У меня потемнело в глазах.

И не метафорически, в смысле: «я понятия не имел, что делать со своей жизнью». У меня буквально все помутилось, тело прошибла дрожь.

Я только вышел из библиотеки, был уже на полпути вниз по лестнице, как тут это. Пришлось нащупать перила, схватиться за них и прямо там и сесть.

Преувеличиваю, конечно, но в голову закралась мысль о смерти.

В отличие от Лэнса, я совершенно здоровый взрослый парень. Мне почти двадцать один, но я ни разу не ломал кости, не был в операционной и даже не лежал в больнице. В последний раз настолько плохо мне было во времена, когда я еще жил в Японии: тогда я перепил на студенческой вечеринке и меня рвало в туалете парка. Там было темно, грязно и воняло.

Самое главное – я не напиваюсь на людях. Могу притвориться бодрячком, когда надо, и делать так, чтобы никто ничего не понял. Только в одиночестве я даю себе возможность проболеть.

Я вывалил все, что было у меня в желудке, в унитаз, купил в автомате воды, выпил ее залпом и, пошатываясь, сел на скамейку. У меня болело горло, поэтому я прополоскал его и сплюнул на землю. Для человека, способного видеть духов, тихий ночной парк – не лучшее место для долгого пребывания. Однако я еще не настолько оправился, чтобы суметь пройти часовой путь до дома – поезда уже не ходили.

Я посмотрел на телефон: без одной минуты два ночи. Сейчас самое время. Конечно, я, будучи пьяным, не был в настроении болтать, но отвести душу хотелось. Она ответила после трех гудков.

– Да?

Мисиба всегда ложилась поздно. Она рассказывала, что даже после того, как в комнате становилось темно, она часами не могла заснуть и все думала-думала. Не знаю почему, но мне кажется, что феям Мисиба понравится.

* * *

– У тебя цвет лица как у Фарлонга, – заявила тетя.

Еще примерно десять минут я отдыхал на лестнице, после чего встал, зашатался и сел. Прошло еще три минуты, прежде чем я окончательно смог прийти в себя.

Когда я задумался о смерти, на ум тут же пришла Мисиба. Я и не знал, что чувствовать по этому поводу…

Дома меня встретила тетя. Как обычно грубая, она все же выглядела обеспокоенной.

«Определенно, так я и умру», – подумал я. Ну и ладно.

Ханпэн подбежал ко мне, виляя хвостом. У него на мордочке тоже было написано волнение. Пес лизнул кончики моих пальцев. Это успокаивает.

– Так вот она какая – анемия. Даже мужчины ей болеют, – пробормотал я, поглаживая Пэна.

Марико несколько секунд смотрела на меня, а затем снова перевела взгляд на лежавший у нее на коленях журнал.

– Где ты так упал?

– На выходе из библиотеки закружилась голова.

– Потому что ты раньше мозги свои не использовал. А сейчас начал вдруг слишком много заниматься – вот и плавятся.

Я встал, решив не говорить ей о том, что сегодня заснул в библиотеке. Чувствовалась небольшая усталость, но, думаю, все будет в порядке. И все же будь я на месте Лэнса, долго бы не протянул – ему-то приходится по меньшей мере три раза в день мотаться между Этим и Иным миром.

– Я сварю хидзики[10]. При анемии же нужно железо.

– Если будешь заказывать в интернете, плати сама.

– Может, еще печень?

– Только если она не будет вонять.

Вообще, дело не в том, что у меня нет денег, просто я не хочу есть хидзики за свой счет, а печень я никогда не готовил. Можно просто витамины попить – так же проще.

– Приготовь пока чай.

– Хорошо.

– Ты давно Фарлонга видел? – глядя в журнал, спросила Марико. Я уже направлялся на кухню, но ее слова заставили меня обернуться. – Вы опять встречались в библиотеке. Зачем? Что-то случилось?

– Он тоже часто плохо себя чувствует.

– Потому что у него действительно анемия.

– А это заразно, да?

Я прищурился и посмотрел на тетю. Через несколько секунд она подняла голову и рассмеялась. Очень подло рассмеялась.

– Хоть ты и не думаешь головой, но понимать-то должен, что нет.

– Дарджилинг[11], да?

Женщина сразу же перестала смеяться и вернулась к журналу.

– Пэн, я сделаю тебе боро[12], – сказал я, выходя из комнаты. Ханпэн последовал за мной, крутясь под ногами. Сразу стало легче.

Сегодня я просто съем немного мяса и лягу спать. Завтра должно стать лучше. Обязательно должно.

* * *

– Анемия не заразна, – сообщил я приятелю, который спал в библиотеке в помещении для самостоятельной работы. Он не отреагировал, так что я сел рядом и пнул его стул.

– Эй, Лэнс.

– Что?..

– Давай вставай.

Тот поднял голову со стола и угрюмо посмотрел на меня. Я закрыл глаза, зевнул и повернулся в его сторону. Цвет лица на «четверочку». В пределах нормы.

– А, это ты. Чего? Как твоя анемия?

– Две недели назад я впервые в жизни чуть не потерял сознание.

Фарлонг нахмурился, а я продолжил:

– С тех пор это повторилось еще дважды. В общей сложности три раза за последние две недели. Почему мне внезапно так плохо? Это ты виноват? Или опять какая-то фея, дух там или демон?

Лэнс несколько раз безразлично моргнул, закрыл лицо левой рукой и потер глаза.

– Не думаю, что волшебные существа имеют к этому отношение.

– Тогда откуда все эти симптомы?

– Думаешь, я знаю?

– У меня есть родственник с диабетом.

– Ого…

– Я знаю, как разная еда влияет на организм, и могу сам себе сделать.

– У меня анемия, так что, думаю, я тоже много о ней знаю.

– Именно. Но я бы ей не страдал, если бы не стал жить, как ты.

Парень вздохнул и правой рукой потрепал себя по голове, взлохмачивая и без того спутанные рыжие волосы.

– Не могу представить, что ты живешь, как я. Но…

– Что «но»?..

– Я хочу знать, во сколько ты завтра придешь заниматься.

– Зачем?

– Если твое состояние вызвано волшебной формой жизни, я смогу ее остановить.

–…Ясно. Но ведь у тебя тоже лекции и все такое.

– Нет.

– В смысле «нет»?

– А… я тебе не говорил? Я не учусь в Витсберри. Я – член Бюро, поэтому имею свободный доступ ко всем образовательным учреждениям. Здесь я хожу на занятия по мифам и легендам, но это так, для развлечения. В отличие от тебя, я не студент, поэтому мне не нужно волноваться об успеваемости, долгах и оплате обучения.

– Обязательно было меня расстраивать?

Лэнс слегка усмехнулся.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

– Девятнадцать. И у меня есть только работа. Если мне позвонят из Бюро или свяжется клиент, я отдам приоритет им. Но тогда я дам тебе знать, если не смогу прийти.

Я хотел спросить, есть ли у него еще какие-то приоритеты кроме меня, но не стал: подумал, что, скорее всего, нет. Трудно представить, как этот нелюдимый парень общается с кем-то еще.

Конечно, я не лучше. Больше всего с момента переезда в Великобританию я общаюсь, пожалуй, с Ханпэном. Дальше – Марико. Лэнс, с которым я знаком меньше месяца, и учителя школы английского языка, соревнуются за третье место.

– Ладно, понял. Тогда уж и со мной свяжись, если почувствуешь, что опять теряешь сознание.

– «Анемичный альянс»? Не смешно.

* * *

Думаю, после этого Лэнс часто падал в обморок, но никогда не отвечал на мои звонки, хотя я набирал ему, когда занимался в библиотеке. Я отправлял ему письма с указанием времени и за день до, и в срок.

Впрочем, он всегда оказывался в библиотеке. Обычно он спал, но стоило мне прийти, просыпался и начинал читать такие толстые книги, что, казалось, ими можно убить с одного удара. По обложкам было понятно, что большинство из них были связаны с мифологией или историей, но, кроме того, юноша еще читал сборники поэзии, старое фэнтези и другие, более странные и непостижимые вещи.

– Это что? – однажды мне стало скучно (скорее, я потерял концентрацию), когда читал какие-то материалы по психологии, и я решил поговорить с Лэнсом. Он держал книгу под названием «Британская книга магии». Название было предельно ясным, но я понятия не имел, о чем там все-таки написано. Да он еще и читал спокойно, с очень серьезным лицом. Настолько серьезным, что я заволновался, как бы он внезапно не начал произносить какое-нибудь заклинание.

– Книга волшебства, – лаконично ответил Фарлонг.

– Мне всегда было интересно: для чего вы читаете такие книги? Просто для справки? Есть ли от них хоть какая-то практическая польза?

– Книги по волшебству по определению практические.

– А «Гарри Поттер» – выдумка?

– Естественно… ну, по большей части.

Я забрал у него книгу. Корешок толщиной около трех сантиметров – для него тонковато, но, в целом, размер примерно такой же, как у японской в твердом переплете. К тому же эта – совершенно новая. На обложке все символы целые – ощущение, что книгу только что напечатали.

Молодой человек протянул руку, и я послушно вернул ему книгу. Наши взгляды пересеклись, и он пожал плечами.

– Это сравнительно новая Книга волшебства. Ее напечатали в этом веке.

– Оно и видно. Красивая.

– Можешь мне не верить, но в Англии каждый год публикуется бесчисленное количество книг о магии. Вот только в большинстве своем оказывается, что написанное – или выдумки, или сказки, или подборка общедоступной информации, собранная каким-то фанатиком.

– И такое бывает?

– Да. Расследованием подобных случаев занимается Бюро. Подлинник среди этих книг – большая редкость.

– А эта?

– Просто сборник. Но я его дочитаю.

– Что тогда можно считать подлинником?

– Твой. Случай, – начал Лэнс, открывая книгу. – Всегда есть вероятность, что без ведома Бюро внезапно родится человек со Вторым взглядом. Он может самостоятельно изучить фей и духов, а после – опубликовать свои исследования. Нельзя исключать, что обнародованная информация окажет негативное влияние на общество.

– Неужели мои способности настолько удивительны?

– Некоторые считают, что при неправильном использовании они могут быть опасны.

– То есть какой-то высокопоставленный чиновник считает меня угрозой? Да ты шутишь.

Лэнс взглянул на меня, а затем снова вернулся к книге.

– Эй, – сказал я, потянувшись к нему. Было видно, что Лэнсу мои движения не понравились.

– Пока что о наличии у тебя Второго взгляда сообщено не было.

– Почему?..

– Бюро уже известно, что, во-первых, Мари живет в Витсберри и уже трижды сталкивалась с Фантазмом. Однако, насколько может судить ответственный за Фантазмов – то есть я, – никаких особенных способностей у нее нет. Во-вторых, с ней живет племянник, приехавший из Японии в конце июля. В-третьих, вы происходите из семьи синтоистских священников. В-четвертых, мы решили дать имя фее, появившейся во время третьего Фантазма, и изгнать ее.

– Все, кроме четвертого, правда.

– Строго говоря, и он тоже не ложь. Мы же и правда планировали изгнать ее, когда давали имя.

– А это значит?..

– Если Бюро станет известно, что у тебя есть Второй взгляд, они пришлют кого-нибудь для проверки, и о ситуации Сью станет известно. Никому из нас это не сулит ничего хорошего.

– Вот я с тобой разговариваю, а чувство, что сижу на лекции.

Лэнс вздохнул.

– Для них ты – просто безобидный иностранный студент. Если хочешь избежать неприятностей, лучше открыто не говорить о том, что у тебя есть способности.

Все ясно. Ну да, есть. Мне все равно, как они называются – «Второй взгляд» или как-то еще, – я все равно не собирался ни с кем делиться. Научен уже: в Японии мне никто не верил. Никто.

Кроме одного человека.

– Что такое? – Фарлонг нахмурился, заметив мое молчание.

Я снова обратил на него внимание.

– Почему ты говоришь «они»?

– В смысле?

– Когда рассказываешь о Бюро, ты часто говоришь «они». Ты же его часть.

Лэнс помолчал, а потом положил книгу на стол.

– Ты делаешь вид, что не слушаешь, а потом придираешься.

– Я не собирался делать вид, что не слушаю.

– Я бы не сказал, что я сознательно отделяюсь от них…

– Неосознанное поведение показывает самые истинные чувства.

– Теперь ты у нас лектор?

Я указал на лежавшую под рукой папку «Психология».

– Почему ты туда устроился?

– Я не устраивался. Бюро меня воспитало.

Возможно, я просто следовал течению разговора, но когда после ответа Лэнс прищурился, я догадался: это значит, что все плохо. Признаюсь: мне было интересно, что же это за загадочное Бюро по предупреждению и сообщению об иллюзиях и что представляют собой служащие там люди со «Вторым взглядом», но я не собирался заставлять парня говорить о том, о чем он не хотел.

Его темно-зеленые глаза были спокойны, лицо – нечитаемо. Он просто следил за моей реакцией, а я понятия не имел, как выгляжу со стороны. Мне часто говорили, что даже когда я спешу, удивлен или просто вовлечен в разговор, понять ход моих мыслей бывает трудно.

Повисла пауза.

– Я могу объяснить, – первым заговорил Лэнс. Его голос был, как всегда, сух и спокоен. – Я сам ничего не знаю о Бюро. Это довольно большая организация, а я – всего лишь сотрудник низшего звена. Думаю, причина, по которой я называю их «они», в иерархическом делении. Между мной и дающим указания начальством – пропасть.

– Вот оно что.

Он снова начал использовать сложные слова, а я не сконцентрировался на разговоре, поэтому не совсем понял его, но все равно кивнул. Бывают в жизни моменты, когда только это и остается.

Юноша наклонил голову.

– Еще вопросы?

– Нет.

Вообще-то они были, но он не мог на них ответить. Глаза Лэнса на мгновение сузились, а потом он сосредоточил все внимание на книге. Через пару секунд и я, насмотревшись на него, вернулся к психологии. Мы разошлись примерно через час и в тот день больше не общались.

* * *

Двадцатого января Мисиба Ая спрыгнула с крыши своего университета.

На ней был темно-синий дафлкот[13] и красный шарф. Я не помню, что было под пальто, но оно определенно было темного цвета. Именно поэтому в воспоминаниях так ярко выделяется ее белая кожа и алый шарф.

Пепельного цвета бетон. Белоснежная земля. Хрупкая девушка, которая стоит по ту сторону черного забора.

–…тогда выпало много снега, и день был хорошим. Вот и все.

В сумерках я стоял в темно-коричневом пальто. Краем глаза заметил окурок, зарытый в снег, и почувствовал себя таким же бесполезным в этой ситуации, как и он.

–…хотя, в тот день было холодно, – буркнул я. Как дурак, честное слово.

Мисиба рассмеялась. Белое облачко дыхания.

Я многого не понял.

92Я не смог решить, стоило ли мне отговаривать ее от желания покончить с собой. Я не знал, почему она так спокойно улыбается; не знал, как подобрать правильные слова.

Холод сковал мысли. Я просто молча смотрел на Мисибу, слегка наклонив голову. Снег продолжал падать, аккуратно покрывая асфальт и словно визуализируя разверзшуюся между нами пропасть.

– Минагава.

– М?

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала и только криво улыбнулась. Как будто убедила себя, что не стоит. Значит, сейчас скажет совсем не то, что хотела.

– Спасибо. Я была счастлива. Очень.

Ее последние слова.

Мисиба отвернулась, и я побежал. Я знал, за тысячи лет до этого знал, что не успею.

Она исчезла из виду. Я перегнулся через перила и уже через мгновение смотрел на ее тело. Потом вскочил и побежал вниз по лестнице, по дороге упал, но встал и продолжил спускаться на первый этаж. Я услышал чей-то крик и бежал, бежал, бежал, бежал на улицу так, будто бы меня туда тянули, а потом…

Потом я проснулся.

Я лежал на кровати и смотрел в темно-коричневый потолок. Этому дому около ста лет, а значит, и в него смотрят уже столько же. Если бы мне пришлось переродиться, я бы не хотел стать потолком.

Я приподнялся и прислонился к стене.

Ну, это же всего лишь сон. Я часто видел его после смерти Мисибы, но после переезда в Витсберри – впервые.

Я не волнуюсь, не вспотел, и сердцебиение спокойное. Я глубоко вздохнул и совсем расслабился.

У меня хорошо получается сохранять спокойствие и плохо – забывать.

– Сью, ты там? – тихо позвал я.

Кувшин я спрятал в глубине шкафа. Сью целыми днями либо спит внутри, либо тайком моет посуду, либо развлекается в местах, о которых я понятия не имею.

Судя по всему, сегодня первое.

Феечка подлетела ко мне, словно лепесток, унесенный ветром, или водомерка. Она приземлилась на кровать и несколько раз радостно подпрыгнула на месте, а потом она остановилась и посмотрела на меня.

– Что, Ка-ай?

– Похоже, у тебя все хорошо.

– Хорошо!

– А у ангела?

– Господин ангел, всегда сладкий.

– Ого.

На самом деле, как таковых тем для разговора у нас не было. Поначалу я вообще не был уверен, что она придет, поэтому немного занервничал. Сью поднялась на уровень моего лица и наклонила голову. Меня поймали.

– Сью-сью-сью, – радостно рассмеялась она. – Я очень рада, что Кай тоже сладкий!

Сказав это, она оставила меня недоумевать над семантикой слова «сладкий» и вернулась в шкаф.

Я же откинул одеяло и встал.

Приготовив завтрак для двоих человек и одной собаки и сделав легкую ежедневную уборку, я пошел в библиотеку. Сообщение Лэнсу я отправил еще вчера.

* * *

Тот, как обычно, лежал в библиотеке мертвым грузом.

Не похоже было, что он замерз насквозь, – дыхание было.

Впервые за долгое время цвет его кожи тянет на «семерку». Если бы рядом был фельдшер скорой помощи, он бы, несомненно, начал его реанимировать: настолько Лэнс был бледен.

Я сел рядом, стараясь его не разбудить, и подумал, что хорошо было бы ему поставить свое здоровье выше рабочих вопросов и профилактики моей анемии. Скажу ему это, когда он проснется.

Сегодня на столе лежала книга о жизни, смерти и религии. Отличное время для того, чтобы начать верить в бога. Я несколько секунд разглядывал фолиант со скелетом на обложке, а после осторожно протянул руку. Лэнс не проснулся.

Книга была толщиной около пяти сантиметров и казалась довольно тяжелой.

Смысла читать подобное не было, потому что у автора почти наверняка нет Второго взгляда.

Наверное, есть разница между тем, как думают о смерти те, кто может видеть духов, и те, кто не может. И этим мысли… Я знаю, что не все попадают на тот свет после смерти. Очень небольшой процент людей остается в нашем мире в облике духов. Большинство их не замечают, а вот я могу их видеть и даже разговаривать с ними.

– Спасибо. Я была счастлива. Очень.

Допустим, будь я обычным человеком, не умеющим видеть духов, смог бы я приложить больше усилий, чтобы остановить ее? Пытался бы изо всех сил отговорить ее, потому что понимал, что больше никогда не увижу? Я много раз об этом думал. А еще – позвала бы она меня, не будь у меня Второго взгляда?

Как всегда, я многого не знаю.

Единственное только – что после смерти Мисиба стала духом.

Я никогда не видел ее призрака, только тень. Я видел ее своими глазами. На месте падения остались только темно-красная кровь и что-то вроде черного тумана.

– А-а, все понятно. Это как пятна крови. С их помощью можно увидеть призраков…

Я моргнул и отложил книгу. Достал из сумки все необходимое для учебы. Лэнс спал неподвижно.

* * *

Лэнс, крепко спавший рядом, внезапно поднял голову, немного напугав меня. Он повернулся ко мне с тяжелым взглядом, все еще полусонный.

–…ты пришел.

– Долго же ты спал.

– Ага, уже пора… – Он что-то тихо добавил и широко зевнул.

Цвет его лица восстановился примерно до третьего уровня. Каждый раз, когда я вижу Фарлонга, вспоминаю о силе сна.

– Ты бы меня разбудил.

– Я думал, ты уже умер, поэтому не стал.

– Читал? – Лэнс посмотрел на книгу о жизни и смерти. Я покачал головой.

– Только увидел скелета на обложке.

– Хорошее хобби, да?

– Мне книга показалась слишком сложной, вот и читать расхотелось. Интересная?

– Ну так, знаешь, – снова зевнув, Лэнс открыл книгу. По его виду не сказать, что чтение было увлекательным.

Я отложил карандаш.

– Слушай.

– Чего?

– Ты ведь можешь видеть духов?

– Да.

– И когда ты видел их в последний раз?

Лэнс оторвался от сборника и посмотрел на меня, вопросительно выгнув правую бровь.

– А тебе зачем?

– Просто интересно.

Он, видимо, задумался, потому что его взгляд устремился куда-то вверх и влево. Когда смотришь в том направлении, значит, вспоминаешь что-то. А если смотришь вправо – думаешь о будущем. Или лжешь.

– Думаю, где-то месяц назад.

– Ты его знал?

– Нет.

– Вы разговаривали?

– Нет. Ничего странного в нем не было, поэтому я оставил его в покое.

– А если что-то странное появится, что ты будешь делать?

– Если это анти-Фантазм, игнорировать его я не смогу… А что, ты видел духа?

– Да нет.

Юноша уставился на меня, но я отвел взгляд и посмотрел на книгу.

– Если у тебя есть вопросы, задавай их прямо. Я не очень хорош в общении с людьми, а в догадках – тем более, – голос Лэнса был тихим и спокойным, как и его взгляд.

Я быстро задышал. Мое дыхание не белое.

– Ты когда-нибудь видел дух умершего знакомого? – сказал я, отвернувшись от скелета и взглянув на приятеля. Его глаза смотрели куда-то далеко – ни вправо, ни влево. Как бы на меня, но как бы и сквозь.

Спустя пару мгновений он вернулся.

– Нет, – прошептал он. Я недостаточно знал его как человека, чтобы понять, ложь это была или правда. По какой-то причине я просто хотел, чтобы он просто ответил «да». У меня была смутная, наивная надежда, что его ответ даст мне почувствовать себя лучше. Но в итоге снова остались я и скелет.

– А есть еще книги о духах?

– Много.

– И неужели по большей части это все ложь?

– Да, по большей части. Поэтому если чего-то не понимаешь, лучше спроси у меня.

– А ты прямо-таки знаешь?

Лэнс тихо рассмеялся. Его хохот – полная противоположность смеху Сью. Всегда немного мрачный.

– Ты уже закончил готовиться к занятиям?

– За последние три часа мне удалось сосредоточиться всего на три минуты.

– Тогда давай выйдем на улицу и поговорим.

* * *

– Я не знаю, когда у меня день рождения, – начал Лэнс на улице.

Я сидел в библиотеке с самого утра, так что еще не было и трех часов. Было облачно, но ясно – идеальная погода для прогулки. Садовник ухаживал за растениями. Все как всегда.

– Почему?

– Дату используют в магии: если я кому расскажу, он может обернуть ее против меня. Знаю только то, что родился весной.

–…ты же сказал, что тебя воспитало Бюро, да?

– Ага, – Лэнс кивнул. Он перестал хмуриться и был даже спокойнее обычного.

– Как же ты к ним попал?

– Я родился седьмым в семье.

– Какая большая у тебя была семья.

– И в субботу.

– Ты не знаешь дату, но знаешь день недели?

– Седьмому ребенку, родившемуся в субботу, суждено иметь Второй взгляд[14].

Я посмотрел на Лэнса. Он устремил взгляд вдаль, а руки спрятал в карманах немного большого кардигана.

– А у меня в семье трое детей, – это было первым, что пришло мне в голову.

Парень взглянул на меня и улыбнулся.

– Таких, как ты, довольно много. Но по субботам седьмой ребенок почти всегда рождается со Вторым взглядом. Бюро ездит по Великобритании и забирает их. У них… у нас очень сильные способности. Почти что проклятие.

Услышав слово «проклятие», я вздохнул. Лэнс оставался невозмутим.

– Большинство родителей отказываются от ребенка, выбирая вознаграждение. Ну, для большой семьи деньги лишними не бывают. Конечно, есть и любящие родители, которые отказываются. Однако Бюро убеждает такие семьи, что необычные дети в обычных семьях вырастут… «странными». Так что они, в конце концов, сдаются. Это не ложь: есть вероятность, что любой седьмой ребенок станет оборотнем. Ну а с теми, кто родился в субботу, и так все понятно.

Мне стало интересно, в какой день недели у меня день рождения.

– Я не знаю, как в конечном итоге поступили мои родители, но в любом случае меня забрало Бюро, и я рос среди себе подобных. Нас учили всему, что пригодится для работы на организацию знания.

– Все о духах?

– Точно. Я достаточно о них знаю, но и опыт у меня большой, так что могу сказать: правдивой информации не очень-то и много.

–…что ты имеешь в виду?

– О волшебных формах жизни нельзя сказать ничего определенного. Они все слишком друг от друга отличаются и часто меняются.

– Как фея, влюбившаяся в ангела?

– Ага, – выражение лица Лэнса немного смягчилось. – У Сью все хорошо?

– Еще бы. Слушай, а что значит «сладкий»?

– Это прилагательное, которое феи обычно используют.

– В каком смысле?

– У него много разных значений, но в основном позитивных.

– А что оно означает чаще всего?

– Что-то вкусное, радостное, веселое, крутое. Даже если вещь старая или сломанная – для фей это все равно комплимент. Они любят все одинокое.

– Вот оно что.

– Сью назвала тебя «сладким»?

Я не ответил, но Лэнс продолжил:

– Трудно сказать, что именно имелось в виду, но она определенно считает тебя очень симпатичным созданием. Это неплохо.

А я в этом уверен не был. Если так пойдет и дальше, то титул «Самого приятного собеседника в Англии» перейдет от Ханпэна к Сью.

Человек, говорящий с собаками и феями. Глядишь, я так и писателем стану. Как раз тот случай, когда творец и сумасшедший – это одно лицо.

Несколько минут мы шли молча. Я еще раз убедился, что Витсберри – прекрасное место. Мы прошли мимо студенческого общежития и подошли к скамейке, на которой недавно спал Лэнс. Здесь же он лежал и в тот день, когда его принесли в библиотеку. Возможно, это его любимое место.

Если идти дальше по тропинке, можно оказаться у озера. Большинство студентов проводят время на большой лужайке перед ним, а к воде спускаются немногие. Фарлонгу, видимо, больше подходят именно такие безлюдные места.

Он выбрал одну из скамеек и сел на правый край, а я встал рядом.

– Я спросил тебя, видел ли ты привидение, и ты ответил «ноу», – сказал Лэнс, глядя вдаль.

– Точно.

– Потом ты спросил, видел ли я духов умерших знакомых.

– Ага.

– Можно предположить?

– Попробуй.

– Кто-то из твоих близких погиб. Ты думаешь, что хотел бы встретиться с его духом, и хочешь знать, есть ли способ сделать это, – голос юноши был похож на стук капелек дождя по крыше. Он медленно перевел взгляд на меня. На всегда бесполезного меня, который только и делает, что стоит столбом.

У Лэнса были темно-зеленые глаза, а у Мисибы – черные. Нет, скорее, темно-синие, почти черные.

Я сел на левую сторону скамейки.

– Можно тебя поправить?

– Пожалуйста.

– Умерла моя знакомая. Она спрыгнула с крыши семиэтажного дома прямо у меня на глазах. Я знаю, что она стала призраком, потому что видел ее тень. Но самих духов я никогда не встречал и, честно говоря, не знаю, хочу ли. Просто мне нужно знать, правда ли она стала призраком.

–…это то, что ты хотел забыть?

– Йес.

– То, что ее призрак сейчас где-то в этом мире?

– Нет. Я думал, она придет ко мне, поэтому какое-то время ждал. Она знала, что у меня есть Второй взгляд. Но она не появилась. Я продолжал возвращаться на место трагедии, пока мне не надоело ждать и искать. Я думал, что избавлюсь от этих мыслей, уехав из Японии. Вот и начал размышлять, куда бы податься, и в итоге оказался здесь.

Ожидание – вот что я хотел забыть. Надежда, что кто-то еще придет.

На некоторое время мы замолчали. Я чувствовал на себе взгляд Лэнса, но продолжал смотреть вперед. В конце концов, он спокойно пробормотал: – Это… так сладко.

* * *

Я потупил взгляд и усмехнулся. Я никому не рассказывал эту историю, но оказалось, что поделиться сокровенным не так уж и плохо.

Если говорить кратко, от умершего остается только призрак. Эмоции живых же упрощаются и легко объясняются, и начинаешь верить в существование сверхъестественного.

Я поднял голову и поймал взгляд Фарлонга. Трудно было понять, о чем он думал. Возможно, со мной так же.

– В их мире нет безусловности.

– Ты говорил.

– Но причина, по которой они остаются здесь после смерти, заключается в их настойчивости.

– В смысле в привязанности?

– И в ней тоже. Сожаление, печаль, обида, невыполненные обещания, сильные чувства к кому-то – у каждого свой мотив, в зависимости от которого призрак может отправиться куда угодно.

Пожалуйста, скажи, что шутишь.

– Ты о чем? – совершенно серьезно спросил юноша.

– Неужели она появится и в Англии?

– Существует множество призраков, привязанных к возлюбленным.

Мне потребовалось около пары секунд, чтобы осознать его слова.

– Она не моя возлюбленная.

– Невыраженные чувства часто переходят в навязчивые идеи.

На этот раз секунд потребовалось уже пять. Кто и кому что хотел выразить?

Мой мозг совершил принудительное выключение.

– Прекрати, это все усложняет. Короче говоря, ты пытаешься сказать, что у духов есть такая «удобная функция», которая позволяет им путешествовать в любую точку мира.

– Ну, грубо говоря.

– Хорошо бы тебе научиться излагать вещи в общих чертах.

– Есть привидения, привязанные к месту смерти. Солдаты, погибшие при исполнении долга, часто остаются на поле боя. Их бывает так много, что они и сами могли бы устроить сражение. Места, где собираются их сожаления, становятся своего рода «проклятыми». Живые, которым не повезло забрести туда, могут погибнуть.

– И это все, чему учат воспитанников Бюро?

– Йес. Ну, я еще немного самоучка. Мне нравится читать.

Интересно, там у всех сотрудников характер как у Лэнса? Если так, то организация эта пугающе мрачная. Хотя нет. Он, должно быть, самый необычный в Бюро человек.

«У них… у нас очень сильные способности. Почти что проклятие».

«Большинство родителей отказываются от ребенка, выбирая вознаграждение».

Но, может, мы не так уж и не похожи?

Я взглянул направо: Лэнс смотрел вперед, прищурившись от дующего в его сторону ветра. Его спутанные рыжие волосы растрепались, и он раздраженно придерживал их правой рукой. Заметив мой интерес, он слегка приподнял подбородок, будто спрашивая: «Что?»

– Спасибо тебе.

– Не помню, чтобы кто-то когда-нибудь меня благодарил.

– Спасибо, что рассказал. Я уверен, у тебя есть еще много больших секретов.

Лэнс улыбнулся и встал.

– Секрет – это просто. Достаточно лишь спрятать вещь в карман, чтобы она стала секретом. Сегодняшний обед, вчерашняя мечта, завтрашняя ложь – много и не надо.

Может быть, так. А может, и нет.

Я тоже поднялся. Помахал рукой – Лэнс ответил тем же, и я вдруг задумался, где же он живет. Не думаю, что в студенческом общежитии. Если до него не доехать на велосипеде, значит, оно на расстоянии, которое можно преодолеть или пешком, или на автобусе.

Ну, если будет возможность, спрошу. Мы все равно скоро снова встретимся.

* * *

Однако в следующий раз я пришел в библиотеку только через три дня.

Пришел к половине первого – после обеда, как и договаривались. Лэнса еще не было, поэтому я сел и начал заниматься. Он не пришел даже спустя полчаса.

Я проигнорировал знак запрета на пользование телефоном и несколько раз проверил, не звонил ли мне кто. Не звонил.

Так меня подводят впервые.

Хотя ничего страшного.

С тех пор, как я начал видеться с Лэнсом, моя анемия сошла на нет. Не знаю, вызвана ли она контактом с магическими существами, или в тот день мне просто было очень плохо.

Конечно, Фарлонг не обязан видеться со мной. Да и работа – его главный приоритет. Думаю, поэтому он сегодня и не явился.

Проблема в том, что было непонятно, придет ли он вообще.

Я провел в библиотеке чуть меньше часа. Сосредоточиться особо не получилось. «У меня есть только работа. Если мне позвонят из Бюро или свяжется клиент, я отдам приоритет им. Но тогда я дам тебе знать, если не смогу прийти».

Мы знакомы месяца полтора, поэтому не могу сказать, что хорошо его знаю. Однако уверен, что Лэнс очень честный человек. До этого он никогда не опаздывал.

Если подумать, можно предположить, что где-то появился злой дух, или король демонов, или еще какая-нибудь чертовщина, и он пошел разбираться – тут не до моей анемии.

Но дело может быть и в другом.

Вдруг он опять потерял сознание? Боюсь, что это наиболее вероятно – в последнее время холодно.

Я бросил вещи в сумку и направился к стойке выдачи. Патриция сидела прямо, будто секретарша в большой компании, и с пугающей скоростью сортировала книги.

– Извините.

– Да?

– Вы не видели сегодня Лэнса Фарлонга?

Девушка очаровательно улыбнулась. На мгновение она напомнила мне тетю, и по коже пробежали мурашки. Надеюсь, по моему лицу этого не было видно. Неужели все симпатичные люди так холодно смеются?

– Нет, не видела. У вас с ним встреча?

– Да, мы договаривались.

– Может, он плохо себя чувствует?

Я чуть не ответил: «Я тоже так думаю».

– Пойдешь его искать?

– Да, извините.

– Слушай…

Я остановился и оглянулся. Сердце тут же дрогнуло: Патриция провожала меня нежной улыбкой.

– Скоро похолодает, смотри не заболей.

–…спасибо.

– Если найдешь Фарлонга на улице, приведи сюда. Я покажу, где можно прилечь, – сказала она почти шепотом, чтобы другие студенты не услышали.

Я кое-как кивнул и отвернулся. Нечестно быть такой красивой.

Я вышел из библиотеки и побежал вниз по лестнице. Это было кстати – помогло охладить голову.

* * *

Конечно же, Лэнс лежал без сознания на той же скамье. Похоже, это и правда его любимое место.

Он прикрыл лицо левой рукой, но я ее отбросил. Уровень бледности – восемь. Нет, даже восемь с половиной.

– Да что же ты делал, что тебе сейчас так плохо?

Лэнс застонал.

– А?..

– Телефон… у тебя звонит, – мы посмотрели друг на друга. Ясно было, что он с трудом держит свои темно-зеленые глаза открытыми.

Я сунул руку в его сумку. Там ожесточенно вибрировал маленький черный телефон.

На экране высветилось: «Фантазм».

Я на мгновение задумался, стоит ли говорить об этом умирающему человеку, но Лэнс, казалось, уже догадался и хрипло сказал:

– Это по работе, – тогда я нажал кнопку и поднес телефон к его уху.

Лэнс медленно дышал и слушал, что ему говорят. Или не слушал? Если честно, я не понял. Я почти не слышал голос собеседника, а у моего приятеля чересчур помутилось сознание…

– Да, – выплюнул он.

Видимо, все-таки слушал. Несколько секунд он молчал, а потом продолжил:

– Нет. Я в порядке. Только что проснулся.

Мне хотелось отобрать у него телефон и сказать, что он совершенно не в порядке. Но я не знал, с кем он разговаривает. Может, с начальством?

Лэнс кивнул, а потом закрыл глаза, чтобы сэкономить силы на моргании.

– К северо-западу от Витсберри… А, «Малиновый дом»? До шести. Да. Да, хорошо. Я проверю и сообщу.

Лэнс слегка приоткрыл глаза и кивнул. Я повесил трубку.

И кто это был? Менеджер?

Я терпеливо стоял и ждал, пока Лэнс встанет. Однако пока что он только безвольно, как брошенная марионетка, сидел и смотрел на меня сонными глазами.

– Извини, что не пришел в библиотеку. Я собирался, но не ожидал, что станет настолько плохо.

– Ладно, ничего страшного. Кто звонил?

– Бюро, по работе.

– В таком состоянии нельзя работать.

– Часы посещения до шести, так что я успею отдохнуть…

– Посещения? Что это за дом? Больница?

Лэнс покачал головой.

– «Малиновый дом» – это… своего рода санаторий. То есть… место для людей с ментальными заболеваниями.

Я не ответил.

– Если у меня получится встать, пойдем в библиотеку?.. – не успел он договорить, я глубоко вздохнул и потянул его за руку.

* * *

Рядом с полкой книг по философии была дверь. Обычно ее запирали, но сегодня Патриция открыла ее и проводила туда Лэнса. Я успел увидеть, что комната напоминала кладовку, в центре которой стоял потертый диван. На него и лег Лэнс.

– Это кладовая, но я иногда использую ее, чтобы отдохнуть, – вернувшись, объяснила девушка. – Только я.

«Что же у нее за голос?» – подумал я. Не знаю, научилась ли она этому специально, но было в нем что-то… запоминающееся.

– У вас с Фарлонгом есть еще планы?

Я задумался на секунду, а затем кивнул.

– Есть, на вечер.

– Вот оно как. Думаю, тебе тоже лучше пока поспать, так что я пойду. Отвести тебя к нему?

Звучало очень соблазнительно, но я покачал головой и ответил:

– Разбужу его, когда придет время, – и кое-как приступил к домашнему заданию.

Так стрелка часов постепенно дошла до четырех.

Вернулся Лэнс, оправившийся от одного из самых серьезных состояний, которые я видел. Цвет лица – на «четверку».

– Ты меня спас, – взглянул он на меня.

– Ты что, заболел?

– Нет.

– Думаешь, я поверю?

Юноша на мгновение задумался.

– Я не заболел. Просто родился слабым. Поэтому не умру так легко.

Он говорил так серьезно, что я даже не мог понять, шутка это или нет.

– Скажи мне, когда снова будешь заниматься. В следующий раз я точно приду.

– Ты куда?

Лэнс собирался выйти из-за стола, но обернулся и грустно посмотрел на меня.

– Ты же видел, что мне звонили? Работа.

– Видел. – Я собрал вещи и встал. – Я тоже пойду.

Он открыл рот… и тут же закрыл.

– Зачем? – прищурившись, спросил он. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалось замешательство.

Мне было любопытно. И я… беспокоился за него.

– Хочу в обмен на сегодняшние неудобства удовлетворить свой интерес, – сказал я в итоге.

Казалось, он хочет отказаться, но я смотрел на него – и Лэнс не смог выдумать достойную причину. Вместо этого он вышел из библиотеки, ничего не сказав.

* * *

Мы сели в автобус на остановке возле университета. Мой обычный маршрут – дом-университет, поэтому на автобусе в последний раз ездил довольно давно.

Мы с Лэнсом выбрали длинные места в самом конце салона. Я сел у окна. Не так уж и многолюдно: две старушки, молодая девушка, похожая на студентку Витсберри, огромный мужчина и сын, не достававший ему и до пояса.

– То есть мы едем в место, где лечат ментальные заболевания?

– Ага.

Лэнс засунул руки в карманы и сидел, сгорбившись, от чего смотрелся еще меньше обычного. Прежде чем объяснить, он посмотрел на меня.

– Туда доставили восьмидесятисемилетнего мужчину в нестабильном состоянии. Он утверждает, что видел своего двойника.

– Это же не фея. Зачем тебя вызвали?

– Вызвали?

– Ну, отправили? Послали? Это же какая-то ерунда, причем тут Фантазм?

– Бюро подозревает, что это был доппельгангер[15].

– Доппельгангер?

– Ты знаешь, кто это?

– А, это из серии «в мире есть еще три похожих на тебя человека»?

– Ты о чем?

– Шутка. Это аутоскопия[16].

– С психологической точки зрения.

– Как бы ты объяснил это с точки зрения Фантазма?

– Говорят, корни происхождения доппельгангера лежат в Древнем Египте. Там человеческую душу разделили на несколько типов, один из которых назвали «Ка». Он рождается вместе с человеком и проводит с ним большую часть жизни, обеспечивая его энергией. После смерти хозяина Ка остается недалеко от места, где тот похоронен. Знаешь, зачем раньше вместе с человеком хоронили и миниатюрные предметы обихода? Это позволяло Ка вести прежний образ жизни. Для этого же на фресках изображали еду. Даже не зная его смысла, ты наверняка видел иероглиф, похожий на широко расставившего ноги человека. Над ним есть еще черточка – она обозначает небо, которое он поддерживает. Похожие на египетские идеи есть и в других странах: например, для героев немецкого и французского фольклора важно хранить пуповину и плаценту. Считалось, что они будут поддерживать ребенка, он будет здоровым и проживет долгую жизнь. Кстати, в Японии тоже…

– Да, я в курсе, что в Японии, – перебил я. Конечно, я знал, что он хочет сказать. – Лэнс.

– Чего?

– Давай сначала. Объясни, при чем тут Фантазм. Кратко и просто, чтобы поняли даже те, у кого английский не родной.

Лэнс прищурился, глядя на меня, и продолжил:

– Грубо говоря, душа должна оставаться с физическим телом с момента рождения до момента смерти. Однако иногда она покидает его раньше, и наблюдает со стороны. Так и появляется доппельгангер.

Мне бы хотелось, чтобы он рассказал все с самого начала, но я решил об этом не говорить. Лэнс объяснял довольно равнодушно, но, возможно, ему нравились такие истории. Мрачновато.

Подумав немного, я вспомнил, почему мы вообще завели об этом речь. Не то чтобы я хотел знать о Египте…

– Так, и что случится с тем стариком, который увидел своего двойника?

– С высокой долей вероятности он умрет, – ответил юноша, не дрогнув.

Я посмотрел на него: разумеется, Лэнс не шутил.

– Почему?

– Я же говорил: обычно душа не покидает тело до самой смерти, но иногда такое все же случается. Почти в ста процентах случаев это происходит с нервозными, пессимистичными или одинокими мужчинами. Пожилого же человека, скорее всего, ожидает смерть. Душа чувствует, что телу осталось недолго, и покидает его.

– А если человек еще молод?

– Чаще всего он потихоньку сходит с ума, заболевает и умирает.

– В любом случае конец ужасный.

– А ты ждал чего-то более захватывающего? Не помню, чтобы обещал тебе счастливый конец. Если старик и впрямь видел доппельгангера, смерть придет за ним. Самое раннее – сегодня, а самое позднее – дня через три.

– Это анти-Фантазм? Разве ты не должен как-то на это повлиять?

Лэнс на секунду опустил взгляд, а затем поднял его на меня. Его лицо, как и обычно, не выражало никаких эмоций, но я понял, что сказал что-то бестактное.

– Бывает и так, что душа покидает тело человека во сне. Это происходит или случайно, или из-за болезни. Еще ее могут забрать. Это уже проклятие. В обоих случаях я еще могу что-то сделать. Однако этот старик прозрел и сам увидел душу – тут я бессилен. Могу только попытаться успокоить, если он напуган или расстроен, или присмотреть за ним, если рядом никого нет.

Автобус остановился в жилом районе. Две старушки торжественно, словно паломницы, направились к двери со скоростью медлительных черепах. Я проводил их взглядом, пытаясь не обращать внимания на наступившую тишину.

–…захотел вернуться домой?

– Нет.

– Ехать со мной не обязательно.

– Знаю.

Пожилые женщины вышли, и двери со свистом закрылись. Автобус медленно тронулся с места, словно подневольный осел. Следующие три остановки мы проехали в молчании.

* * *

«Малиновый дом» располагался в тихом уголке на окраине жилого района. Место это было ничуть не зловещее, напротив, напоминало светлую и чистую стоматологическую больницу. Единственное – там стояла гробовая тишина.

В регистратуре Лэнс не стал объяснять, что он сотрудник какого-то там Бюро, вместо этого сочинив легенду, мол, «мы с господином Ричардом соседи, и иногда приходили ему помогать». Молодая сотрудница в свободной медицинской форме провела нас, не задавая конкретных вопросов и не проявляя особого интереса.

Я шел по коридору, повторяя в голове, что старика, с которым сейчас встречусь, зовут Ричард. Шириной коридор был в два-три метра; с левой стороны – окна, которые нельзя открыть, а справа – палаты. Занимавшие их люди всех возрастов и полов выходили, чтобы посмотреть на нас, словно дети, игравшие в прятки.

– Он живет один, поэтому его привел сосед. Ричард был очень напуган и все повторял: «Я увидел себя, а потом этот я исчез». Я пыталась расспросить его подробнее, но он отказывался говорить. Точно еще хотите с ним увидеться?

– Да, пожалуйста.

Тут сотрудница замерла на месте, услышав крик молодой девушки.

– Он в светло-розовой комнате через три палаты отсюда. Дверь закрыта, поэтому обязательно постучите, представьтесь и медленно откройте ее. Если он откажется, не пытайтесь подойти. Лекарства должны были немного его успокоить, но, если он разнервничается, нажмите на кнопку рядом с кроватью, и сотрудник придет к вам. Часы посещения – до шести вечера.

Она дождалась, пока мы кивнем, и быстро ушла. Я посмотрел на Лэнса, а он на меня, и мы продолжили идти, пока не остановились перед светло-розовой дверью.

Стук. Ответа не последовало.

– Господин Ричард, это Лэнс Фарлонг. Можно войти? – попросил юноша своим обыкновенно спокойным тоном и медленно открыл дверь.

В комнате едва уместилась маленькая кровать. На подоконнике стояла пустая ваза, такая же зеленая, как глаза Фарлонга.

Я невольно нахмурился. Если в ней ничего нет, разве не лучше ее убрать? Это здание переполняет одиночество, концентрация печали высока, как нигде больше.

Ричард полусидел на кровати, приподняв туловище. Безжизненные мутно-голубые глаза смотрели прямо на меня. Я отчетливо видел в них страх, глубокий, как дыра в толще снега. По коже пробежали мурашки – мне показалось, что позади стоит пугающий старика монстр. Я быстро обернулся – конечно же, там никого не было.

Никого. Нас пугает только то, что можем видеть?

Я снова обратил внимание на Ричарда. Его костлявая, как клетка для птиц, грудь резко поднималась и опускалась.

Было слышно его свистящее дыхание.

– Я ничего не знаю.

– Господин Ричард…

– Не подходи! – голос был настолько громким, что даже не верилось, что он исходил из такого тощего тела. Казалось, надави на него – и оно сломается.

Лэнс хотел было подойти, но послушался старика и остановился. Он не растерялся: просто стоял и ждал, что будет дальше. Меня крик застал на самом пороге, там я и остался.

– Не подходите… не подходите же… – прохрипел мужчина, постепенно затихая. Он широко распахнул глаза, закрыл лицо левой рукой, похожей на засохшую ветку, и что-то пробормотал. Голос его так дрожал, что я ничего не разобрал. Ясно было только, что он напуган.

…Фантазм. Лэнс говорил, что это состояние паники, вызванное контактом с волшебной формой жизни. Рядом со Сью я подобного не ощущал, но, видимо, обычно было наоборот.

Я попробовал представить, каково это – встретить свою душу. Не получилось. Абсурд какой-то.

Мне даже от самой попытки стало не по себе.

Разделить свое «я» на части и наблюдать со стороны.

Я не знаю, что это значит. Не понимаю.

–…все нормально? – раздался невозмутимый голос Лэнса.

– Ага, – я рефлекторно кивнул и вернулся в реальность.

В два шага он оказался рядом. Юноша оценил выражение моего лица и залез рукой в коричневую сумку, которую принес с собой. Послышался дребезг, а потом Лэнс присел у стены и начал что-то делать. Я попытался рассмотреть, что именно, но сверху не было видно. Зато было понятно, что это для него привычное занятие. Несмотря на то, что парень выглядел рассеянным, его мелкие движения были на удивление быстры и решительны.

Шурх – и в руке Лэнса возник огонь. Не магический – от спички. Он что-то поджег и быстро потушил огонь.

– Что это за запах?..

– Лекарственные травы, – ответил Фарлонг, вставая.

Я посмотрел на дешевый пол кремового цвета и увидел на ржавом металлическом плинтусе пучок сухоцветов, от которого поднималась тонкая струйка белого дыма.

– Травы? – переспросил я.

Это – лекарственные травы? Они выносливость восстанавливают? Что-то тут не так.

– Я жгу смесь нескольких сортов. Большинство из них успокаивающие. Не думаю, что они подействуют на тебя, но скажи, если почувствуешь себя неважно.

– Быть анти-Фантазмом – это носить с собой лекарственные травы? Даже не верится.

– Работа такая, – коротко ответил Лэнс и вернулся к Ричарду.

Тот все еще испуганно бегал взглядом по комнате и смотрел на нас, часто дыша.

– Господин Ричард.

– Не подходите… я вас не знаю… я…

– Не волнуйтесь пожалуйста. Мы живые, – почему-то здесь его монотонный голос прозвучал нежно.

Если бы говорил я, вы бы услышали замешательство и неуверенность. А вот у Лэнса не так. Он привык к подобному? Интересно, часто он это делает?

Юноша наклонил голову и уставился на старика. Тот молчал и только глядел на него.

– Вы тоже живы. Вы же знаете это, да?

Старик несколько раз порывался что-то сказать, а затем покачал головой.

– Вы живы. Закройте глаза и сделайте глубокий вдох.

Ричард не стал закрывать глаза, но глубокий вдох сделал. Лэнс приблизился к кровати медленно, словно имел дело с настороженным животным. Я стоял у стены и наблюдал за ним.

На этот раз мужчина не кричал.

Я услышал, как его дыхание начало постепенно успокаиваться. Фарлонг сел на обшарпанный круглый стул рядом с кроватью. Старик дернулся, но юноша склонился к нему:

– Вы меня слышите?

– Ага…

– Вы подумали, что я привидение или что-то вроде?

– А… нет…

– Сделайте вдох.

Ричард подчинился, и меня охватил соблазн сделать то же самое. Странный аромат, проникающий в ноздри… Никогда раньше не чувствовал этого запаха, но почему-то он кажется таким знакомым. Интересно, что именно это за травы. Хотя, даже если мне объяснят, я все равно не пойму.

– Вам спокойнее?

– Да… это… можно?

– Пожалуйста.

Старик робко поднял правую руку и потянулся к лицу Лэнса. Юноша подался ближе, словно внук, которого гладит дедушка.

Ричард осторожно коснулся его левой щеки: сначала кончиками пальцев, потом ладонью.

– Я могу вас потрогать… – ошеломленно пробормотал он.

Только тогда я понял, чего он боялся: мужчина не смог коснуться своей души. Это, должно быть, жутко – видеть перед собой нечто, похожее на человека, и при этом не иметь возможности до него дотронуться. Сам я с таким не сталкивался, но в детстве, впервые встретившись с духом, тоже был в шоке. Я перестал доверять своим чувствам, все казалось нереальным, иллюзорным. Весь мир разом попал под подозрение.

Представить только: живешь себе девяносто лет, считаешься вполне здравомыслящим человеком, а потом – хоп, и видишь сам себя со стороны. Последствия такой встречи… непредсказуемы.

– Да, – кивнул Лэнс и продолжил шепотом: – И я пришел, чтобы выслушать вас. Расскажите, что вы видели вчера ночью?

* * *

– Я… я видел себя. – Ричард медленно опустил руку.

Так он начал рассказывать, глядя уже не на Лэнса, а в пустоту. Налево и вверх, в прошлое. Юноша выпрямился и наклонил голову.

– Себя?

–…наверное, вы мне не верите.

– Верю. Поэтому я здесь.

Взгляд старика вернулся к собеседнику. Хотя он и выглядел уставшим, но больше не пугался и не паниковал. А все благодаря травам и словам Лэнса.

– Какое у него было лицо?

– Оно… ничего не выражало.

– Вы встретились взглядами?

– А… – Глаза старика сузились. – Вы про меня? У меня было страшное лицо.

– Значит, выражение все-таки было?

– Нет, не было.

– Это вам было страшно?

– Да… Я попытался прикоснуться к нему, но не смог, – голос старика задрожал, его глаза наполнились слезами.

Человеческое тело удивительно. Лэнс мягко поймал откинутую руку старика. Белая, молодая и морщинистая, старая с прожилками и черными пятнами. Когда я снова посмотрел на Ричарда, тот уже не плакал. Люди и впрямь удивительны.

Старик медленно покачал головой и прищурился, словно вспоминая.

– Какие у вас холодные руки.

Лэнс на мгновение улыбнулся.

– Извините. Мне отпустить вас?

– Нет-нет… я просто думал, что руки ангелов теплые.

– К сожалению, я не ангел.

– А кто еще поверит словам умирающего старика?

– Я здесь, рядом. Вам еще страшно?

– Я уже ушел, меня не видно, поэтому нет.

– Вам одиноко?

– А… да, бывает. Ну, быть одиноким в мои-то годы нормально.

– Хотите с кем-нибудь встретиться? Я могу с ними связаться.

– И правда ангел, – то ли закашлялся, то ли засмеялся мужчина.

– Для ангела у меня слишком холодные руки, помните?

Это вам не пустая ваза…

Я опустил голову. Что, если бы меня тут не было? И хорошо ли, что я пришел? Кажется, весь мир позабыл о «Малиновом доме». Было бы здорово, обитай тут феи. Я бы этого хотел.

– Мне не с кем видеться… слушайте…

– Да?

– Я больше его не встречу?

Лэнс вопросительно наклонил голову.

– Будет лучше, если вы без страха выслушаете все, что он хочет сказать. Кроме друг друга, у вас больше никого нет. На этом свете у вас есть я. А на том… может, и там вы кого-нибудь найдете.

– Ангела?

– Настоящего.

Ричард улыбнулся. Он посмотрел в окно, но взгляд, казалось, был устремлен куда-то вдаль. Через некоторое время его глаза закрылись.

* * *

Лэнс некоторое время наблюдал за стариком, затем положил правую руку на его лоб, зажмурился и что-то пробормотал. Я не знаю, что именно, и даже не смог расслышать, был ли это английский, но подумал, что это точно что-то священное. Молитвы имеют одинаковый вес на всех языках.

Закончив, юноша медленно убрал свою руку от руки Ричарда, так медленно, что даже бог бы не заметил. Он выдохнул и посмотрел на меня своими темно-зелеными глазами так, будто ничего не произошло.

– Ты в порядке? – спросил я и тут же понял, какой это глупый вопрос. Как обычно: я просто стою бесполезным столбом.

Лэнс наклонил голову:

– А ты?

– Что?

– Ты в порядке?

– Я же ничего не сделал.

– Ты здесь.

Вот это диалог.

Лэнс посмотрел на Ричарда.

– Он уснул, но до утра не доживет. Ты можешь идти домой.

– А ты?

– У меня еще есть дела.

– Я могу подождать.

Лэнс покачал головой, засунув руки в карманы. Он снова посмотрел на меня снизу-вверх и слабо улыбнулся. Его улыбка напомнила мне рябь от брошенного в фонтан камешка.

– Я позвоню кому-нибудь из Бюро. Если мы не примем меры, есть риск, что тело, которое недавно покинула душа, попадет не в те руки. Я должен оставаться здесь, пока не придет кто-нибудь из начальства. Они и похоронят его как следует. А тебе позволить встретиться с ними я не могу.

– Потому что у меня есть Второй взгляд?

– Йес. А еще не стоит втягивать посторонних в работу анти-Фантазма.

Посторонних? Это точно. Я устало рассмеялся.

– Ладно, тогда пойду домой. Извини, что пошел следом. Пока.

Я вышел из комнаты. В коридоре никого не было. Игра в прятки уже закончилась?

Не успел я далеко отойти, как услышал свое имя. Я остановился и обернулся на зов – кажется, впервые за долгое время.

Подошел Лэнс и встал передо мной, слегка прищурив левый глаз и нерешительно прикусив губу.

– Извини, что тебе пришлось видеть это в день рождения.

На мгновение я перестал дышать.

– Откуда…

– Я кое-что о тебе знаю.

Фарлонг спокойно мне все объяснил, а я от удивления открыл рот. Вот так застигать врасплох – это против правил.

– Я пошел за тобой по собственной воле, – наконец сказал я.

– Мне стоило как-то аккуратно остановить тебя. Я не знаю, чем люди занимаются в день рождения, но уверен, что чем-то более веселым. Извини.

На этом юноша опустил голову и потупил взгляд. Я в замешательстве уставился на его лохматые рыжие волосы.

«Я не знаю когда у меня день рождения».

Он поднял глаза, и наши взгляды пересеклись.

– Как люди его проводят – это их личное дело. Каждый делает, что хочет. Я хотел поехать сюда, вот и поехал.

– Но…

– Это мне следует извиниться за то, что увязался за тобой и доставил неприятности.

– Никаких неприятностей, – тут же ответил Лэнс. – Нисколько.

– Тогда я рад.

Он кивнул, и мы надолго замолчали.

С коммуникацией у нас иногда довольно туго…

– Ну, тогда до встречи в библиотеке.

– Ага, давай.

– Хэппи бездей[17].

– Сенкью[18].

Лэнс помахал мне не прощание, и я повторил его жест.

Развернувшись, я направился к выходу. В конце коридора виднелся свет, и я чувствовал, будто иду к вратам рая. Я подумал, что если мы с Лэнсом сможем благополучно выбраться отсюда и пережить зиму, то это обязательно нужно будет отпраздновать вместе. Он не знал, когда родился, и мне эта информация тоже была недоступна. Но это неважно. Будет сюрприз. И, может, оно и к лучшему.

Мне не пришлось готовить ужин. Тетя иногда задерживалась до поздней ночи в пабе или в клубе… или, может, в гостях, я толком не знаю. Зато в такие дни не надо было за ней ухаживать. Не знаю, совпадение ли, что она ушла именно сегодня: может, хотела освободить от работы в праздник. Спрашивать об этом – все равно что говорить со смертью.

Я накормил Ханпэна, поел супа с сухим хлебом и впервые за долгое время принял ванну. Луна, видневшаяся из окна, была необычно яркой. Глядя на глубинно-синее небо и плывущие в нем звезды, я рассеянно задался вопросом, жив ли еще Ричард.

Как и тогда, в «Малиновом доме», я подумал о том, не стоило ли нам с Лэнсом хотя бы пожать ему руку. Но я не мог – слишком испугался.

Я поднял свою, костлявую. Мои руки, наверное, теплее, чем у Лэнса. Не думаю, что смог бы вынести, если бы меня назвали ангелом – даже в шутку. Я изо всех сил старался избавиться от этих мыслей, но не мог.

Честное слово, это просто нелепо.

Я переоделся в пижаму, не стал сушить волосы и поднялся на второй этаж. Пес пошел за мной и перед дверью моей комнаты бросился к ногам.

– Спокойной ночи, Пэн. – Я присел и погладил его. Ханпэн лизнул тыльную сторону ладони, а затем направился в комнату тети. В голове промелькнула смутная мысль о том, что мне следовало бы отнести его к Ричарду.

Я зажег свет и открыл ноутбук, хотя в этом не было необходимости. Стоило бы включить музыку, но не было песни, которую я хотел послушать. Может, лучше сначала высушить волосы? Так раздражает…

– Вам одиноко?

– А… да, бывает. Ну, быть одиноким в мои-то годы нормально.

– Хотите с кем-нибудь встретиться? Я могу с ними связаться.

Я перевел компьютер в спящий режим. Хотел было заняться волосами перед сном, как услышал знакомый голос, сначала как будто издалека, а потом все ближе:

– Минагава?

* * *

Некоторое время я смотрел в потолок и не двигался. Это галлюцинации?

– Минагава.

Я приподнялся на стуле и посмотрел на закрытую дверь. Что происходит? Либо я сплю, либо ко мне явился призрак. Впервые после моего приезда в Англию.

На моих губах появилась горькая улыбка.

Я встал и открыл дверь. Излучая слабый, тусклый свет, похожий на тонкий белый покров снега, в темном коридоре стояла Ая Мисиба.

Мы повернулись друг к другу, и наши взгляды на несколько секунд встретились.

– Давно не виделись, – сказал я, и напряженное лицо Мисибы немного расслабилось.

Оставив дверь открытой, я вернулся в комнату, сел на кровать и обернулся. Девушка сделала два шага вперед, остановившись в узком проеме, и неловко оглядывалась по сторонам.

Тетя злилась на бардак в моей комнате, но я, по крайней мере, не оставляю на видном месте ничего, что хочу спрятать от других.

Я снова посмотрел на девушку.

Она была все такой же, как и в день смерти.

Черные волосы до плеч; темно-синие, почти черные глаза; белая кожа. Красный шарф; дафлкот под цвет глаз; широкие шорты, похожие на юбку, и серые колготки.

Теперь, когда она стала призраком, от нее исходило слабое свечение, делавшее ее образ слегка размытым.

– Извините, что так внезапно.

Голос Мисибы был настолько тихим и мягким, что, казалось, таял при малейшем соприкосновении с воздухом – оттого его было приятно слышать.

– Ну, ты же не могла предупредить меня по мэйлу, – ответил я.

Это была глупая шутка, от которой мне самому было не смешно.

– Я присяду, – пробормотала Мисиба, прислонилась к стене прямо у двери и аккуратно села, обхватив колени, чтобы не занимать много места. Я тоже опустился на пол. Теперь мы были с ней наравне. Прижавшись спиной к кровати, я посмотрел на девушку. Сколько между нами метров? Столько, чтобы слышать голос, но не иметь возможности прикоснуться.

– Я сомневалась, стоило ли приходить раньше…

– Так.

– Вы сердитесь?

– На что? – спросил я, а потом понял и исправился: – Нет, совсем не сержусь.

Это была правда – я не злился. Наверное. А даже если я и злился, то сам этого не осознавал. Я долго размышлял над этим, но так и не смог дать название тому, что чувствовал.

Так всегда: у меня в голове только неполные, размытые слова. Казалось, произнеси я их вслух, они сломаются.

Мне хотелось задать ей столько вопросов, но однажды я запрятал их так глубоко, что теперь не мог найти.

– Минагава.

– А?

Мисиба открыла рот и сразу же закрыла его. Она тоже не очень хорошо умела излагать свои мысли. Ее слова часто прерывались, словно пунктирная линия. Иногда она говорила длинными предложениями, но их смысл для меня слишком абстрактен.

– Мне нужно тебе столько сказать.

– Так.

– Но слов слишком много.

– А-а…

– Много… – ее голос задрожал и утих.

«Существует множество призраков, привязанных к возлюбленным».

Думаю, будь мы в отношениях, все было бы намного проще.

Но нет. Она младше, и хотя мы были близки, даже никогда за руки не держались.

– Недавно я чуть не упал в обморок от анемии, – сообщил я.

Мисиба медленно моргала. Она вела себя как настороженно изучающий мир ребенок. Я продолжил.

– Мне вспомнился прошлогодний случай. Я выпил с друзьями из университетского клуба, и, шатаясь, пошел домой через парк один. И позвонил тебе среди ночи.

–…да.

– Ты не спала. Как обычно. Сказала, что тебе не нравится ночь. Что небо в городе слишком яркое, поэтому вечером становится бледно-синим, а не черным, и иногда кажется, что по нему ходят великаны, и даже огни зданий становятся незаметными.

Мисиба, застеснявшись, приподняла уголки губ.

– Я хорошо все это помню. Думала, наверное, вы не так часто это слышите.

– Видимо, потому что у меня лицо такое.

– Нет… просто вы тогда плохо себя чувствовали.

– А-а.

Мне определенно было плохо. Помню, как лежал на скамейке и слушал эту историю. Я почти не отвечал, просто слушал ее голос. Наблюдал, как луна плывет по облачному небу, и смутно задавался вопросом, есть ли там где-нибудь великаны.

– Даже при закрытых шторах бледно-голубой свет фар проникает в окно, словно прожектор. Ты говорила о том, как все это ненавидишь. Не могла спать, боялась, что тебя поймают, если найдут.

– Извините, что рассказывала о таких пустяках.

– Нет, ничего. Просто… если тебе хочется так много сказать, говори по порядку.

Девушка смотрела на меня, обхватив колени руками.

– Ночи здесь темные, длинные и тихие. Нет ни великанов, ни прожекторов. У нас есть время.

– Нет, сегодня я скажу только одну вещь… Можно мне пройти вон туда?

Я не мог сказать, что в комнате было «вот сюда», а что «вон туда», поэтому просто кивнул. Мисиба встала. Она двигалась неестественно – видимо, потому что была призраком. Она даже не могла опереться на руки, но сделала так по привычке и неловко встала, словно только что ожившая кукла. Девушка глубоко вздохнула и села прямо передо мной. Я не двигался.

– Минагава.

– Да?

– Я умерла и явилась вам как призрак. Думаю, потому что вы сюда переехали. Честно говоря, не знаю. Трудно объяснить. Как будто бы ось времени, как на графике, при жизни была другой… Иногда я думала, что прошла пара секунд, а потом оказывалось, что пролетело несколько дней. Место, где я была, тоже менялось. Я далеко не всегда осознаю происходящее вокруг.

Я не совсем понял ход ее мыслей, но все равно кивнул. Расспрошу потом Лэнса.

– Поэтому я и не понимаю, в какой ситуации вы сейчас находитесь.

– А в какой ситуации я нахожусь?

Мисиба наклонила голову и нахмурилась.

– Есть вещи, о которых я не могу говорить. Не думаю, что имею право раскрывать секреты только потому, что я призрак… Но я волнуюсь.

– За меня?

Мисиба опустила глаза и покачала головой.

– За того рыжего юношу.

– За Лэнса? – сказал я неожиданно громко.

– Возможно, мои слова противоречат друг другу, но… вы очень важны для меня. Вот почему я не хочу, чтобы пострадали дорогие вам люди. Потому что тогда пострадаете и вы. Вам будет грустно.

– Что… я не понимаю. Почему ты беспокоишься о Лэнсе? Это из-за того, что он все время едва не при смерти?

– Вы с ним немного похожи.

– Чем?

– Вы так много думаете о других, что иногда забываете подумать о себе.

Я нахмурился. Понятия не имею, о чем она. Для Мисибы обыкновенно говорить стихами и загадками, но на этот раз ее речь была особенно неразборчивой.

Девушка пристально посмотрела на меня, а я огляделся. В животе скрутился узел тревоги, мне вдруг показалось, что все это – дурной сон. Я провел по волосам правой рукой. Еще не высохли.

– Мисиба?

– Да?

– Это же взаправду.

Она энергично кивнула и слегка наклонилась вперед, сокращая между нами дистанцию. Ее голос…

– Все взаправду. Честное слово.

– Понял… – кивнул я.

Это реальность. Неужели?..

Не знаю почему, но я понял – мне нужно что-то сделать с Лэнсом. Наверное, я уже давно это знал.

«Секрет – это просто. Достаточно лишь спрятать вещь в карман, чтобы она стала секретом».

Лучше проверить его карманы.

– Минагава, мне пора идти, – сказала Мисиба, поднимаясь.

– Куда?

– Куда-нибудь, – улыбнулась она.

На мгновение я подумал, как было бы здорово, если бы мы ушли вместе.

Хотя призрак мог проскользнуть куда угодно, девушка послушно направилась к двери. Я последовал за ней. Она вышла в коридор. Всего один шаг в темноту, и я понял, насколько ярче она вдруг засияла.

«И правда ангел».

Я закрыл глаза. Ричард еще жив? Все люди живут и умирают, так почему они все еще бегают по своим делам, не замечая ее?

– Спокойной ночи, – сказала Мисиба, глядя на меня так, будто хотела еще что-то добавить. Несколько секунд я смотрел в ее глаза, а потом опустил взгляд на ее ноги. Босые. Замерзли.

– Мисиба.

– Да.

– С тех пор, как я сюда приехал, я не понимаю, жив я или мертв.

В Японии я просто бесцельно ходил в университет и ни о чем не думал. Я считал, что магический мир от меня так далек, что ему меня не достать.

– Пока есть сомнения, вы все еще живы, – сказала она. – Когда умрете, их уже не останется.

Я поднял голову. Девушка слабо улыбнулась. Как будто бы снежинка, которая тут же растает, если к ней прикоснешься.

– Слова мастеров имеют больший вес, – пробормотал я.

Она кивнула и отступила в темноту. Я стоял неподвижно. Мисиба еще некоторое время смотрела на меня, а затем развернулась и ушла прочь.

Я зажмурился, вспоминая, как в тот день, на крыше, кончик красного шарфа вдруг исчез из виду.

Когда через секунду я снова открыл глаза, Аи Мисибы уже не было.