Словосочетание «мирный кошмар» довольно противоречиво, не так ли?

Сон не может покинуть мир, которому ничего не угрожает.

Я остановил велосипед и опустил одну ногу на землю, быстро дыша. Рукой откинул челку со вспотевшего лба, вздохнул и слез. Передо мной расстилались бесконечные зеленые холмы. Овечки, гуляющие, где им захочется, напоминали облака, упавшие с неба. Здесь, в английской глубинке, таких пейзажей много. Однако, к сожалению, по пути от дома до университета подобных картин не наблюдается. Выходит, я заблудился. Понятия не имею, как это произошло. Витсберри – небольшой город, асфальтированных дорог в нем мало, так что потеряться не получится даже при всем желании. Однако я продолжал плутать по кругу, так и не встретив знакомых мест.

Одно из двух: либо я вижу сон, либо и впрямь заблудился. В любом случае я очень устал. Я решил бросить свой велосипед и сел в тени, прислонившись спиной к дереву. Я смотрел на простирающиеся передо мной виды не меньше пятнадцати минут. Словами не передать, как здесь красиво. Словно законченная картина, в которую я совершенно не вписываюсь, потому и чувствую себя так, будто затерялся в параллельном мире. Хотя можно сказать, что это ощущение не проходит у меня с самого прибытия в Англию.

Единственное, что я понял, – сюда не стоит приезжать людям, которые хотят забыть свое прошлое. История прожитых веков пронизывает здесь все. Вот что было написано в книжке из сувенирного магазина:

«Британский народ живет прошлым».

В таком месте насилу не окажешься. Хотя атмосфера здесь совершенно другая, что-то похожее я чувствовал, только когда посещал по-дурацки огромные синтоистские храмы в Японии. Как будто мое ощущение времени сошло с ума. Как будто я неосознанно говорю тише. Как будто то, что я стараюсь не вспоминать, само появляется в голове.

– Что ты тут делаешь? – послышался голос.

Я растерянно посмотрел на холмы, а потом поднял голову. В трех метрах от меня стоял молодой человек. В глаза сразу бросились ярко-рыжие волосы – мне показалось, что я их уже где-то видел. Точно – это тот парень, что постоянно спал в библиотеке. Он маленького роста и всегда очень бледен. Когда он спал, мне казалось, что передо мной охладевший труп, – такое запомнишь.

– Считаю овечек. – Я встал, стряхивая с джинсов грязь.

Рыжий не смеялся, но и удивленным не выглядел – только с серьезным видом наклонил голову.

– Зачем?

Тут я заметил, что пристально смотревшие на меня глаза были темно-зелеными с примесью карего. Как любимый британцами чай. Парень всегда спал, поэтому рассмотреть их раньше не было возможности.

– Потому что никогда их не считал.

– Ты хочешь спать?

– Я просто устал.

Это была чистая правда. Рыжий выпрямил шею и закрыл рот. Он был похож на куклу, которая говорит только заранее записанные фразы. Из-за невысокого роста он напоминал школьника, при этом его голос был спокоен и резок.

– Я Кай, – я решил представиться первым, – и я заблудился. Ты же тоже из Университета Витсберри? Покажи, пожалуйста, дорогу.

– Лэнс.

Я не сразу понял, что это такое имя и что оно принадлежит ему. Лэнс оглянулся на холмы, поднял взгляд в небо, будто бы в поисках чего-то… Стало как-то неприятно. Его взгляд вернулся ко мне только через несколько секунд.

– Сейчас я иду в дом Марико Минагава, – произнес он без тени улыбки.

–…это моя тетя.

– Вот как. – Лицо юноши оставалось бесстрастным. Я глядел на него в замешательстве.

Марико Минагава и впрямь моя тетя и опекун. Ей тридцать два, и она не замужем, но, видимо, ее жизнь каким-то образом связана с угрюмым студентом, стоящим передо мной.

– А зачем тебе к ней?

– Затем, что меня позвали.

– Зачем?

– Ты не слышишь?

– Нет, не слышу.

Лэнс вздохнул и спросил:

– Ну и где овцы?

Я указал на холмы и задумался: он сумасшедший или действительно не видит?

– Может, тебе они и видны, но мне – нет. Ты не потерялся, это мираж.

– Ты мне зубы заговариваешь?..

– Не-а. Мари меня именно поэтому и позвала, Кай Минагава.

Лэнс посмотрел мне в глаза и добавил:

– Если хочешь вернуться домой, сними одежду, выверни наизнанку и надень обратно.

* * *

На мгновение я подумал, что это какая-то шутка. Однако собеседник не засмеялся – и я не стал. Мы бестолково промолчали еще пару секунд, после чего я уточнил:

– Для чего это?

– Даже если я скажу, ты мне все равно не поверишь.

– А ты попробуй.

– Если заблудился из-за феи, самое простое и эффективное решение – надеть вывернутую одежду.

–…ты сказал «феи»?

– Я же говорил, что не поверишь.

– Тоже верно.

Лэнс оставался невозмутим. Мне не очень нравятся люди, лица которых ничего не выражают, – возможно, потому что я сам такой. Впрочем, как я понял, он и не ждал, что его слова меня убедят: его глаза будто говорили, что он давно не питает никаких надежд. И все же я расстегнул рубашку на три пуговицы и снял ее. Конечно, Лэнс от этого счастливее не стал – он так и остался равнодушен, – но его просьбу я выполнил.

– И что дальше?

– Закрой глаза. Потом посчитай до трех и открывай.

Один, два, три.

Когда я открыл глаза, то не смог сдержать улыбки: передо мной возник знакомый пейзаж. Бесчисленных овечек уже не было – зато появились две карамельного цвета лошади, идущие рядом, и цветочный магазинчик, мимо которого я проходил каждый день.

– Так вот оно что.

–…ты не удивлен?

– Да нет, удивлен, конечно, даже очень.

– Возможно, ты бродил рядом, когда заблудился. – Лэнс указал на землю, на которой остались глубокие вмятины от шин моего велосипеда.

Я посмотрел на статуэтку ангела, стоящую перед магазином. На шее у него висела табличка «ЗАКРЫТО».

– Хорошо, что сегодня магазин не работает, – пробормотал я. Иначе бы испугал добрую владелицу.

Вместо ответа Лэнс вновь посмотрел на небо и опустил взгляд – так ведут себя люди, которые что-то потеряли.

– Высматриваешь фею? – обратился я к нему, но он меня проигнорировал и принялся рыскать в тени высаженных вокруг магазина цветов. Да кто в такое время будет искать четырехлистник? И все-таки я тоже заозирался.

– А-а-а-а! – послышалось из пустого цветочного горшка рядом с ангелом, а потом оттуда показалась крошечная, размером с карандаш, женская фигурка. Она села, подогнув ноги, ее плечи дрожали.

– Сью… сью… сью… – раздавался еле слышный звук. Видимо, так это существо смеялось. Его розоватые волосы были настолько пышными, что закрывали оба глаза. Виднелись только часть носа, рот и заостренные кончики ушей. Создание было облачено в сероватое платье, сшитое словно из салфеток, а за спиной у него виднелись крылья, похожие на крылья бабочки.

– Это фея.

– Что? – спросил Лэнс.

Я проводил взглядом вылезшую из горшка крошку. Она взлетела чуть выше моего лица и двигалась беспорядочно, словно лепесток, танцующий на ветру, а затем выписала в воздухе восьмерку. Прямо воздушный балет. После этого она склонила шею так, как люди еще чуть-чуть – и не сумеют. Я попробовал так же.

– Сью, сью, сью, – плечи у феи снова задергались. Это был чистый смех ребенка, радующегося мыльным пузырям, что вот-вот лопнут. Тут она вдруг резко набрала высоту, оседлала ветер и исчезла из виду.

– Где ты ее нашел? – подошел наблюдавший за этой картиной издалека Лэнс. Я указал на цветочный горшок у ног, но внутри уже никого не было. Парень взглянул вниз, а потом обратно на меня. Он слегка прищурился и смотрел сердито, но не без сочувствия.

– Так ты можешь видеть фей, да?

Только после этих слов я понял, что вижу то, чего не замечают обычные люди.

– Что… – Я горько усмехнулся.

…а вот и причина, по которой я бежал от прошлого и из Японии!

* * *

Моя тетя говорит, что Англия – это страна, где рождаются «всевозможные сказки и необычные убийства». Однако мне кажется, что мало кто видит ее в таком свете. Скорее представляют как в фильме «Большой куш» Гая Ричи: «Рыба с картошкой, черный чай, плохая еда, отвратительная погода и Мэри, мать ее, Поппинс».

Итак, уже через двадцать минут после того, как я впервые в жизни увидел фею (посмеявшуюся мне в лицо), я стоял на кухне и готовил чай для двоих – тети и Лэнса. Британцы правда любят чай, но на удивление редко берут листовой. В супермаркетах пачками продаются пакетики, а вот тетя, несмотря на свое происхождение, любит возиться с кипячением воды, прогревом чашки, завариванием листьев и всем таким прочим. Пока я живу у нее, я должен готовить напиток самостоятельно. Получается у меня довольно неплохо – по крайней мере, тетины «экзамены» по чайной церемонии я сдал.

«Так ты можешь видеть фей, да?»

В ответ я не покачал головой и не кивнул. Да и это был не вопрос – скорее, утверждение. Лэнс к разговору тоже не возвращался, только глянул на наручные часы и пробормотал: «Мари ждет».

После этого мы минут десять шли в абсолютной тишине: я толкал велосипед, а Лэнс шагал рядом. Тетя ничуть не удивилась тому, что мы появились вместе. Я вообще никогда не видел, чтобы она волновалась. Наверное, она даже королеве Елизавете в моем сопровождении не удивилась бы. Такой уж она человек.

Я поставил таймер, заварил листья и отнес две чашки в гостиную. Тетя сидела в кресле за кофейным столиком (возможно, в этой стране его называют чайным), а напротив нее, на правой подушке трехместного диванчика, опустился Лэнс. Рядом на полу дремала собачка по кличке Ханпэн породы вест-хайленд-уайт-терьер. Пес белый, поэтому и имя соответствующее[1]. Назвать его так придумал не я – это тетина заслуга. Я зову его просто Пэн.

Я расставил чашки. Между Марико и Лэнсом дружеской атмосферой и не пахло. У нее природный талант – с любым собеседником наладить не контакт, а напряжение. Ничего необычного.

– Ты тоже садись.

Я сел рядом с юношей на другую сторону дивана. Тетя собрала свои длинные черные волосы и надела откровенное бордовое платье. То, как она смотрела прямо на Лэнса, напоминало львицу, расценивающую, съедобно ли животное перед ней.

– Я нашел его по дороге сюда. Он заблудился, – невозмутимо начал разговор мой новый знакомый.

Марико подняла бровь.

– Неужели из-за феи?

– Да.

– Неприятная история.

– Она же не говорила с ним?

– Фея? Нет.

– Вообще ничего не сказала?

– Нет. И мы тоже. Момент был неподходящий.

– Вы знаете, что у него есть Второй взгляд?

«Второй взгляд»? Я совершенно не понял, что это значит. Да и тетя лишь склонила голову набок.

– Это значит, что человек может визуально воспринимать духовные вещи. То есть видеть фей.

– Ничего себе, я не знала. А-а, хотя… – женщина мельком взглянула на меня. – Такое ощущение, что давно, когда он был еще совсем маленьким, я что-то такое слышала. Будто он может чувствовать магию. Так это правда?

Теперь они вдвоем смотрели на меня. Ничего не оставалось, кроме как ответить:

– Мне никто не верил, поэтому я не говорил об этом посторонним ни в младших классах, ни в старших.

– Мари, а вы не обладаете подобными способностями?

– Лэнс Фарлонг, я тебе уже не раз говорила, что никогда не видела фей. Они только подшучивают надо мной и доставляют неприятности.

– Однако это уже третий раз, когда вы сталкиваетесь с Фантазмом.

– Посчитать я и сама могу, – скучающе ответила тетя. – Что ты хочешь этим сказать?

– Что вы особенная.

Марико улыбнулась и взяла чашку.

– Я принимаю твою похвалу. Честно говоря, мне все равно, второй взгляд у моего племянника или третья нога. Я пригласила тебя изгнать надоедливую фею. Твоя задача – что-то предпринять.

– Точнее, моя задача – собрать как можно больше информации о том, при каких обстоятельствах возникла эта форма жизни. Если в доме есть фея, мне нужна информацию о самом здании и, если необходимо, о жителях.

Мало кто мог бы ответить тете без колебаний. Не думал, что Лэнс, который больше похож на котенка, прокрученного пару раз в стиральной машинке, внезапно не полезет за словом в карман. Тетя медленно отпила черного чая, поставила чашку на блюдечко и откинулась на спинку кресла.

– Хорошо, Фарлонг. У меня нет Второго взгляда. Фей я не вижу. Ни одной незаурядной способности: просто коллекционирую и продаю старые английские вещи. В который раз повторяю? Можешь. Сам. Посчитать?

– Да, – Лэнс не дрогнул.

– Ну и хорошо. Если я еще сверху поклянусь Богом, тебе будет достаточно?

– Если вы в него верите, – равнодушно ответил юноша.

Глаза женщины на мгновение загорелись, уголки губ поднялись. Она встала, и Ханпэн тут же подбежал к ней. Видимо, чтобы оживить обстановку, тетя сняла резинку с волос и посмотрела на сидящего Лэнса сверху вниз. В ее взгляде ясно читалось напряжение.

– Мне не нравится тратить время попусту, поэтому я возвращаюсь в комнату. Если что, Кай найдет, что нужно, и ответит на все твои вопросы, анти-Фантазм. Когда изгонишь фею, убирайся. И не забудь, что я оказываю тебе большую любезность своей помощью.

– И я вам за это очень благодарен.

– Пожалуйста, покажи это своим отношением, ладно? – ответила Мари, посмотрела на меня и ушла на второй этаж, а Ханпэн побежал следом. Она, как всегда, невероятно эгоистична.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

– Извини, – сказал я.

– Не стоит, – пробормотал Лэнс и поднял голову. – Вы с ней близки?

– С Марико? Нет, совсем нет.

– Ты живешь с чужим человеком в одном доме?

– Скорее, служу ей. Если буду делать, что говорят, она не возьмет с меня денег.

– Твой отец – ее старший брат?

– Ага.

– И он, и твой дед, и родственники до него – все были священнослужителями, жившими в синтоистском храме.

Я замолчал. Это была чистая правда.

– Ты это у тети спросил?

– Нет, сам разузнал.

– Я уже давно думаю: кто ты вообще такой?

– Сотрудник британского Специального Бюро по предупреждению и сообщению об иллюзиях. Учреждение, созданное с целью изучения, защиты и надзора за феями, духами и другими волшебными существами.

– Как люди в черном?

– Люди в черном работали с существами из космоса, а мы – с теми, что живут на территории Великобритании. Разный масштаб.

Я, конечно, шутил, но Лэнс отвечал серьезно. Я не мог понять, насколько вообще реально происходящее, поэтому замолчал, а вот он продолжил.

– Имеет ли какое-то отношение твой Второй взгляд к духовному сану твоих предков?

– Я думаю, нет. Ни среди родственников, ни среди других людей я не встречал никого с подобными способностями.

– Что ты имеешь в виду под «подобными способностями»?

– Я могу видеть духов умерших. Видел уже много раз. А вот фею впервые.

– По приезде в Витсберри ты хоть раз сталкивался с духом?

– Нет.

– А ты только их можешь видеть?

Я быстро вдохнул и медленно выдохнул. Далекий образ, мелькнувший в голове, снова заперся в глубине сознания.

– Я вижу духов умерших, но также могу видеть существ, которые больше похожи на их тени. То есть никого нет, а черный туман клубится, создавая впечатление, что все-таки что-то есть…

– А-а. Я понял. Существо, которого как будто бы обмазали кровью, и теперь оно оставляет повсюду следы – вот и ощущение, что кто-то есть. Так ты можешь видеть следы потусторонних.

– И ты тоже?..

– Возможно, есть вещи, которые я вижу, а ты нет. Наоборот – вряд ли, – ответил Лэнс.

В начальной школе я говорил, что вижу духов, – и меня травили за это. Я часто мечтал о таком человеке, похожем на меня, который бы наблюдал то, что остальные не замечают. И вот я его встретил и… ничего не испытал. Хотел бы я сказать себе из младшей школы, что мечты иногда сбываются, вот только сбывшись, они превращаются в привычную реальность. Такую уже не ждешь.

– Может, ты тоже много раз сталкивался с Фантазмом?

– С кем?

– Так мы называем состояние паники, в которое впадают люди, встретившиеся с волшебными формами жизни. Хотя что тебя, что Мари не так уж и легко испугать.

«Тебя тоже», – сказал я про себя. Лэнс встал и оглядел комнату, потом прошел вдоль стены напротив окна. Из-за тусклого освещения в доме было довольно темно, поэтому юноша казался призраком или кем-то в этом роде.

– Мари долго молчала, а потом связалась со мной позавчера. До этого она дважды терялась, как ты: пять и три дня назад. Еще она говорила про мытую посуду.

– А-а! – вспомнил я и кивнул.

По приезде в Англию я с большим удивлением обнаружил, что тетя не занимается работой по дому – не то чтобы изредка, а вообще. А тот день, про который говорил Лэнс, посуда вдруг оказалась в сушилке. Это при том, что я ее не мыл. Мне стало интересно, что это нашло на Марико, но, когда я спросил, она меня проигнорировала.

– Это тоже феи?

– Большинство безобидных любят мыть посуду. Мари сказала, что хочет их изгнать, и прозвала меня анти-Фантазмом. То есть тем, кто от него спасает.

– И что же ты будешь делать?

– Феи не живут в легко заметных местах, а выслеживать их довольно затратно.

– За это еще и платить нужно?

– Эта фея не такая уж и вредная, так что можно попробовать простой способ: дать ей имя.

– Имя?

– Есть идеи?

– В прошлом у меня был попугайчик по имени Сью.

– Пусть тогда будет Сью. Теперь каждый раз, когда увидишь ее или снова заблудишься, зови: «Сью!» Феи не любят, когда им дают имена без их разрешения. Конечно, все зависит от конкретной, но, думаю, ваша через несколько дней уйдет.

– Мне оставить ей записку?

– Не-а, – Лэнс не засмеялся. Либо это он не понимает шуток, либо я не понимаю британского юмора.

– Постарайся каждый вечер оставлять посуду в раковине. Постоянная грязь ее отвадит. Только не оставляй тарелок с молоком. Она подумает, что это награда, и останется. Вопросы? – Лэнс стоял в темноте и бесстрастно смотрел на меня.

Вопросы? Да их полно. Но они не выходят, как конфетки, прилипшие к банке изнутри. Я наклонил голову.

Не сделав ни глотка чая, юноша направился к двери. Я встал и последовал за ним. Прежде чем он вышел, я окликнул его. Лэнс обернулся и приподнял подбородок, как будто хотел что-то сказать.

– Мы еще увидимся?

Кажется, он немного удивился. Мне было тяжело это понять, но я определенно заметил, как дернулась его левая щека.

– Если захочешь.

Лэнс пробормотал «прошу меня простить» и вышел.

* * *

Называя себя «слугой», я не самоуничижительно преувеличиваю. Приготовление пищи, стирка, уборка, покупки и другие домашние дела – все в этом доме моя обязанность. Взамен я получаю бесплатное проживание. Пятьдесят тысяч иен, которые мне отправляют из дома, целиком идут тете. На карманные расходы мне выдается двести фунтов.

Ужин в шесть тридцать. В меню – курица с душистыми травами, салат, овощной суп и хрустящий хлеб. Когда все было готово, спустилась Мари, а следом и Ханпэн. Она села, и я налил ей в бокал красного вина. По выражению лица тети было ясно, что она утомлена сегодняшней суматохой.

Я сел напротив. В столовой мы ели за бесполезно длинным столом, где могло разместиться шесть человек. Дому, где мы жили, около ста лет. Тетя арендует его вместе с мебелью у богатой пожилой пары, которая сейчас живет в Америке. У них два условия: ухаживать за садом и держать в чистоте комнаты. Дом недостаточно велик, чтобы называться особняком, и не сильно отличается от обычного семейного домика в Японии, но внутреннее убранство в нем довольно элегантно.

Мари пригубила напиток и, будто инцидента с Лэнсом не было и в помине, спокойно наложила себе в тарелку салат. Тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки. Маникюр цвета красного вина.

– Что? – спросила тетя, заметив мой взгляд на себе.

– Мы придумали фее имя.

– Вы что, ее еще не изгнали?

– Лэнс сказал, что она относительно безвредна, поэтому за ее изгнание взимается плата или что-то в этом роде. В любом случае, если ей дать имя, она разозлится и уйдет.

– И как ее теперь зовут?

– Сью.

– Странное имя.

Я хотел напомнить, как зовут ее собаку, но решил лишний раз не раскрывать рта. Хотя с тетей я не особо близок, Ханпэна люблю. Можно сказать, что он – то единственное, что делает каждый мой день лучше.

– В следующий раз, когда заметишь фею или заблудишься, позови ее по имени.

– Как же это утомительно. Сколько еще это будет продолжаться?

– Несколько дней… Марико.

– Что?

– Если феи действительно есть… расскажи мне о них.

Тетя подняла взгляд и наклонила голову.

– Тогда сначала расскажи мне о своих магических способностях, если они действительно есть.

– Это… это…

– То же самое, верно? Я думала, что моим словам ты все равно не поверишь, поэтому и считала это делом бесполезным. Мы с тобой в чем-то похожи. Англия – страна сказок и необычных убийств. Периодически здесь происходят загадочные вещи. Так что будь теперь осторожен, ладно?

Если бы я начал спорить, то, скорее всего, мне бы это вернулось в десятикратном размере, поэтому я решил промолчать и вместо этого дал Ханпэну огурец.

Ужин прошел гладко, в тишине такой плотной, что ее практически можно было потрогать. У тети нет телевизора. Точнее, стоит старый в гостиной: выглядит как ископаемое и не включается. Марико не включает его, не маскирует тишину. Сначала я хотел поднакопить, чтобы самостоятельно купить себе телевизор, но в последнее время желание пропало. Да и видео и фильмы можно смотреть на ноутбуке.

С прибытием в Англию мои аппетиты вообще поумерились. Езжу я только на велосипеде, на вечеринки с выпивкой не хожу, по ночам вне дома не зависаю. Ложусь в двенадцать и просыпаюсь до восьми. Занимаюсь я еще усерднее, чем во время вступительных, а в остальное время хлопочу по дому. Большинство моих карманных денег уходят в копилку. Такая поразительно «чистая» жизнь. Я и сам чувствую, что стал здоровее. Вот только все время кажется, что я живу во сне, а не по-настоящему.

– А ведь это неплохо.

Тетя закончила есть и встала.

– Что?

Я перестал гладить пса, и тот побежал к хозяйке.

– Что вы поладили с Фарлонгом. Правда же?

– С ним? Я? У нас разве есть что-то общее?

– Он угрюм, молчалив и вечно хмурится. Много обещает и ничего не делает, а еще у него вечно такое выражение лица, словно его все бросили.

– Когда это я…

– Ты точно понравишься фее. Ты обязан Фарлонгу, так что постарайся с ним подружиться, хорошо?

Тетя, как обычно, сама высказала, что хотела, а потом ушла на второй этаж. Ханпэн побежал за ней.

Меня бросили. Как она и говорила.

* * *

В следующий раз я увидел Лэнса три дня спустя, в пятницу, когда направлялся в библиотеку позаниматься самостоятельно. Университет Витсберри по-дурацки огромен. Я думал, что частный университет в Токио был большим, но по сравнению с этим он все равно что однушка без ванной на 4,5 татами[2]. Представьте Хогвартс, и вам все станет понятно: каменное пепельного цвета здание, похожее на замок. Около половины всех студентов проживает в общежитии на территории кампуса. Там же есть храм, спортзал и даже супермаркет. Можно спокойно жить здесь, не покидая территорию университета.

Конечно, здесь есть и идеально ухоженный английский сад, по которому бродит вечно занятый смотритель. Повсюду растут цветы такой красоты, что хоть на почтовые открытки их помещай. Даже фонтанчик есть.

В самом университете по какой-то причине сохранилась должность сопровождающего. Здесь много чего удивительного: надо только поискать.

Лэнс валялся в закутке этого прекрасного сада. На мгновение я испугался – мне показалось, что он мертв. Для студентов в Англии нормально дремать, читать книги или даже флиртовать на газоне – к этому я уже привык. Но поведение Лэнса было странным во многих отношениях: в приятный полдень, когда все собрались на солнышке, он выбрал самую холодную и мрачную тень и лежал там, словно брошенная кукла. Юноша свернулся калачиком и закрыл лицо левой рукой. Я остановился и, не подумав, посмотрел на его грудь: та мерно вздымалась. Значит, живой.

– Тебе лучше оставить его в покое, – прошептали позади.

Я рефлекторно обернулся и удивился во второй раз: передо мной стояла одетая полностью в черное незнакомка. Глаза у нее тоже были подведены черным, а губы подкрашены темно-фиолетовой помадой. И это когда до Хеллоуина целый месяц! В ушах, носу и губах, одно за другим – бесчисленные колечки пирсинга. Я чуть сам не попросил ее оставить меня в покое.

– Ты о чем?

– О нем. Периодически люди умирают и в этих местах. Я уже говорила с тобой раньше, но за твои пустые глаза спасибо не скажу. Может, лекарство ему с неба прилетит.

– Лекарство?..

– А еще он ранен. Похоже, тяжело, но ему подходит, – сказала женщина вполголоса и изобразила, как режет левую руку пальцем правой.

Я оглянулся на Лэнса. Мертв? Нет, пока просто без сознания. Снова поворачиваюсь к похожей на синигами[3] незнакомке. Его состояние – ее вина?

– Спасибо за совет, – сказал я, чтобы закончить разговор.

– Пожалуйста, – ответила женщина, улыбнулась и подбежала к стоящему чуть поодаль мужчине, одетому по той же моде. Приобнявшись, они ушли.

Эта картина на пару секунд заставила меня задуматься о том, кто же такой «порядочный человек». Потом я подошел к Лэнсу и встал рядом.

– Эй.

Он не двинулся. Я попытался легонько пнуть его по ботинку.

– Лэнс Фарлонг.

Убрав левую руку с лица, юноша, будто ослепленный, посмотрел на меня снизу вверх. Цвет его лица был еще хуже обычного: наглядный пример так называемого бледно-голубого.

– Чем ты занимаешься? Притворяешься трупом?

–…сегодня…

Прозвучало так, будто он пытался составить предсмертное послание. Когда я присел на корточки, Лэнс снова забормотал. Получилось что-то вроде «У меня анемия, я отдыхаю…». Анемия, значит. Разве и у парней такое бывает?

– Тебе совсем плохо? – спросил я и почувствовал себя идиотом. – Пойдем в медпункт?

Молодой человек тяжело вздохнул и перевернулся на спину. Затем он чуть приподнялся, подполз к дереву и прислонился к нему.

– В библиотеке…

– Что в библиотеке?

Между грудью и подбородком у него было три сантиметра.

– Ты же там постоянно спишь, – ответил я.

В библиотеке читают книги, а не специально притворяются окоченевшими трупами. Лэнс ничего не сказал, просто посмотрел на меня своими темно-зелеными глазами. Он ничего не ждал. Ничего не хотел. Но если я откажусь и уйду, то он сдастся и совсем умрет.

«Он угрюм, молчалив и вечно хмурится. Много обещает и ничего не делает, а еще у него вечно такое выражение лица, словно его все бросили».

Надеюсь, со мной ты так не поступишь.

Я вздохнул и протянул ему руку. Ладонь Лэнса была холодной, как у восковой фигуры.

* * *

Я перекинул его руку через плечо и повел парня с собой. Некоторые спрашивали, все ли в порядке, на что я отвечал: «Относительно». Когда мы проходили мимо стойки выдачи книг в библиотеке, я заволновался. Красавица-библиотекарша с волосами цвета меда только посмотрела на нас, но ничего не сказала. Когда я посадил Лэнса в углу комнаты для самостоятельной работы, он повалился на несколько секунд на стол, а потом попытался левой рукой погладить меня по щеке… то есть попытался опустить мою голову и посмотрел на меня.

– Ты меня спас.

– Но ты все еще бледный.

– Ничего, мне полегче…

Лэнс сделал глубокий вдох и медленно моргнул. «Все, хватит болтать» – наверное, он бы использовал эту фразу. Пока я предавался глупым фантазиям, он снова открыл рот.

– Как там Сью?..

– Еще не ушла. Да и вообще не появляется.

– Правда? – вялый взгляд на мгновение оживился. – Расскажи… подробнее.

– Прежде чем беспокоиться о домашней фее, тебе стоит начать жить как приличный человек и набраться сил, – прошептал я, беспокоясь, что на нас смотрят окружающие. – Да и Сью не умрет.

– Это же…

– Спи пока, поговорим позже. Сейчас я пойду чего-нибудь поем, потом вернусь, позанимаюсь здесь несколько часов и только после этого пойду домой.

Несколько секунд Лэнс пытался что-то смутно сообразить, а потом слегка кивнул.

– Разбуди перед уходом. – сказал он так тихо, словно проверял мой слух, и затем рухнул на стол. Он точно не умирает?

«…кроме того, он ранен» – вдруг пришли мне на ум слова. Не колеблясь, я посмотрел на левую руку Лэнса. Но парень был одет в слишком большой для его маленького тела кардиган. Тот закрывал ладонь до середины – конечно, раны не будет видно. Однако я заметил, что на ткани что-то блестит.

Я протянул руку и схватил какую-то нитку. Или, возможно, волосы. Сантиметров пятьдесят – много. Прозрачное серебро было чересчур красиво для человеческих волос, так что, возможно, это парик или что другое, вышедшее из-под рук человека.

– Ты друг Фарлонга?

Я был погружен в раздумья и не заметил присутствия еще одного человека. Обернувшись, я увидел у полки с книгами по философии библиотекаршу, которая встречала нас на входе.

– А, нет, мы…

Без сомнения, друзьями мы не были, но другие слова просто не шли на ум. В ответ на мое неопределенное бормотание девушка наклонила голову и тепло посмотрела на нас. Серебряные очки с тонкой оправой, а за ними – слегка покрасневшие глаза. На груди у сотрудницы висел бейдж с именем «Патриция».

– Извините за беспокойство, но он неважно себя чувствует. Можно ему тут немного отдохнуть? – спросил я, готовый к тому, что нас сейчас отправят в медпункт.

Каким бы идиотом ты ни был, по-английски надо говорить вежливо. В книге, которую я купил в Лондоне, написано: «Даже если в Великобритании вас смыло рекой и вы тонете, просто кричать «Хэлп[4]!» – не лучший выбор. Англичане любят вежливость».

Патриция хихикнула.

– Конечно. Так обычно и происходит… – она произнесла это таким обворожительным голосом, что он еще долго звучал у меня в ушах. После этого девушка вернулась к работе у полки. Она стояла боком, и я заметил, что у нее, оказывается, большая грудь. Смутившись, я поспешил отвести взгляд.

– Большое спасибо, – пробормотал я и направился к выходу. И чем я только занимаюсь?

Я выскочил из библиотеки, нашел свободную скамейку и съел принесенный с собой бутерброд.

* * *

Вернулся я двадцать минут спустя. Лэнс слегка изменил позу, но все еще спал. Я отсел от него так, чтобы видеть его и при этом не беспокоить, и начал заниматься. Так прошло около двух часов. Парень продолжал спать как убитый, словно его прокляли.

Часа через четыре я собрал свои вещи и встал рядом с Лэнсом.

– Я иду домой, – оповестил я, легонько пнув ножку его стула.

Упавший на стол Фарлонг кое-как зашевелил головой и через пару секунд повернулся ко мне. К моему удивлению, цвет его лица значительно улучшился. Парень выглядел еще не совсем здоровым (это уж громко сказано), скорее, как слегка больной человек. Он закрыл глаза, зевнул, как щенок, и встал.

– Мне надо с тобой поговорить.

Я вышел из библиотеки и первым делом направился за своим «транспортом».

– У тебя есть велосипед?

Ими пользовалось большинство студентов в Витсберри, однако Лэнс только покачал головой. У меня не оставалось выбора, поэтому пришлось идти пешком и толкать велосипед.

– Прошло уже три дня. Ты в порядке?

– Ага. Я потерялся позавчера, а Марико – вчера.

Из-за этого инцидента прошлой ночью тетя была в ужасном настроении. Я сказал, что нужно всего лишь вывернуть одежду, а она ответила: «Почему из-за какой-то феи я каждый раз должна танцевать стриптиз?» Она же часто носит платья. Мне-то просто рубашку снять и вывернуть, а вот для нее это и впрямь затруднительно.

– Ты зовешь ее по имени?

– Да, и много раз. Как-то мы столкнулись, и я сказал, мол, эй, Сью, веди себя хорошо!

– А она что?

– А она начала размахивать передо мной своими ручками, злиться и говорить: «Я! Не! Сью!»

– И не ушла?

– Нет. Каждый вечер честно убирает за нами, как недорогая посудомоечная машина. Мы даже бокалы из-под вина поначалу оставляли, а наутро они стояли красивые в сушилке. Честно говоря, меня она очень выручает.

– А ты ее не специально держишь? Может, и молоко ей оставляешь?

– Не говори глупостей. Марико бы меня прибила.

Лэнс замолчал, погруженный в мысли.

– Если фей не угощать, задержатся ли они больше, чем на неделю?

– Я не в курсе их привычек.

– Впервые Мари потерялась в прошлый четверг. Она делала что-то необычное?

– Даже если и делала, то я не знаю.

– Можно спросить.

– Я позвоню. Но не знаю, ответит ли она – все зависит от настроения.

Лэнс приподнял бровь, я неохотно достал телефон и несколько раз набрал тетю. После семи звонков включился автоответчик.

– Мне Сью показалась неплохой. Только странноватой.

– Из-за прически?

– Феи ненавидят священные вещи.

– Это какие?

– Богов, ангелов, церковь… все такое. Где, говоришь, ты ее увидел?

– Перед цветочным магазином… прямо рядом со статуэткой ангела.

Лэнс кивнул.

– Мне нужно поговорить с Мари. Возможно, это как-то связано с ее работой.

* * *

Я не очень много знаю о работе тети, но думаю, что она по дешевке покупает разные местные товары и задорого продает их японкам, стремящимся поддерживать модный британский образ. Иногда, чтобы не покупать что-то, она выбирает из вещей, которые получила в подарок или нашла. Музыкальные шкатулки, чайные пары – она фотографирует подобные вещи так, чтобы они дорого выглядели, и выкладывает на сайт. Снимает она дома, поэтому мне поручают держать отражатель или освещение.

Еще у тети есть блог. В нем она пишет о том, как в молодости переехала в Англию, так и не вышла замуж, но в кавалерах недостатка не испытывала. Деньги у нее водились, так что она всегда жила элегантно и так, как хотела. Пишет она с таким пафосом, что еще чуть-чуть – и станет неприятно. Впрочем, Марико не настолько волнует мнение других людей, чтобы она перестала хвастаться и получать от этого удовольствие. Цель блога – просто заставить женщин восхищаться ее образом жизни и вдохновлять их на покупки.

На главной странице – высокая стройная женщина с длинными черными волосами, собранными в хвост, в оливково-зеленом платье с бледно-желтым цветочным узором. В руках у нее темно-синий плащ. Заголовок гласит, что она живет в Англии (или что-то в этом роде). Если вы наткнулись на такой сайт, знайте – это блог моей тети.

– Не понимаю, как ее мошенничество связано со Сью.

– Феи ненавидят священные вещи и солнечный свет. А любят – лунные ночи и тишину.

Лэнс объяснял мне все это те тридцать-сорок минут, что мы шли из университета домой.

– А еще – старые вещи из видавших виды домов. Особенно те, которыми когда-то дорожили, а потом забыли, выбросили или испортили.

–…а люди?

– А? – обернулся Фарлонг.

– Какие феям нравятся люди?

– Которые могут их видеть, – ответил Лэнс. – А так, все как с вещами. Они любят одиночество, а значит, и людей, которые проводят время в раздумьях на задворках мира. Говорят, у выдающихся писателей и поэтов есть дома феи.

«…ты ей точно понравишься».

Что ты имеешь в виду, Марико? Я не провожу время в раздумьях на задворках мира: это нарциссизм какой-то. Да и я ни одного предложения не написал.

– Антиквариат любят не только феи, но и большинство волшебных существ – они все чувствуют ностальгию. Мари же зарабатывает на жизнь продажей старых товаров, да? Возможно, именно поэтому она уже трижды столкнулась с Фантазмом. Даже если у нее нет Второго взгляда… не исключено, что она обладает скрытой способностью выбирать привлекательные для этих созданий вещицы.

– То есть она и без Сью может потеряться?

– Вполне возможно. Она переехала в Витсберри, и за полтора года это произошло трижды. Однако теперь у меня есть ты и твой Второй взгляд. Видимо, судьба мне благоволит, – сказал Лэнс, глядя вниз и держа обе руки в карманах.

Я посмотрел на его спину и обернулся на пройденный путь. Вымощенная камнем улица с домами и магазинами. Красивая и одинокая.

– Я приехал в Англию не за этим, – пробурчал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Я уехал из Японии не для того, чтобы разбираться со всякой фантастикой.

– Тогда для чего?

– Чтобы забыть.

Я думал, он спросит. Но даже если бы спросил, я бы не ответил. Однако Лэнс этого не сделал. Только горько улыбнулся и произнес:

– Каждый, кто не может забыть то, что хочет, одинок. Ты точно понравишься фее.

* * *

Наконец мы добрались до дома. Переступив порог, я ошеломленно замер: в гостиной царила полная разруха. Ваза разбита, цветы разбросаны по коридору, картина упала со стены, абсолютно все вещи, стоявшие на полках, валялись на полу.

– Марико! – закричал я, пройдя дальше и обнаружив, что другие комнаты тоже были погружены в хаос.

Декоративные подушки разлетелись в разные стороны, а тряпичные игрушки лежали на полу. Не особо выразительные фарфоровые куклы кто-то выложил в ряд – жуткое зрелище. Тети не было ни в гостиной, ни на кухне. Ханпэна тоже нигде не было видно.

– Это сделала Сью?

Оценив состояние дома, Лэнс кивнул. Я цокнул языком и побежал на второй этаж. Даже на лестнице были разбросаны сухоцветы.

– Марико!

Дверь в ее комнату была открыта, и я вбежал внутрь.

– Ты опоздал! – вот так она меня встретила.

Ее комната была примерно в два раза больше моей. Даже без учета ванной ее площадь составляла около двадцати татами. Посреди комнаты стояла кровать с балдахином, на которой и сидела Марико, зажавшая что-то в левой руке. Рядом лежал Ханпэн. Я увидел, что с ней все в порядке, и успокоился. Конечно, разве может фея размером с ладонь что-то сделать такой женщине? Даже если бы сильное землетрясение перевернуло мир с ног на голову, она вышла бы невредимой и потом еще задала пару вопросов богу по поводу шума.

– Что ты делаешь?

– Где Фарлонг?

– Я здесь. Можно войти? – спросил тот из коридора.

– О, да вы джентльмен, Фарлонг. Извините за неподобающий вид. Прошу вас, – саркастично ответила она, когда Лэнс встал рядом со мной.

– Что со Сью? – спросил он.

Тетя указала на стол, вокруг которого с невероятной скоростью летала фея. Я заметил ее только благодаря цвету волос.

– Так ты все-таки ее видишь! – воскликнул я, и тут Марико кинула в меня чем-то. Я поймал. Оказалось, это была небольшая, размером с ладонь, коробочка. В такой обычно хранятся кольца и другие мелочи.

– Вы же сказали, что потеряли ее, – сказал Лэнс.

– Я солгала, – прямо ответила тетя, – и мне это помогло.

Я открыл цветастую крышку – внутри ничего не было. Я посмотрел на Фарлонга. Он тихонько вздохнул и забрал у меня коробочку.

– Здесь была капсула. Если ее выпить, можно на время получить способность видеть волшебные формы жизни. Я дал ее Мари… Мари, что вы сделали со Сью?

– Я просто выполняла свою работу. А она начала капризничать.

– Впервые вы заблудились, когда возвращались из магазина. Это из-за Сью?

– Сейчас это она у меня в плену. Как заложница.

– Нель… зя… – Сью приземлилась на спинку стула и замахала обеими ручками, – нель… зя…

– Замолчи, – оборвала ее тетя.

Сью вздернула подбородок и прикусила губу. Ее глаза, как обычно, были закрыты волосами, но я понял, что она вот-вот заплачет. Сжав ручки в знак протеста, она опять закружила вокруг стола.

Я понятия не имел, что происходит, но мне стало ее жаль.

– Мари, могу ли я спросить, что произошло внизу?

– Если бы ты избавил нас от этой надоедливой феи, ничего бы не случилось.

– Пожалуйста, поймите, что Бюро в основном нацелено на установление мирных отношений между волшебными формами жизни и людьми. Тебя, Сью, это тоже касается, – разрезал напряжение безразличный голос Лэнса. Фея застыла в воздухе.

– Я думаю, ты поймешь, если я скажу: анти-Фантазм. Нам не обязательно быть врагами. Однако, если ты продолжишь свое деструктивное поведение, мне придется поймать и вернуть тебя в Бюро.

– Она уже достаточно напакостила, – вмешалась тетя.

– Как я видел, разбита только ваза. Картина была на полу, но ни он, ни полотно не повреждены. Похоже, ее не бросали, а осторожно положили.

Я удивленно посмотрел на юношу. Достаточно хладнокровное наблюдение. Немного подумав, я решил, что он все правильно говорит. Действительно: единственное, что было сломано, – это ваза. У кукол не были оторваны ни головы, ни руки.

– Фарлонг, разве примиритель не должен держать нейтралитет?

– Изложены объективные факты.

–…ну хорошо. Уберите эту фею от моего ноутбука и выйдите. Я переоденусь и спущусь. Не собираюсь спорить, просто скажу то, что хочу сказать.

В глубине души я был уверен, что так оно и есть, поэтому согласился. Лэнс извинился, а Сью подлетела ко мне. Я думал, что она проследует за ним, но вместо этого она зависла в воздухе, глядя на меня своими светло-голубыми глазами, сверкавшими из-за волос.

– Нельзя, – послышался еле слышный охрипший голос. Я рефлекторно кивнул.

– Кай, – предостерегающе окликнула тетя.

Фея направилась к Лэнсу.

– Я заварю чай, – пробормотал я и вышел из комнаты.

* * *

Я приготовил черный чай и молоко на двоих. За пятнадцать минут до того, как тетя спустилась, я, как смог, прибрался, чтобы сделать последствия «деструктивного поведения» Сью менее заметными.

Иногда я задаюсь вопросом, почему я встаю на сторону фей. Наверное, потому что слабые должны помогать друг другу?

Лэнс уселся на диване, а Сью опустилась на его левую ладонь. Они о чем-то разговаривали. Оба голоса были настолько тихими, что я их особо не слышал. Однако фея настолько активно жестикулировала, что становилось понятно – она отчаянно о чем-то умоляет. Выражение лица юноши оставалось бесстрастным, но каким-то образом он стал выглядеть моложе обычного.

Вскоре спустились Марико с Ханпэном. В правой руке у тети было что-то, завернутое в шарф. Женщина присела на кресло, Лэнс передвинулся на правую сторону дивана, а Сью – на левую. Тут фея заметила на столе молоко и приблизилась к нему. Не уверен, что миска хоть чуть-чуть опустела, но рябь прошла.

Я сел на стул, стоящий ближе к выходу, щелкнул пальцами, позвал виляющего хвостом пса и подал знак сесть рядом. Если вдруг Марико выйдет из себя или Сью начнет капризничать, я просто заберу Пэна и сбегу.

– Кувшин, верно? – сказал Лэнс.

Тетя развернула посылку, и Сью, не раздумывая, прыгнула было вперед, но Лэнс остановил ее.

Я уже видел что-то подобное. Это был тетин «товар» – на прошлой неделе я помогал ей фотографировать его на кофейном столике. На белой керамике светло-голубой краской нарисован ангел, играющий на трубе. Я оценил его красоту про себя, а вслух спросил:

– Сколько он стоит?

– Столько, что твоих месячных карманных денег не хватит, – ответила она.

«Быть не может», – подумал я.

– Когда вы впервые заблудились, он уже был у вас.

– Я несла его домой. – Тетя положила ногу на ногу и наклонила голову, будто говоря: «И что?»

– Сью мне рассказала. Это было давно, в доме миссис Робинсон, верно?

– Йес. Я ее немного знаю. Она уже довольно старая, поэтому попросила меня помочь с тяжелыми вещами, а в благодарность вручила ненужный старый кувшин.

– С феей внутри.

– Я же не могла знать, что она внутри. Ты мне сказал, что феи ненавидят священные вещи.

– У каждой формы жизни есть исключения.

– И то верно. Но кто бы мог подумать, что фея влюбится в рисованного ангела?

Причина, по которой она осталась даже после того, как ей дали имя, заключается в привязанности к этому кувшину, – равнодушно сказал Лэнс.

Сью сидела на столе, поджав ноги под себя, спиной ко мне, и я не мог видеть выражения ее лица, но перед тетей она казалась совсем беспомощной.

…так, ну и что дальше? Неужели ей так понравилась эта картинка, что она решила переехать из дома старушки миссис Робинсон вместе с кувшином?

Я снова посмотрел на ангела. У него было пухленькое тело и маленькие белые крылышки, растущие из спины и символизирующие детскую невинность. Его талия обернута белой тканью, а тельце детское, поэтому нельзя понять, какого он пола. И это любовь? Не понимаю. Я никогда не понимал вещей, связанных с этим чувством.

– Мне все равно, к чему она там привязана. Этот кувшин продан. Осталось только дождаться оплаты и отправить его покупателю.

– Мари. Сью не может жить за пределами Англии.

– Нель… зя… – воскликнула Сью громче. Наверное, это был ее максимум, учитывая размер. – Далеко, нельзя!

– Это не мое дело. Если не отправлю, что продала, это повлияет на уровень доверия покупателей, – сказала, как отрезала.

Сью вскочила и запрыгала по дивану в знак протеста. К сожалению, это не очень впечатляло и больше вызывало улыбку. Только Марико, конечно, не улыбалась.

– Я же сказала, что мне неинтересно это обсуждать, верно? Выбор за тобой: либо ехать с этим ангелом в Японию, либо успокоиться, сдаться и уйти отсюда в одиночку. И на всякий случай: если ты снова учинишь в моем доме беспорядок, я найду, как тебе отплатить.

Бессердечная женщина. Фея стояла на диване. Миска с молоком еще не опустела, но я подумал, что, возможно, стоило бы добавить еще. Или моя помощь слишком мала?

– Помою! – помолчав, Сью снова начала размахивать руками. – В благодарность, помою, помою! Всегда помою! Всегда в благодарность!

– Она говорит, что будет мыть посуду, если вы оставите кувшин в доме, – спокойно, будто преданный слуга, перевел Фарлонг.

Тетя прищурилась и фыркнула.

– Не стоит. У меня уже есть один работник.

Это она обо мне?

Получив отказ, Сью опустилась на колени, а тетя грациозно отпила свой черный чай, будто королева, любящая несправедливые суды. Лэнс взглянул на фею и на мгновение нахмурился. Я тут же взял себя в руки и сказал:

– Когда именно ты его отправишь?

– Я уже получила письмо с подтверждением заказа, так что все зависит от того, когда произведут оплату. Ну, примерно в течение трех дней.

– Если за этот кувшин заплатит Бюро, ты его оставишь?

– Какой ты добрый. Из твоего кармана, да? Ноу. Дело не только в деньгах, но еще и в доверии. Покупка уже совершена.

– Как вы знаете, я обязан проинформировать Бюро о ситуации.

– Пожалуйста, информируй. Но тянуть с отправкой я не буду, да и не обязана. Разбираться с феями – ваша забота.

–…возможно, у нее есть духовные силы. В прошлом были случаи, когда любимые статуи фей двигались. Я не могу этого подтвердить, но…

– Тогда это вина Бюро, которое прислало мне такого хилого анти-Фантазма. Ко мне это не имеет никакого отношения. Просто отправьте посылку, и, когда она дойдет до заказчика, заберите, не упоминая моего имени. Тогда жаловаться я не буду.

Мне стало жаль не только Сью, но и Лэнса. Я бы не хотел быть посредником между тетей и еще кем-то – это все равно что оказаться в центре стихийного бедствия. Не стоит и думать о том, чтобы пререкаться с Марико.

– Фарлонг, какой ты мягкий. Сочувствуешь трагичной любви феи? – Тетя очаровательно улыбнулась и наклонила голову. На лице юноши не отразилось ни единой эмоции. Он покачал головой и заговорил:

– Нет. Все так, как вы говорите. Однако появление большинства так называемых живых статуй является результатом сильной любви или привязанности. Даже если пока этот ангел всего лишь рисунок, он может вскоре ожить… И до того, как вы его отправите. Как правило, феи не любят религиозные и священные вещи и избегают солнечного света, но Сью не такая. Если у нее есть некие неизвестные мне силы, так что она вполне сможет заставить этого ангела двигаться. В этом случае, даже после получения вами оплаты, я заберу кувшин и доставлю его в управление. К тому же, поскольку теперь вы об этом проинформированы, любые понесенные убытки не являются ответственностью Бюро.

Его тон был ровным, сухим и сдержанным. Тетя улыбнулась.

– Фарлонг, я, конечно, немного знаю о подобных случаях, но слышала, что такое случается нечасто.

Юноша не стал отвечать и только посмотрел на Сью, которая настолько растерялась, что и вовсе перестала двигаться.

– Через час она тебя уже не услышит. Хочешь еще что-то сказать?

Малышка посмотрела сначала на Лэнса, затем на кувшин и вскочила. Я на мгновение напрягся, думая, что она снова начнет капризничать и бушевать. Но вместо этого она неожиданно приблизилась ко мне и остановилась на высоте лица. Я выпрямил спину. Сью наклонила голову так, как при нашей первой встрече. Она казалась еще мельче, чем в тот день. Наши взгляды пересеклись, и я почувствовал невысказанный упрек. Никто из нас не улыбнулся.

– Молоко, было сладко, – прошептала Сью, повернулась и вылетела из комнаты.

Я посмотрел на Лэнса. Тот лишь слегка пожал плечами.

– Ушла? – спросила тетя.

– Ну как… Думаю, что не через входную дверь.

– Жаль. – Тетя отпила еще чая, поставила чашку и немного потянулась. Ханпэн попытался подбежать к ней, но она подняла руку, останавливая его. – Скатертью дорожка, Фарлонг. Если понадобится, я позову. Но, думаю, мы оба будем счастливы, если такого, по возможности, не будет. И да, Кай, погуляй. Ужин пусть будет в половине восьмого. Легкого супа и хлеба достаточно.

* * *

Когда тетя наконец поднялась наверх, напряжение спало. Пес остался внизу и стоял, виляя хвостом: этот парень всегда слышал слово «гулять».

– Ну, тогда и мне пора.

– Я отведу тебя. Заодно и пройдусь. Где ты живешь?

Лэнс взглянул на меня, но не отказался.

– Давай до автобусной остановки, – тихо сказал он. Видимо, он очень устал. Естественно, ведь он общался с Марико.

Было чуть больше половины шестого. Когда мы вышли, солнце еще не село.

– Как его зовут?

– Ханпэн.

– Ханьпэнь? – Фарлонг произнес имя иначе. – Звучит по-китайски.

– Я зову его просто Пэн.

– Пэн? Как пэнсил[5]?

– Ну да.

– Вот как.

Ханпэн шел между нами и, видимо, был в отличном настроении. Обычно он ведет себя хорошо и находится в бодром расположении духа. Не знаю, как так вышло, учитывая, что воспитывала его тетя. Он научился на ее ошибках?

Лэнс пробормотал: «Пэн», и тот снова завилял хвостом и бросился к его ногам. Уголки губ юноши на секунду приподнялись: видимо, так он радовался.

– Слушай.

– М?

– Ты сказал, что это был третий случай, когда Марико столкнулась с Фантазмом.

– Ну да.

– И она каждый раз издевалась над феями, как над Сью?

– Нет, – покачал головой Лэнс и замолчал. Я тоже притих. Его взгляд был устремлен в пустоту, как будто бы в поисках чего-то. Феи? Может быть. Я знал, что она где-то была. И знал, что ее нигде не было. От постоянных поисков я чувствовал опустошение. На мгновение я задумался, все ли в порядке с Лэнсом.

– Сначала это был злой дух. Ты слышал о полтергейстах?

– Они устраивают беспорядок в доме.

– Да, и обычно в домах у подростков. Вот только Квиксильвер[6] – исключение из правил. Это призрак женского пола, который появляется где угодно и получает особое удовольствие от разгрома. Когда Квиксильвер появилась у Мари, та связалась с Бюро, а те, в свою очередь, вызвали меня, как ответственного за Витсберри. Я нашел полтергейста и изгнал. Тогда мы не обратили особого внимания на Марико Минагаву.

– А кто был во второй раз?

– Инкуб.

– Кто?

– Злой дух низшего уровня. Если он захочет показаться человеку, тот увидит его даже без Второго взгляда.

– Марико и злой дух, значит. Сочетание убийственное. Они собирались уничтожить мир?

– Нет, у инкубов нет таких грандиозных идей. С помощью иллюзий они принимают облик красивых юношей, соблазняют женщин и предлагают им заняться сексом.

– Сексом…

– Точно, – спокойно подтвердил Лэнс. – Но Мари отвергла предложение и связалась с Бюро. Меня снова отправили туда, и я снова изгнал духа. Тогда-то начальство и обратило внимание на эту женщину. Очень немногие могут устоять перед инкубом. За короткий промежуток времени она два раза подверглась влиянию Фантазма, но умудрилась сохранить спокойствие даже без Второго взгляда. Ты не знаешь, где жила Мари перед тем, как приехать в Витсберри?

Я покачал головой:

– Нет, но, наверное, отец знает. Тебе интересно?

Лэнс склонил голову и продолжил бормотать:

– В двадцать она приехала в Англию. Пока недолгое время училась в Оксфорде, жила с мужчиной, который, как я думал, был ее парнем. Про него я ничего не нашел. Потом был период затишья, а примерно полтора года назад она переехала в Витсберри. Я попытался разузнать подробнее о ее жизни в Японии, но не нашел ничего, кроме того, что ее дом был синтоистским святилищем.

– Похоже, ты знаешь о Марико больше меня.

– Ты на нее немного похож.

– А-а? Это где? – я даже слегка повысил голос.

– Не рассказываешь о себе. Не вмешиваешься в чужие дела, потому что не хочешь, чтобы вмешивались в твои.

Я хотел возразить, но не знал, что сказать. Если так подумать, то и тетя говорила, что мы с Лэнсом поладим. Вот они-то точно похожи.

– Возможно, с моей стороны неправильно просить тебя об этом, но… Если можно, я бы хотел, чтобы ты связался со мной, если заметишь что-нибудь странное в поведении тети.

– Например?

– Что угодно. Ее жизнь в Витсберри слишком мирная и загадочная.

– Для такой вспыльчивой женщины жить скромно – не преступление.

– Безусловно. Хорошо, если ничего не случится. Обойдемся моим излишним беспокойством.

– А что тебя беспокоит?

–…даже не знаю, – юноша покачал головой, – но рядом с ней я чувствую себя как-то странно. Она встретила столько Фантазмов, но при этом утверждает, что у нее нет Второго взгляда. Да и я определенно не чувствую от нее никакой силы. Вообще ничего. Это-то и кажется мне странным, хотя я не могу объяснить почему.

– А-а, я не понимаю, о чем ты.

Лэнс вздохнул, присел на корточки и погладил Ханпэна по голове. Тот радостно завилял хвостом.

– Если ничего не произойдет, то и отлично.

– Понял. Я сообщу в случае чего, – ответил я.

– Конечно, если ты и сам столкнешься с Фантазмом, свяжись со мной, и я разберусь.

Лэнс встал и вытащил из кармана визитницу, откуда достал простую карточку с именем и номером телефона.

– Если меня соблазнит прекрасный молодой дух, я обязательно тебе позвоню, – пообещал я.

– Для тебя я бы принял форму женщины.

– Красивой?

– Их цель – соблазнение, поэтому да. Она была бы самой красивой в твоей жизни.

– И она захочет заняться со мной сексом?

– Йес.

– Что будет, если у нее получится?

– Поглощенная инкубом сперма передастся его партнерше.

– Круто.

Лэнс тихо засвистел. Настолько плохо, что мурашки по коже побежали. Дьявольщина какая-то. Фарлонг в негодовании прищурился.

– Не чувствуешь никакой опасности, да?

– Ну, если опустить часть про оплодотворение, для мужчин она прямо ангел.

– Если инкуб соблазнит тебя, то не отпустит, пока ему не наскучит или пока ты не умрешь.

– Тебе точно быстро надоест.

– После этого человек уже не сможет привлечь другого человека.

– Вот оно, – я щелкнул пальцами. – Тут-то и становится немного страшно.

Лэнс остановился. В пяти метрах от него виднелась автобусная остановка. Транспорт должен был ходить каждые пятнадцать минут, но его пока не было видно – значит, можно было еще поговорить.

– Ты дал Сью молоко. Кажется, у тебя нет каких-то предубеждений насчет волшебных существ. Зато есть у других. В основном, у стариков, живущих в сельской местности.

– Это критика или похвала?

Вместо ответа парень сел на скамейку. Ханпэн захотел подойти к нему, поэтому я опустился рядом. Перед глазами простирались пологие холмы. Вот так в Витсберри: куда бы вы ни пошли, повсюду будут они. Точно как в Токио на каждом шагу – небоскребы.

Все вокруг потихоньку утопало в наступающей темноте, и зелень становилась все мрачнее. Некоторое время я смотрел на холмы. Не было ни овец, ни лошадей, ни… фей. Я взглянул на спутника – тот молча смотрел под ноги. Конечно же, никаких фей на земле не было. По крайней мере видимых. Ну, может, только Лэнсу.

– Мы можем что-то сделать для Сью?

Фарлонг передернул плечами и медленно поднял голову. Зеленые глаза посмотрели на меня, и я, как обычно, не смог понять, о чем он думает. На мгновение я даже не понял, почему решил, что он вообще захочет помочь фее. Однако слово – не воробей.

– Ей нравится этот кувшин.

– Ну да…

– Несчастная любовь. Что бы ты сделал на ее месте?

– Даже не знаю. Эмоции фей человеку не понять. Они могут расплакаться и за вечер забыть. Могут опустить руки и уйти из дома. А могут выбрать уехать за границу вместе с ангелом.

– Ты вроде бы говорил, что тогда они погибнут?

– Многие волшебные существа могут жить только в родной стране. Тогда во время транспортировки они и впрямь исчезнут. Если Сью этого желает, то такой конец, пожалуй, можно назвать счастливым.

– Это я понимаю.

– Что?

– Судя по тому, что я услышал, они не сильно отличаются от людей.

– Именно так, – пробормотал Лэнс.

На вершине холма показался автобус. Когда Лэнс встал, Ханпэн бросился ему под ноги, чтобы остановить. Молодой человек присел на корточки и погладил собачку, потом прикоснулся своим лбом к ее и встал.

– Способ есть. С твоей помощью шансы на успех возрастают.

– А-а…

– Однако Мари права.

– Возможно. И это огорчает.

– Своим вмешательством я нарушу правила Бюро, а ты своим – подорвешь доверие тети.

Водитель автобуса заметил нас и притормозил. Я произнес:

– Пока она не знает, все хорошо.

Лэнс опустил голову и хмыкнул.

– Ты можешь приблизиться к кувшину?

– Завтра суббота – я убираюсь во всем доме. Сам. И даже в комнату Марико захожу. Так что смогу.

– Перфект[7]. Во сколько?

– В три часа.

– Встретимся до этого в университете?

– Хорошо.

Автобус остановился, и двери открылись. Лэнс обернулся.

– Завтра в двенадцать в библиотеке.

– Понял.

– Спасибо.

Ханпэн гавкнул, двери закрылись, а автобус начал отдаляться. Он ехал по длинной дороге в сторону горизонта. Было в нем что-то нереальное, словно он исчезал – раз и навсегда.

– Пэн, Марико ни слова, – пробормотал я, когда машина скрылась из виду. Пес завилял хвостом и устремился к моим ногам. Я почему-то почувствовал себя неуютно и впервые за долгое время пустил неловкий смешок.

* * *

Я хотел подготовиться к паре по английскому, поэтому после десяти уже отправился в библиотеку и прозанимался там до двенадцати. Лэнс все не приходил. Я ждал, время от времени поглядывая на вход, когда вдруг мой взгляд перехватила Патриция. К моему немалому удивлению, она мне улыбнулась. Как обычно, держа в руках несколько книг, девушка подошла ближе.

– Фарлонга ждете?

– А, эм, нет…

В прошлый раз, кажется, я ответил аналогично. Кто-то может подумать, что я не говорю по-английски…

– Если он не пришел, то, наверное, сидит на скамейке у озера. Он часто там бывает. Если кто-то из вас чувствует себя неважно, я не против, чтобы вы отдохнули здесь.

– Большое спасибо. – Я резко встал, собрал вещи и вышел из библиотеки.

Немного побродив, я нашел Фарлонга на длинной скамейке прямо перед тропой, ведущей к озеру. Судя по всему, он снова спал. Я негодующе вздохнул и, подойдя ближе, увидел, что он закрыл лицо левой рукой и не двигался. Я хлопнул себя по голове.

– Тебе нужно пойти в больницу и тщательно обследоваться.

– Уже двенадцать?.. – Парень сонно посмотрел на меня.

– Больше. Если бы Патриция не рассказала, где тебя искать, я бы так и сидел ждал в библиотеке, – пожаловался я, пока он медленно садился.

– Солнце меня ослепило… поэтому закружилась голова.

– Ты что, крот?

– Я просто отдыхал, – юноша немного хрипел. – Извини за ожидание.

– Зимой так и умереть можно.

– Ну, до зимы… – Он оборвал себя на полуслове и посмотрел на меня.

Лэнс снова выглядел неважно: насыщенность голубого на его лице можно было оценить на «пять», в то время как обычно он был на уровне «трех»-«четырех». Когда я принес его в библиотеку, он и вовсе занимал «восьмерку». Для меня такое разнообразие оттенков бледно-голубого – открытие. Фотографируй я Фарлонга каждый день, собрал бы целую палитру градиентов.

– Сью еще дома?

– Ага. Я оставил тарелку, и она ее помыла.

– А кувшин?

– Тоже. Сегодня отправка не планируется.

– Хорошо… – Лэнс вздохнул, не спеша прикрыл лицо обеими руками и помассировал щеки.

– У тебя анемия? Патриция сказала, что ты можешь отдохнуть в библиотеке.

– Сначала надо поговорить с тобой, – пробормотал он и поднял голову. – Ты знаешь об «оживших статуях»?

– Только то, что ты вчера рассказал.

– Люди издавна верили, что куклы, статуи и другие вещи, созданные по подобию человека, могут быть наделены душами. На кувшине Мари тоже есть изображение… Бывали случаи, когда картинки оживали. Если предмет приобретает способность двигаться самостоятельно, Бюро может поставить его на учет как волшебную форму жизни, даже если раньше он был неодушевленным.

– Так, и что ты хочешь сказать? Хочешь подселить в то изображение душу и оживить его?

– Именно. Тогда мы сможем его забрать.

– Можно ли так легкомысленно обращаться с душами?

– Нельзя. Но мы сделаем вид, что этого не знаем. Если получится хотя бы на некоторое время одолжить силу призраков или духов природы, то есть хороших духов, и заставить его двигаться, будет отлично.

– Все ясно. – Я кивнул, хотя мне ничего не было ясно. Феи, злые духи, а теперь еще и хорошие. В день по воробьиному шагу[8], и такими темпами я отдалюсь от реальности настолько, что в конце концов встречусь с богом и смогу исполнить три заветных желания.

– И кто будет этим заниматься? Мы будем читать заклинания или что?

Лэнс вытащил из кармана пластиковый пакет размером с ладонь. Я взял его и поднял на свет.

– Ой! – увидев содержимое, я не смог сдержать возгласа. Лэнс подозрительно нахмурился.

– Что?

– А, нет. Это что, волос?

Точно такой же я видел на днях на кардигане Лэнса: длинный и серебристый. Только этот скрутили, словно леску. Он принадлежит духу?..

– Он обладает особой силой, – ответил юноша, не подтверждая и не отрицая моих слов. – Просто прилепи его к кувшину, и готово.

– Ангел начнет двигаться?

– Ага. Его хватит где-то на полдня. Как увидишь – скажи мне и Мари.

– Она будет в ярости.

– Скорее всего. Хочешь оставить все как есть?

– Ничего страшного, если хоть раз в сто лет тетушка не получит желаемое.

Лэнс коротко рассмеялся, но тут же остановил себя и продолжил:

– Но есть проблема.

– Какая?

– Я могу забрать кувшин, но не могу оставить у себя.

– Почему?

– Анти-Фантазмам запрещено держать фей дома без разрешения. Впрочем, при желании мы можем приручать фей или духов и держать их в качестве фамильяров. Для этого проводятся выборочные проверки. Если ко мне придут и увидят «фамильяра», возникнут проблемы.

– Так, тогда что будем делать?

– Есть один вариант… Разбить кувшин в безопасном месте.

– Другого нет?..

– Подержать у тебя, но Мари ничего не рассказывать.

– Слишком рискованно.

– Не сможешь?

– Не то чтобы не смогу… Пока я держу все комнаты в порядке, Марико туда не суется. Да и я могу спрятать кувшин под кроватью, так что она его точно не найдет. Не должна, по крайней мере. Но…

– «Но»?

– Я боюсь того, что случится, если она его найдет. Она заключит сделку с дьяволом и отправит нас с тобой в ад.

Лэнс на это и бровью не повел, просто смотрел на меня.

– Если уж есть яд, то вместе с тарелкой… – пробормотал я, чувствуя, как у меня опускаются руки.

– Чего?

– Если собираешься сделать что-то безумное, иди до конца. Японская пословица.

– Ничего себе.

– В английском есть что-то похожее?

– «Все равно за что быть повешенным: за овцу или ягненка».

– Ну, тогда решено.

* * *

Три часа дня. Сначала я, как и каждую неделю, приготовил для тети послеобеденный чай. Она пила его почти каждый день, поэтому что я есть, что меня нет – разница невелика. Черный чай и шоколад, черный чай и печенье… и все такое прочее. Каждую субботу днем я готовлю сконы[9] и сэндвичи. Марико не просит делать их самостоятельно, но покупать их заранее довольно муторно.

После того как полдник для тети готов, я начинаю уборку. На самом деле я и так убираюсь каждый день, но в субботу делаю это более тщательно, уделяя особое внимание деталям. Должно быть, я уже говорил: «слуга» – вовсе не преувеличение. Но сегодня, впервые с моего приезда в Англию, этот статус окажется полезным.

Я вошел в комнату тети и, не забывая о правиле «не закрывать дверь», сразу стал искать кувшин. Это было несложно, так как у Марико было специальное место для всех ожидающих отправки товаров.

Он стоял на полке в углу комнаты вместе с другими упаковочными материалами. Уф, хорошо. Я достал серебряный волос из кармана джинсов. К внутренней стороне ладони у меня было прикреплено несколько нарезанных кусочков скотча. Если я аккуратно приклею артефакт к стенке кувшина, изображение ангела, в которого влюбилась Сью, оживет, и эту парочку будет ждать счастливый конец. Если, конечно, он вообще существует в этом мире.

Впрочем, шанс все испортить еще есть. Сама по себе задача не трудная: прикрепить волос, позвонить Лэнсу и позвать тетю. Куда сложнее – не дать тете меня заподозрить. В общем, все зависело от моих актерских способностей. Мне часто говорили, что я не самый эмоциональный человек, поэтому мне стоит просто сдерживать свое волнение. А лучше вообще ничего не чувствовать.

Я глубоко вздохнул и начал убирать в ванной – я всегда начинаю оттуда. Моя внезапная резвость могла показаться неестественной, так что я поумерил пыл и как можно спокойнее направился к полке. Протер ее, начиная с края, мокрой тряпкой и высушил. А после… прикоснулся к кувшину.

Оглянувшись на вход, я взял его и тихонько ахнул: из него вылезла Сью. Я крепко сжал антиквариат правой рукой, чтобы не уронить. Фея, зависшая на уровне моего лица, наклонила голову.

– Собрался. Далеко? – спросила она. Голос ее был тише шепота, она словно только шевелила губами.

Я ничего не сказал, только покачал головой, поставил кувшин на место и подал Сью знак. Потом отошел в ванную, как можно дальше от входа в комнату, и сказал:

– Сейчас я кое-что сделаю, чтобы тебе не пришлось далеко уходить.

– Кое-что?

– Если Марико не найдет кувшин, то и отправлять его далеко не придется.

Сью ахнула, широко открыв рот.

– Господин ангел будет со мной?

– Может быть.

– Мы будем вместе!

– Не шуми так!

Феечка сразу прикрыла рот рукой. Я тоже замолчал, потому что вспомнил, что тетя не может слышать волшебных существ, а значит, мне самому стоило быть осторожнее.

– Пожалуйста, не шуми и веди себя хорошо.

– Хорошо.

– И не мельтеши так. Это отвлекает.

Я убедился, что тетя не пришла, и вернулся к полке, а Сью тихонько последовала за мной. Я снова достал кувшин и приклеил к нему серебристый волос. Фея, опустившаяся на полку повыше, наклонила голову.

– Госпожа Дух Воды?

– Воды?

– Дух.

– А, да, возможно. Но я точно не знаю. Мне дал его Лэнс.

– Лэнс, сладкий.

– Сладкий?

– Кай, тоже сладкий.

– Я не понимаю языка фей.

– Сью-сью-сью, – рассмеялась крошка, пожимая плечами. Закончив свою «операцию», я посмотрел на изображение ангела. Сью сделала то же.

Прошло около пяти секунд, и я начал волноваться. Вспомнилось, что у меня плана «Б» на случай, если ангел не оживет, не было. И тут он зашевелился.

– Ого! – не удержался я от возгласа.

Ангел захлопал крыльями и весело, но беззвучно заиграл на трубе. Движения создания были неловкими и по звуку напоминали шелест страниц. И все-таки он ожил! Круто.

– О-о-о! – вскрикнула Сью, несколько раз прикоснувшись к кувшину. Затем она указала на ангела и, глядя в мою сторону, закричала:

– Сладко!

– Да, точно.

Не совсем понимаю, что это значит, но, видимо, для фей – или для этой конкретной – слово «сладкий» имеет положительное значение. Я кивнул. Глупый хохот и радость ободряют больше уныния.

– Эй, Сью.

– Да-а? – ответила она, не отрывая глаз от возлюбленного. Интересно, примирилась ли она уже со своим именем?

– Если бы ты осталась в этом доме…

– С господином ангелом?

– Да. Теперь слушай внимательно.

Феечка обернулась и запорхала ко мне. Я попробовал посадить ее на тыльную сторону левой руки, как это делал Лэнс. Оказалось, что она почти ничего не весила: я почти не чувствовал ее тяжести. Было только ощущение, похожее на прикосновение хлопка.

– Для Марико это секрет, поэтому больше не давай ей заблудиться. Если вскроется, что ты здесь, у меня будут проблемы.

– С пути не собью.

– Я-то ладно. Могу и одежду наизнанку вывернуть.

– Кай-то, ладно.

– Я не очень-то рад.

– Не сладкий.

Что это с ней?

– Но я мыть! – пообещала Сью, потянувшись и подняв над головой руки. – В благодарность, всегда, мыть!

– Было бы здорово, конечно, но если Марико узнает – мне несдобровать.

– А если не узнает?

– Ты сможешь?

– Постараюсь.

– Тогда удачи тебе.

Сью снова рассмеялась и вернулась к ангелу, а я протер все полки и позвонил Лэнсу. Он не брал трубку: возможно, опять где-нибудь валялся. Еще восемь звонков – и он наконец ответил.

– Хэллоу? – послышался сонный голос.

– Ягненок украден, – сообщил я.

–…буду через час. Что Мари?

– Сейчас расскажу ей. Возможно, к твоему приезду я уже буду в петле.

Лэнс тихо рассмеялся и повесил трубку. Выйдя в коридор, я вздохнул.

Давно такого не было… Чего? Беспокойства? И его тоже, но… Давненько я не выходил из повседневности. Забавно осознавать, что я жив благодаря фее.

Я спустился по лестнице и направился прямиком к тете.