«Пресс-конференция», проведенная Лу Сычэном, вызвала огромнейший резонанс. Поначалу это выразилось в том, что среди голосов, яростно осуждающих Лу Юэ, появились, наконец, сомневающиеся. Потом публика чуть успокоилась и принялась думать и анализировать. Ответы Лу Сычэна были разрезаны на короткие ролики и выложены отдельно на крупнейшие платформы. Люди начали разбирать его слова под микроскопом, во всех деталях, как школьные тексты по литературе. Некоторые решили читать между строк и довычитывались до того, что обнаружили там заявление о недовольстве нынешним положением в киберспортивной среде, а также возмущение относительно предвзятости общества по отношению к киберспорту. Тун Яо с этого просто угорала. Вот так вот, Лу Сычэн провел всего один стрим и вдруг превратился в киберспортивного Лу Синя[55]!

Правда, смех ее длился недолго. Очень скоро она обнаружила, что на форуме «Тьебы» появилась новая мода: каждый раз, когда кто-нибудь снова предполагал, что это Смайлинг слила то самое видео, ему отвечали: «А пруфы будут?» После чего непременно постили гифку, где Тун Яо вскакивает с кресла, закатывая рукава и брызжа во все стороны крошками от чипсов. Под этим была подпись: «Да идите вы все! Я что, по-вашему, ФБР?!»

В общем, мем с ней в главной роли отбил у нее охоту смеяться над Лу Сычэном. К позднему вечеру Сяо Жуй с PR-отделом доработали-таки официальное заявление и сразу разместили в Сети. Всем остальным была дана инструкция: зайти в свои аккаунты на «Вейбо» и сделать репост.

После того как правда была обнародована и сами участники команды подтвердили ее, разместив у себя на страницах, весы общественного мнения постепенно склонились в одну сторону. Люди стали критиковать команду JK и говорить, что богатенькие детки вносят разлад в среду киберспорта. Конечно, некоторые по-прежнему считали, что у Лу Юэ были другие способы решить проблему, позвонить в полицию например. Но находились и те, кто вступался за него: «Да какой парень в юности не дрался? К тому же JK первые начали. Сами виноваты».

К тому времени, когда Тун Яо приняла душ и забралась в постель, новость все еще активно обсуждалась в Сети, но безумная перебранка с оскорблениями уже прекратилась. Люди нашли себе новую мишень – они массово рванули в комментарии на официальный аккаунт СК. Те, совершенно ошарашенные таким поворотом, поспешили выступить с заявлением: «Мы уже тысячу лет как продали команду JK! С нас не спрашивайте! Мы к этому не имеем ни малейшего отношения!» Словом, открестились всеми руками и ногами.

На этом все, можно сказать, и завершилось, так и не успев разгореться до небес. Тун Яо лежала, завернувшись в одеяло, и листала «Тьебу», читала комментарии и размышляла о том, что никогда в жизни еще не оказывалась в эпицентре подобной бури. А ведь те, кого так бурно обсуждают сейчас, – живые, реальные люди, они находятся рядом с ней… Это было очень странное ощущение – что она стала частью вот этого киберспортивного круга.

Девушка зевнула. Когда Пышка тяжелой поступью прошелся по ней трижды, отложила, наконец, телефон, пустила кота под одеяло, закрыла глаза и быстро заснула.

На следующий день случилось невероятное: Пухляш проснулся раньше полудня и, что еще более удивительно, лично готовил на всех еду. Правда, нечто не очень сложное: смесь карри, курицы, говядины и картошки. Тун Яо предположила, что еда – это просто первое, что пришло в голову человеку с лишним весом, чтобы загладить свою вину за вчерашние неприятности. Впрочем, она считала, что он и так уже достаточно пострадал: ему на три месяца урезали и зарплату, и премию. Очень возможно, что в ближайшее время ему придется перебиваться тем, чем поделятся товарищи по команде, когда будут заказывать еду.

– Жертвую добровольно пятнадцать порций желтой тушеной курицы с рисом, – сказала Тун Яо.

– Не стоит, – не оборачиваясь, ответил Пухляш, который в это время, надев фартук, возился с ингредиентами для карри. – Я это заслужил.

Девушка встала на цыпочки и со вздохом похлопала его по растрепанной голове. При всем сочувствии к Пухляшу она была слишком голодна, чтобы оставить его в покое. Подпрыгивая от нетерпения, она следовала за ним хвостиком и каждые три минуты спрашивала: «Хочешь, порежу мясо? Хочешь, почищу картошку? Хочешь, вымою кастрюлю?» – так что он в итоге не выдержал и попросту выгнал ее с кухни.

Примерно через час Тун Яо, до смерти голодная, сидела с края стола, а «спящие красавцы» только-только начали спускаться. Когда все устроились за столом, Пухляш начал приносить из кухни тарелки с карри. Когда он ставил одну перед Лу Юэ, парни встретились взглядами. И Тун Яо, расположившаяся рядом, прямо кожей почувствовала, как сгустилась атмосфера неловкости, хоть выжимай… Толстячок опустил тарелку на стол и тут же сбежал, а Лу Юэ, не говоря ни слова, сходил на кухню за ложкой и принялся есть с совершенно непроницаемым лицом.

Тун Яо шмыгнула носом, взяла деревянную ложку и зачерпнула рис. Мяса в этом рисе было негусто – на тарелке лежало буквально по кусочку того, кусочку сего… Попробовав блюдо, Кот пожаловался:

– Пухляш, даже если тебе урезали зарплату – ну неужели ты не мог купить еще хотя бы килограмм мяса?

– Вообще-то, да, я же видела, ты ведь довольно много резал… – добавила Тун Яо.

– Кто не хочет есть – мне отдайте, – заявил толстяк, который уселся за стол последним, когда закончил все хлопоты.

Девушка с сочувствием посмотрела на Кота, но больше ныть не рискнула, а вместо того занялась своей долей карри. И вдруг, зачерпывая практически пустой рис, она краем глаза заметила – что-то не так. В то время как все вздыхали над парой жалких кусочков мяса, ее сосед каждый раз подносил ко рту то курицу, то говядину. Некоторое время она наблюдала за ним, потом, наконец, отложила ложку, вытерла рот салфеткой и окликнула Лу Юэ.

– Что? – отозвался тот.

Без всяких церемоний девушка двумя пальцами подтянула его миску, здоровенную, как цветочный горшок.

– Ты чего? – Лу Юэ приподнял брови.

Тун Яо отобрала его ложку, разгребла ровненько уложенный рис и увидела под ним толстый слой из разного мяса.

– Офигеть! – во весь голос сказала она. – Пухляш, ты серьезно? Ты спрятал добавку для любимчика? Я думала, такие фокусы вышли из моды еще во времена моей мамы!

Все:

– !

Пухляш:

– !!!

Лу Юэ:

– …

Мин отложил ложку, вытер губы салфеткой, понимающе улыбнулся и вздохнул с интонацией старика:

– Ох уж эти дети…

Пухляш покраснел, зло зыркнул на Тун Яо, схватил свою миску и стремительно, будто в панике, убежал в свою комнату. А напоследок еще и хлопнул дверью.

Лу Юэ бесстрастным взглядом проводил это позорное бегство. Однако через несколько секунд Пухляш вновь открыл дверь и выскочил на лестницу так быстро, словно кто-то подпалил его зад. Повернувшись к обеденному столу, он низко поклонился:

– Лу Юэ, я был неправ! Я не разобрался ни в чем и втянул тебя в эту дурацкую ситуацию. Прости!

И, не дожидаясь реакции, он поспешно развернулся и убежал в свою комнату, как будто боялся, что его извинения не примут. И опять хлопнул дверью.

Извинения Пухляша стали для всех неожиданностью. За столом на некоторое время повисла тишина. Первым секунд через десять заговорил Лу Сычэн:

– Если он так продолжит хлопать, эта дверь отвалится на хрен.

Потом он окинул взглядом всех замерших за столом и сказал капитанским тоном:

– Ну и чего вы уставились? Ешьте.

И все послушно опустили головы и заработали палочками. Лу Юэ, покосившись на Тун Яо, забрал обратно свою огромную миску вместе с ложкой. А Сяо Жуй улыбнулся:

– Ну вот и славно. Раз уж даже Пухляш не против, значит, больше нет возражений насчет возвращения Лу Юэ в команду. Вот и решено. Лу Юэ, я чуть попозже попрошу кого-нибудь принести тебе новый контракт, чтобы ты взглянул. Завтра надо подать список на новый сезон, послезавтра фотосессия, вот как раз все и успеем.

Пока менеджер планировал вслух, на лице у Тун Яо появилось выражение, как у того негра из мема, где вокруг его головы нарисованы вопросительные знаки.

– В смысле «решено»? В смысле «нет возражений»? А что, возражения были только у Пухляша? А я? А я? А я?! У меня есть возражения!

– Новичкам всегда нужен запасной игрок, – сказал Сяо Жуй.

– Я, может, раньше как профи и не играла, но мозги-то мне пудрить не надо.

– Но это правда. Вот хоть на Чэна посмотри. Он тоже поначалу был игроком на замене. А через год сам отправил Иерофанта на скамейку запасных.

Недоумения на лице Тун Яо стало еще больше:

– Погоди, это ты сейчас меня убедить пытаешься… или что?

– Я просто пытаюсь сказать, что настоящее золото всегда засияет. Взгляни на брата Чэна, взгляни на Иерофанта – их одинаково уважают. Они оба лучшие в своем регионе, все кэрри дрожат от их дьявольских когтей. Они самые сильные «свет и тень» в истории «Шторма и порядка».

Тун Яо посмотрела на Лу Сычэна. Как и ожидалось, он лишь презрительно фыркнул на это все. Затем повернулась к Лу Юэ, который в этот момент, держа ложку в руках, взглядом исследователя изучал ее с головы до ног. Потом бросил ложку и тоном, полным высокомерия и холодного равнодушия, сказал:

– Это вот она-то «свет»? Всего один раз проиграла корейцам и тут же напилась в хлам, устроив тут истерику с катанием по полу? Спасибо, мне такого «света» не надо.

– Что ты сказал?! – возмутилась Тун Яо. – А ну повтори! Давай, повтори!

Лу Юэ отвернулся. Тогда девушка вытянула ногу и под столом пихнула капитана, который спокойно ел, опустив голову:

– Он говорить не хочет, тогда ты скажи!

После нескольких пинков по коленке Лу Сычэн не смог и дальше притворяться мертвым. Ему пришлось поднять голову и взглянуть на этих двух крикунов из старшей группы детского сада, которые опять что-то не поделили. И бесстрастно спросить:

– Что я должен сказать?

– Что твой младший брат вконец обнаглел! – Тун Яо была адски зла, аж ноздри раздувались.

– А, – ответил Лу Сычэн и сделал движение подбородком в сторону Лу Юэ. – Ну, кто первый, тот и прав. Кто тебе виноват, что ты так поздно вернулся? И еще… у нее пул персонажей куда шире, чем у тебя. Так что веди себя скромнее.

– Слышал? – Тун Яо двинула соседа локтем. – Слышал? Слышал? Кто первый, тот и прав! И пул у меня ого-го! А у тебя с чайную ложку!

Удар локтем был чувствительным. Лу Юэ перестал есть и недовольно посмотрел на брата:

– Ты-то почему за нее заступаешься?

Тут все тоже посмотрели на Лу Сычэна с немым вопросом в глазах: «Почему ты за нее заступаешься?» Капитан даже замешкался слегка, но потом ответил своим обычным спокойным тоном:

– Хочу и заступаюсь. Не твое дело.

Младший брат скривился. А Лу Сычэн посмотрел на Тун Яо:

– А ты не верещи. Если ты не в курсе, на больших соревнованиях всегда заявляют запасных игроков на случай форс-мажора, это нормально. Все будет зависеть от результатов летнего сезона. Если хочешь закрепиться в основном составе, добивайся этого своим мастерством.

Тун Яо надула щеки. Сяо Жуй отложил ложку и зааплодировал.

– Прекрасно. Это самый справедливый подход, который я видел за всю работу менеджером команды!

Тун Яо:

– !

Лу Юэ:

– !!!

«Справедливый? Вот это, мать его, справедливый?!»