицию за шею и прижала ее к земле, а затем правой зафиксировала левое плечо – так небрежно, будто просто стряхивала пыль с одежды.

Женщина положила палец на иглу и ввела ее еще глубже.

Патриция застонала.

Тетя отшвырнула ее, и она покатилась по полу, держась правой рукой за левую. Я почувствовал себя так, словно меня пырнули ножом, и втянул голову в плечи. Тетя говорила неестественно мягко.

– Не мешай, ладно? Мне нужно сказать кое-что важное этим детишкам.

Слово «ведьма», которое пробормотал Лэнс, приобрело новый смысл.

Это какое-то безумие.

Ведьма? Марико – ведьма?

Это слово подходило ей настолько, что даже страшно. Лучше уж заключить сделку с дьяволом… хотя нет, по уровню страха они держатся на одном месте.

– Она не могла скрывать такую силу… – подал голос Лэнс, все время закрывавший меня своим телом.

– Могла, Фарлонг. Если ограничить зону использования, – менторским тоном произнесла тетя. – Ты когда-нибудь видел меня где-то кроме моего дома?

– Не видел… – сухо ответил Лэнс.

– В нем есть маленькая хитрость, благодаря которой контролировать силы становится не так уж и сложно…

– Что?!

– Левую руку. – Я не хотел протягивать ей свою руку, однако она так злобно посмотрела на меня, что пришлось подчиниться. Тетя зашелестела тканью пониже груди, достала оттуда маленькую стеклянную бутылочку и высыпала на мою рану светло-зеленый порошок, похожий на мелко порезанные сушеные листья. Я зашипел от боли, но Марико, похоже, это не волновало.

– Фарлонг, не смотри на меня так испуганно. Я ведь тебе не враг.

– Я…

– Я всего лишь хранительница и просто исполняю свой долг. Кроме того… ох, ничего себе, – оно оборвала себя и перевела взгляд на Патрицию. Посмотрев в сторону вампирши, я вздрогнул.

Она сидела, прислонившись к дивану и сжимая в правой руке найденный где-то канцелярский нож. Им девушка отчаянно полосовала свое левое плечо.

Ее блузка разорвалась, а на белой коже уже виднелись три красных пореза. Конечно, во все стороны уже хлыстала красная кровь.

– Может, лучше не выпендриваться так?

Патриция попыталась сбежать от приближающейся тети, но в комнате был только один выход, а мы стояли прямо перед ним. Других вариантов не было, а пройти в дальнюю часть и сломать стену она не могла. Однако все равно направилась туда, чтобы оторваться от Марико. В правой руке у нее был зажат нож, а левая безжизненно свисала вниз.

На полпути ее тело напряглось. Я услышал, как Лэнс негромко вздохнул.

Тетя что-то начала говорить… что-то напевать, но так тихо, что я не смог услышать. Ее пение лишило Патрицию возможности двигаться.

Пока тетя не спеша подходила к парализованной вампирше, она спокойно выставила указательный палец и помахала им так, будто писала что-то в воздухе. Приблизившись, женщина легко повалила библиотекаршу на пол одной рукой.

– Вампиры. Знаешь, они как собаки… – сладко зашептала тетя.

Патриция лежала на спине, не в силах даже пошевелить головой, и могла лишь следить глазами за движениями ведьмы.

– Прежде всего они хотят доминировать, но если не получается, выбирают отступить. Итак, что же делать, когда отступить нельзя? Если ответишь правильно, я освобожу тебя. Ведь тебе, наверное, так больно.

Правой рукой Мари провела по правой щеке, шее, левому плечу и предплечью Патриции.

Та приоткрыла рот, ее красные губы подрагивали. Я помню, как эти же губы только что прижимались к кончику моего пальца руки.

– Подчиняются… – пробормотала Патриция. Тетя улыбнулась, вытащила пятнадцатисантиметровую иглу из ее левой руки и, зажав кончиками указательного и среднего пальцев, внимательно ее рассмотрела.

– Какая тонкая. Теперь я могу позволить себе терпеливо подождать. Я должна заставить твоего любимца Фарлонга осознать, какое преступление он совершил.

– Я? – воскликнул Лэнс, наблюдавший за происходящим, затаив дыхание.

– «Бог человека жалеет, шепчутся духи у кромки воды», разве нет?

– Это строчка из стихотворения… – взгляд Лэнса забегал.

Тетя вздохнула и встала, на мгновение опустив глаза с длинными ресницами и совсем немного смягчила тон.

Как будто бы даже сочувствовала.

– На улице дождь, Фарлонг, знаешь? У кромки воды близнецы играют шариком души, а дева уже потеряла свою вечность.

– Не может быть… – произнес юноша охрипшим, почти неслышным голосом и широко открыл глаза.

Я смотрел на тетю в ожидании объяснения, а она глядела только на Лэнса.

– Ты должен был знать, что чрезмерное вмешательство – это преступление. Доброта – не оправдание, а осложнение. Близнецы обезумели от зависти. Спасешь ты их или бросишь – этот грех тебе придется нести на себе всю оставшуюся жизнь.

Лэнс выбежал из комнаты. Я хотел броситься вдогонку, но тетя поймала меня за руку.

– Ну чего?! – выпалил я.

– Оставь его в покое, – прищурилась Марико. – Это не твое дело. Не вмешивайся в этот мир.

Для нее фраза «не вмешивайся» была довольно необычной. Такое ощущение, что это был не приказ, а совет, от которого стало не по себе.

– Под кромкой воды ты имела в виду источник, да? – спросил я, посмотрев на дверь, за которой скрылся Лэнс.

– Озеро.

– А ведь там…

– Я знаю.

– Не знаешь! Ты сама сказала мне делать то, что я хочу. Я пойду за ним.

– Тебя вчера уже чуть не убил дух.

– Пусть так.

Тетя некоторое время смотрела на меня, словно проверяя мою решимость, затем покачала головой.

– Хорошо. Тогда я не буду тебе мешать. Только разберусь с этой летучей мышью. Остальное зависит от тебя… Узнай сам, что будет, если ты свяжешься с волшебными формами жизни, – сказала она полушепотом.

* * *

Мои опасения по поводу того, что за время нашего разговора Лэнс успел бы добраться до озера и легко погибнуть от нападения зеленых близнецов, оказались напрасными.

Он стоял, положив руки на скамейку прямо перед тропинкой, – видимо, снова почувствовав головокружение.

Ну, учитывая, что он изо всех сил бежал в дождь, вполне возможно. Или, может, он так часто валился с ног на этом месте, что ему от одного вида становилось дурно.

Я посмотрел на небо и опустил взгляд на дорожку.

Нельзя сказать, что шел ливень, но и моросью я бы его не назвал. Мерные звуки дождя ритмично раскачивали мир. Тропинка, которую обычно покрывал легкий туман, сейчас вообще казалась за гранью нашего мира. У меня появилось ощущение, что если мы продолжим идти, то вернуться назад уже не сможем. Конечно, какими бы эксцентричными ни были британцы, в такую погоду на улицу они не выйдут.

Тишина.

Я вздохнул и посмотрел на свою левую руку. Ярко-красная рана блестела свежей кровью, зеленый порошок маскировал рану, которая, как ни странно, больше не болела. Я сжал и разжал кулак, чтобы проверить. Что? Что рука работает отлично, и я пришел сюда по собственной воле, а не по чьей-то еще.

– Эй, Лэнс.

– Ладно… – на выдохе произнес он, все еще пытаясь отдышаться. – Если бы ты не пришел…

В его стиле было поиздеваться надо мной. Поэтому я неосознанно продолжил за него:

– «Лучше бы ты не приходил, горе-самоубийца. Только мешаешь», – бросил я и направился к тропинке, но Лэнс схватил меня за руку.

Облокотившись на скамейку, он посмотрел на меня так, будто видел во мне помощника. Его нечесаные рыжие волосы потеряли в объеме из-за дождя, а с челки стекали капли.

– Это моя вина, – послышался в шуме ливня дрожащий шепот.

– Я не очень хорошо понимаю в чем, – ответил я. Да, тетя беспощадно обвиняла его, но большего я не знал.

«Доброта – не оправдание, а осложнение».

В чем-то вина Лэнса действительно была.

Из-за него Синтия…

Синтия?

– Это все из-за меня…

– Что именно?

– Если она действительно…

Кожа и губы Лэнса в дождь выглядели еще бледнее, чем обычно. Взгляд его бегал. Куда он смотрел? Куда-то далеко.

Как будто разглядывал то, чего я увидеть не могу. Если сравнивать его в нынешнем состоянии и какого-нибудь призрака, то последний будет больше похож на человека. Однако правая рука, сжимавшая мою, определенно грела теплом. Было даже горячо. У него не поднялась температура?..

Я подождал еще немного, но Фарлонг продолжал молчать. Тишину разбавляли только звуки дождя.

Все очень похоже на тот памятный миг, но в то же время – совершенно иначе. Здесь не было черного забора. Поэтому Лэнс все еще должен был быть рядом… наверное.

– Все нормально, – сказал я. – Не знаю, о чем ты думаешь и что вообще происходит, но я все равно помогу.

Юноша удивленно открыл рот, но не произнес ни слова.

– Если ты не можешь идти, я тебя понесу, – добавил я.

Он потупил взгляд и вздохнул, а потом рассмеялся.

– Идем, – выпрямившись, сказал Лэнс и отпустил мою руку.

Мы побежали вперед по тропинке, но я все же на миг обернулся.

Пустая скамейка, залитая дождем.

«…тогда выпало много снега, и день был хорошим. Вот и все».

Если бы я сказал то же самое Мисибе, изменило бы это что-нибудь?

* * *

Хотя со вчерашнего дня ничего не произошло, вокруг озера царила какая-то странная атмосфера, от которой у меня при приближении начало покалывать щеки.

Капли дождя разбивали водную гладь. Может, мне показалось, но вода выглядела серее, чем вчера. Само озеро было довольно большим, но казалось скученным из-за опавших коричневых листьев, сломанных черных веток, пустых банок, оберток от сладостей и другого плавающего мусора неизвестного происхождения. Складывалось ощущение, что его загрязняют специально.

Озеро выглядело настолько безжизненным, что возникал вопрос: не выбрали ли его специально. И мусор, и просто ненужные вещи – как будто все здесь хотело быть как можно темнее. Может, это просто потому, что небо затянуло тучами? Мутные воды словно затягивали в себя окружающие деревья, камни и траву. Вдобавок ко всему над этим местом висела белая дымка, из-за которой происходящее казалось просто дурным сном.

Однако мое промокшее насквозь тело решительно убеждало меня в обратном. Вода неприятно хлюпала в обуви. Неужели снова придется пойти в университетский магазин? Надеюсь, там будет другой продавец – не тот же, что и вчера.

«Старые профессора говорят, что там живут монстры».

Монстры, значит…

Лэнс встал возле скамейки, пристально глядя на озеро. Я – рядом.

– И что ты собираешься делать?

– Их там трое.

Под «тремя» он имел в виду духов.

Фарлонг начал снимать свитер, чем очень меня удивил.

– Неужели ты полезешь в воду?

– Их там двое против одного, тем более, это озеро близнецов. У Синтии мало шансов.

– Так ведь и ты еле стоишь.

– Все нормально. Будь здесь.

– Опять ты за свое…

– Я не про это, – прервал меня Лэнс. Он перестал расстегивать рубашку и на мгновение взглянул на меня. – Ты будешь страховать отсюда. Скажем… в течение пять минут. Если за это время я не выйду, заходи тоже.

Юноша слегка прищурился. Думаю, если бы я отказался, больше он меня бы ни о чем не попросил. Такой у него был взгляд. И мне он не нравился.

– Они собирают души. Вон там повалилось большое дерево. Рядом с ним на дне должна быть закопана емкость. Синтия сказала, что это черная ваза.

– Ты хочешь сказать, что в ней человеческая душа?

– Именно. И даже больше двух. Если положить на чашу весов наши с Синтией души и вазу, перевесит последняя.

– У нее тоже есть душа?

Выражение лица Лэнса ожесточилось.

– Видимо, да.

– Почему?

Он снял рубашку и опустил глаза.

– Когда дух испытывает чувства к человеку, он обретает душу.

Его хриплый голос заглушал дождь.

Я не смог найти ответа сразу. То есть, иначе говоря…

– Если тебе нужно будет зайти в озеро, обязательно сделай это около дерева. Здесь мелко, но там глубина больше и можно спокойно прыгать. Как только войдешь, Найджела и Нэш заметят тебя. Я постараюсь отвлечь их, но если почувствуешь их приближение, немедленно выбирайся.

Он снял обувь с носками, расстегнул часы и оставил вещи на земле, направившись к воде. Худое белоснежное тело выглядело хрупким. На левой руке у него виднелись шрамы, а на спине были красные линии, похожие на следы когтей. Чем он вообще обычно занимается? Со спины он был похож на человека, не справившегося с горестями мира и решившего из-за этого утопиться.

Оказавшись по грудь в воде, Лэнс сделал глубокий вдох и нырнул.

Я посмотрел на часы, которые он оставил. Пять минут. Целых пять минут. У него вообще хватит объема легких?

Не могу успокоиться.

Пять минут – это слишком долго. Надо было договориться хотя бы на минуту.

Хотя нет, даже минуты было бы много.

Стараясь не поскользнуться на грязи, я пошел по вязкой земле к месту около дерева, которое показал Лэнс. Полный решимости, я снял с себя одежду и посмотрел на водную гладь, как всегда спокойную. Из-за дождя мое отражение расплывалось и сильно искажалось. Зрелище было тревожным, и я отвернулся.

Еще три минуты.

Всплеск.

Я удивленно поднял голову, но не смог понять, откуда раздался звук. Что это могло быть?

В любом случае его источник был далеко отсюда.

Зачем вообще нужно было ждать?

Вид озера, вновь ставшего безлюдным, вдруг вызвал у меня раздражение. Стоит ли подождать еще три минуты? Не могу. Лучше не надо. Точно! Если я войду, Найджела и Нэш отвлекутся на меня, и сражающийся в одиночку Лэнс воспользуется этим, чтобы помочь Синтии. Зачем ждать, если без меня у него может и не получиться? Если бы мы только спланировали все с самого начала…

Он… просто прикрывался разумными словами, а сам пытался удержать меня здесь!

До меня только что это дошло… Однако даже сейчас я был готов сделать все за него, если бы смог.

Во мне вскипела злость.

Не раздумывая, я сделал вдох и прыгнул в воду.

* * *

Как и в прошлый раз, она была холодной и мутной.

Я моргнул – вокруг ничего не происходило. Непонятно. Но, по крайней мере, духи не поймали меня сразу «на пороге».

Присмотревшись, я начал искать черную вазу.

На месте духа мне бы хотелось, чтобы она была золотой и блестящей – тогда ее было бы легче найти.

Нырнув, я коснулся дна руками. Оно оказалось довольно близко: в этом месте было даже меньше пяти метров.

Лэнс сказал, что ваза закопана, поэтому я начал ворошить песок руками. Вскоре я ощутил что-то твердое. Это был не камень – у находки была другая форма, более искусственная.

Я потянул за нее обеими руками и вытащил. Артефакт оказался размером с легкий футбольный мяч. Это и впрямь была ваза.

В тот момент, когда я взял ее в руки, я почувствовал ярость. Но, возможно, это было всего лишь мое воображение.

Сердце забилось сильнее, и я начал задыхаться.

Чтобы поднять вазу на поверхность, пришлось приложить все силы. Казалось, что сушу я еще не скоро увижу.

Наконец я вытащил голову из воды и сделал глубокий вдох. Оказывается, я выплыл далековато от берега. Добираться до него с одной свободной рукой было тяжеловато, да еще этот дождь раздражал.

Что-то… я не мог отделаться от ощущения, что из воды что-то исходит. Я вспомнил слизистую кожу зеленого духа, холодную, как у трупа. Больше никогда я бы не хотел прикасаться к нему. Никогда.

Правой рукой я ухватился за землю на берегу. Выбросил вперед вазу и попытался подняться сам, опираясь на обе ладони.

– Ц-ц. – Левая нога вдруг заледенела, и я почти рефлекторно как можно сильнее оттолкнул вазу.

Черная и круглая, она покатилась по земле, отдаляясь от меня.

В то же время кто-то потащил меня вглубь озера с такой силой, противостоять которой было невозможно.

Уже в воде чьи-то руки обвили мою шею. Видимость была плохой, однако я понял, что это был один из духов. Впрочем, я бы и с ним не справился.

На этот раз я точно умру.

Я уже было хотел обдумать все поступки, которые совершил за свою короткую жизнь, но противник, держащий меня за шею, подтолкнул меня вверх. Я вынырнул и задышал, а дух прижал меня спиной к берегу. Я проморгался и наконец смог взглянуть на него. У кого из них было украшение в левом ухе – у Найджелы или Нэш?

– Верни вазу, – угрожающе прозвучало у моего уха.

Все, что я смог сделать в тот момент, – продолжать дышать и молчать. Отличный день для смерти от удушения.

Темно-синие глаза из-за освещения казались почти черными.

– Возьми ее в руки.

– Не дотя… нусь… – только и смог ответить я.

Я сказал правду. До укатившейся вазы уже не мог достать ни зеленый дух – Найджела, кажется, – ни я.

Она раздраженно прищурилась и сжала пальцы. Я уже приготовился к худшему и сжал губы, как вдруг откуда-то послышался громкий всплеск.

Найджела обернулась и закричала:

– Нэш!

Воспользовавшись тем, что ее хватка немного ослабла, я посмотрел в том же направлении. Нэш я не увидел, но заметил у скамейки Лэнса и Синтию. Было слышно, как сильно юноша кашлял, выбираясь на берег. Ох, он жив, слава богу.

Приближалась неестественного вида волна. Я испуганно охнул, когда лицо Нэш появилось рядом с Найджелой. Зеленая кожа на левой щеке покраснела и вздулась, словно опухоль. Похоже, она сильно обгорела… Что странно: ожог имел форму руки.

– Рыжий?

– Точно! Анти-Фантазм. Он знает заклинание скверны и смог сотворить это обычными человеческими руками! – вскрикнула Нэш с отвращением, ее лицо исказилось от боли. – Но этот не может и шагу ступить. Он наш.

«Он» в данном случае – это я.

Две пары прищуренных жестоких глаз обратились ко мне.

Я знал, что должен сопротивляться, но не чувствовал большей части собственного тела из-за холодной воды и ледяных прикосновений. Даже руками едва мог пошевелить.

– Больно?

– Или не больно?

– Что лучше? – наперебой спрашивали два похожих грубых голоса слева и справа.

– Что не больно, – ответил я, надеясь, что правильно.

Лица близнецов растянулись в многозначительной ухмылке. Одинаковые улыбки на одинаковых лицах – жуть какая… И как весело они смеялись, собираясь меня убить.

– Ну, тогда бери вазу.

– Нашу вазу.

– И верни.

– Мы подержим твои ноги.

Вот оно как…

Я посмотрел на лежащий на земле артефакт. Конечно, если попытаться доползти до вазы, не выходя из воды полностью, что-то должно получиться. Я подумал, что надо было забросить ее еще дальше.

– А взамен дайте мне…

– Ни за что, – перебили меня, в тот же миг усилив хватку на шее.

– Вы загрязнили наше озеро.

– Украли нашу вазу.

– И причинили нам боль.

– Разве мы простим вас?

– Если хочешь прощения, говори.

– Душа.

– Одной достаточно.

– Одной?

– Или.

Их манера речи словно промывала мне мозги.

– Можно утопить этого рыжего.

– Тоже можно.

– Ваза и рыжий.

– Отлично.

– Это уже два условия.

– И отдайте Синтию.

– Она же просто дух.

– У нее есть душа!

– Поэтому так!

Я хотел попросить их замолчать. Не понимал, о чем они. Это из-за того, что они говорили слишком сложные вещи, или из-за того, что я потерял много сил? Или потому, что они говорили одновременно? Точно. Я испугался, потому что даже если бы меня отпустили, я все равно бы умер от холода. Кто-то из них должен был все разъяснить, четко и кратко.

Значит…

Если Лэнс погибнет, то Синтия умрет тоже?

Потрясающе. Очень полезная информация.

Я попытался оценить свои силы.

Я поднял глаза, и на веки мне начал капать дождь.

«…тогда выпало много снега, и день был хорошим. Вот и все».

Думаю, я наконец-то понял, что чувствовала Мисиба.

По крайней мере, снежные дни лучше дождливых.

– Тогда держи меня за ноги. Хорошо, если у меня получится… – тихо ответил я, когда мне каким-то образом удалось восстановить дыхание.

Я не хотел умирать. Я не хотел умирать, но и убивать никого не хотел. Если бы я утопил Лэнса и Синтию, то вряд ли бы смог жить дальше.

Найджела и Нэш переглянулись и насмешливо запели:

– Глупый человек.

– Глупый человек.

– А вот и нет! – перебил их кто-то.

Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это был.

Не успел я опомниться, как Синтия уже стояла рядом. Ее одежда была разорвана, часть длинных волос – коротко острижена, девушка была вся изранена и измазана в чем-то прозрачном. Возможно, это была кровь. В любом случае, ее травмы были гораздо серьезнее, чем у Нэш.

Неуверенными шагами Синтия направилась к вазе.

– Синтия, ты! – щелкнула языком Найджела, но дух успела поднять артефакт и крепко сжала ее в руках.

– Отпустите этого человека.

– Нэш, – позвала Найджела. Она кивнула и схватила меня за шею вместо сестры.

Опять эта кожа. Меня утягивали все дальше от берега, и я всем телом чувствовал сопротивление воды. Синтия стояла на месте, крепко держа вазу, и смотрела в мою сторону. Ее яркие небесно-голубые глаза блестели. Такой взгляд каждого мог заставить чувствовать вину.

Я опять огорчил ее.

– Синтия, неужели этот человек настолько тебе важен? – спросила Найджела, и девушка перевела на нее взгляд.

– Думаешь, мы и дальше будем зависеть от тебя и Лэнса? Не зазнавайся, предательница. Я убью этого человека. Если не вернешь вазу, я убью столько же гостей озера, сколько в ней сейчас душ. Тебе, защитнице людей, будет больно.

Я рассеянно подумал о том, что не люблю боль.

Однако, если тело замерзло до онемения, что бы ни происходило, боли уже не будет.

– Договор, – оглянувшись на лежащего на скамейке Лэнса, сказала она тихо. Ее голос упал в озеро вместе с каплями дождя. – Заключите договор. От ваших имен.

– И что в нем будет? – грубо ответила Найджела.

– Я отдам вам вазу. И утоплю свою душу в озере.

– В обмен на помощь людям?

– То, что у меня появилась душа, – моя вина. Лэнс этого не хотел. Я не собираюсь быть ему обузой.

– По…

«Постой», – хотел сказать я, но Нэш сжала мне шею еще сильнее. Синтия взглянула в мою сторону, а затем быстро перевела взгляд на Найджелу.

– Духам не под силу наложить руки на живых людей. Мы не должны желать того, чего желать не следует. Пожалуйста, давайте оставим в этом мире все так, как есть.

Найджела замолчала, будто размышляя. Затем близнецы кивнули друг другу. Выражение лица Синтии слегка смягчилось.

– Стой… – хватка Нэш ослабла, и я наконец мог говорить… если бы она не зажала мне рот ладонью. Я попробовал пошевелить рукой, но и сам не был уверен, получится ли. Берег начал приближаться. Нет, похоже, это приближались мы.

– Договор, – сказала Синтия с достоинством.

– Мы, Найджела и Нэш, духи воды, клянемся освободить людей в обмен на Черную вазу и одну душу.

Хотя они и не договаривались заранее, обе сказали фразу слово в слово. Девушка кивнула, сложила руки на груди и закрыла глаза.

– Я, Синтия, дух воды, отдаю этому озеру Черную вазу и одну душу.

Нэш отпустила меня.

Как только я открыл рот в надежде вставить свое слово, меня снова захлестнула волна. Я уже было подумал, что стану утопленником, как вдруг меня выбросило на берег. Я посмотрел наверх и увидел Синтию, пристально смотревшую на меня. Она наклонила голову и очаровательно улыбнулась.

– Прошу тебя, береги Ленса… – ее шепот, такой же чистый, как кожа, казалось, проникал в самую глубину души. Я подумал, что такое под силу только духу.

Такие прекрасные существа не могут быть людьми.

Я протянул руку, но коснуться ее не смог. Синтия прошла мимо меня и тихо опустилась в озеро.

– Нет… – хрипло вырвалось из моего горла. Кроме меня никого не останется. Нельзя, чтобы тебя не было рядом, когда Лэнс очнется, ведь он так страдал, пытаясь защитить тебя.

Наверное…

Наверное, в итоге Лэнс станет таким же, как я.

Таким же, как и я, когда Мисибы не стало.

– Синтия…

Я уперся локтями в землю, поскользнулся в грязи и каким-то образом сумел подняться. Мои губы дрожали. Как же холодно. Я бы хотел, чтобы зажегся огонь. Кто-нибудь, пожалуйста, зажгите огонь… во мне.

Найджела и Нэш тем временем плавали в озере по кругу, образовывая водоворот диаметром около трех метров. Синтия, держа в руках вазу, шла к его центру. Дождь так и не прекратился.

«Может быть, это прекрасное зрелище», – подумал я. Шел ливень, серое озеро накрыл белый туман, зеленые духи танцевали в воде, а прозрачный дух медленно исчезал. Сцена, словно из мифа. Казалось, люди бессильны перед ней и могли только наблюдать со стороны.

Но это…

– Нет… – пробормотал я, дополз до кромки воды и прыгнул в озеро.

Мое тело настолько потеряло чувствительность, что даже в воде я не смог понять, изменилась ли ее температура. Сил плыть не было, и я начал тонуть. Неожиданно взгляд зацепился за что-то красное на поверхности воды. Красное?..

Меня затрясло.

Снова волна…

Как только я подумал о том, как же сыт по горло всем происходящим, меня вынесло обратно на берег. Из-за договора Найджела и Нэш не позволяли мне находиться в озере. Что такое… Покашливая, я провел рукой по волосам…

Когда я наконец понял, что передо мной, в голове осталась только пустота.

Красный шарф. Черные широкие шорты, похожие на юбку, и серые колготки.

Передо мной стояла Мисиба, одетая так же, как в тот день. Усталость и озноб как рукой сняло. Я приподнялся.

– Минагава, – тихий голос девушки таял при соприкосновении с воздухом, но даже в моменты отчаяния его было приятно услышать. – Теперь я поняла, почему стала призраком.

Побледневшая Мисиба покачивалась, стоя спиной к озеру.

– Что?.. – спросил я, совершенно позабыв о происходящем.

Наши взгляды встретились, и она покачала головой.

– Причина настолько ужасна, что потрясла даже меня.

– Я тебя не понимаю.

– Мы не должны желать того, чего желать не следует… Именно так.

У меня было плохое предчувствие.

Почему Мисиба появилась именно сейчас?

Я взглянул на озеро и увидел Синтию, кружащуюся между Найджелой и Нэш. Если не знать, что происходило на самом деле, можно было подумать, что это такая игра.

Я вернул внимание к девушке. Она слегка кивнула и улыбнулась.

– Не надо… – сорвалось с моих губ.

– Тогда никто не потеряется, Минагава.

– Мисиба…

– Я ненавижу мысль о том, что не смогу исчезнуть, пока мое ужасное желание не будет исполнено.

Она осторожно опустилась передо мной на колени и взглянула на меня, как прежде.

…Я знал, что не смогу к ней прикоснуться.

С тех пор, как я впервые встретил призрака, они всегда проскальзывали сквозь меня.

– Минагава. Я любила твои глаза. Ты берег слова, поэтому все время молчал, просто смотрел на меня и думал обо всем на свете… Спасибо. Благодаря тебе я была счастлива. Очень, – ее шепот доходил не только до ушей, но и до самой глубины сердца.

Я никогда не был к ней так близко.

Меня затянули эти темно-синие, словно небо перед рассветом, глаза. Наши лбы, щеки и губы никогда не соприкоснутся. Даже температура тела у нас теперь навсегда разная. Я протягиваю руку, но Мисиба внезапно оказывается далеко-далеко. За пределами моего искаженного дождем взгляда, среди танцующих духов. Она мягко, словно снежинка, опустилась на воду…

… И растаяла.

* * *

На несколько секунд все звуки исчезли.

Не осталось ничего.

Только озеро, на которое только что обрушился дождь. Исчезли и духи.

Первой появилась Синтия. Кажется, она потеряла сознание. Ее длинные волосы развевались в воде, напоминая мне картину «Смерть Офелии».

Руками она обнимала пустоту – Черная ваза исчезла.

Затем с всплеском высунулись головы Найджелы и Нэша.

– Что произошло?

– Душа.

– Черная ваза и одна душа?

– Как и было уговорено.

– Но Синтия здесь.

– Это призрак, – пробормотала Найджела, державшая вазу, и заглянула внутрь.

Нэш прищурилась.

Я как будто сказал, что это Мисиба, но на самом деле не издал ни звука.

– Почему призрак?

– Это его вина.

– Человека?

– Он сделал то, чего не должен был.

– Но это прекрасно.

– Прекрасная душа.

– Да, прекрасная.

…Мисиба?

– Ничего не поделать, – сказала Найджела, когда мы пересеклись с ней взглядами. – Договор есть договор. Мы забрали свое – Черную вазу и одну душу. Даже призраки остаются частью этого мира, разве нет? – Она высоко подняла артефакт двумя руками и исчезла в озере. Сестра последовала за ней.

Я не мог пошевелиться. Что… что мне делать теперь?

Раздался плеск.

Пришлось заставить себя развернуться. Только что исчезнувший дух появился снова. У кого было украшение в левом ухе?.. Даже если бы я напрягся, все равно не вспомнил. Голова не работала.

Под взором зеленого духа на поверхности озера начали образовываться волны.

Я молча уставился на эту картину.

Наконец, волна выбросила на берег тело Синтии, и я громко выдохнул.

– Здешняя вода для нее не подходит. Если хочешь сохранить ей жизнь, поторопись и унеси ее отсюда, – прозвучал грубый голос, и кто-то из близнецов окончательно исчез.

Я сделал еще несколько глубоких вдохов и попробовал пошевелить руками. Убедившись, что я сам еще жив, я кое-как встал на ноги, протянул правую руку и прикоснулся к Синтии. В ответ она только тихо простонала.

«Тогда никто не потеряется».

Хотел бы я ответить, что это неправда.

Ведь Мисибу я потерял.

Есть ли название для утраты, которая наступает после смерти?

Полуголый и босой, под слабеющим ливнем я как можно аккуратнее поднял Синтию. По дороге я увидел Лэнса, лежащего на скамейке в своей обычной позе. Он дышал, поэтому сначала я решил помочь Синтии. Тем более, я не был уверен, что, опустив, смогу поднять ее еще раз.

Я подошел к источнику и опустил в него девушку.

Ее тело медленно начало тонуть. Моросил мелкий дождь, от которого по воде шла рябь. Возможно, мне показалось, но прежде расстроенное выражение лица Синтии немного смягчилось.

Недоступная человеку красота.

Теперь она была похожа на ребенка или изможденную спящую молодую деву.

Решив, что она будет в порядке, я вернулся к Лэнсу.

На обратном пути ноги начали тяжелеть и двигаться в целом стало невмоготу.

Хотелось спать. Так вот, как умирают от усталости.

– Лэнс… – позвал я, глядя на рыжую голову.

В ответ – тишина.

Стоять стало слишком утомительно, поэтому я сел.

Мы оба были едва не при смерти, и я рассмеялся от этого зрелища.

Нет, серьезно, что это вообще такое?

Как же хочется спать.

Если я немного вздремну, то либо поправлюсь, либо замерзну насмерть.

Что наиболее вероятно?

А ведь я сильнее Лэнса… Значит, он умрет еще раньше, как бы я этому ни противился. А если у него закончатся силы, то, скорее всего, погибнет и Синтия.

Неужели в конце умрут все?

И если так, значит, наши души тоже соберутся в Черной вазе?

Там, где сейчас Мисиба?

…неплохой вымысел, но пугающий.

Я закрыл глаза.

Что? Когда я лег? Не могу вспомнить.

Посплю немного…

Когда мое сознание начало затуманиваться, я спросил себя, стоит ли мне уснуть, или умереть, или проснуться, и понял, что все это невозможно.

Тогда-то я и почувствовал рядом присутствие кого-то знакомого.

– Глупые дети… – послышался мне, как показалось, голос тети, но и это могло быть всего лишь лихорадочным бредом.