В романе, в который я попала, целых четыре главных героя-мужчин. Кстати, Найн, кажется, если и появлялся, то только среди массовки. Я не помню, чтобы он упоминался в книге. Если бы не я, скорее всего, они с Юри даже не столкнулись бы. В романе вообще редко упоминались оборотни.

Короче говоря, характеры у главных героев разные, но на деле все четверо до ужаса шаблонные – прямо-таки сборная солянка всего, что только может понравиться читательницам типичного реверс-гаремника. Иан – наследный принц, добрый, галантный красавец с мечом. Джейк – холодный, молчаливый, но под внешней суровостью скрывает ранимую душу. А еще он меткий снайпер-красавчик. Джек – дикий, свободолюбивый оборотень, грубоватый, но притягательный, как и положено экзотичному герою, выходцу из другого народа. И наконец…

– Юри! Сегодня я приготовил для тебя не только песнь любви! Я, между прочим, еще и розы из Мите привез! Из тех, что с драгоценными лепестками! Представляешь, во всей империи их почти не достать! С трудом наскреб одну повозку – и до сих пор жалею, что не нашел больше.

…Пикок. Глава крупнейшего торгового дома империи, по совместительству баснословно богатый красавец.

Каждый раз, дойдя до сцены, где он прищуривается и лукаво улыбается, тысячи читательниц визжали от восторга. Неудивительно: из всех четырех он был «упакован» лучше всех – и с отрывом лидировал в списках фаворитов. Я, признаться, и сама зачитывалась сценами с его участием, сложив руки в замок и смакуя каждую фразу. Однако…

– Господин Мелоди, я слышала о том, что розы с драгоценными лепестками – роскошь, доступная только в Мите. Спасибо, но они слишком дорогие, я не могу принять такой подарок.

– Ну что ты, Юри. Это для меня не сложнее, чем пару пирожных купить. Пустяки.

– Ха-ха… нет, правда, я…

– Прими! Прими! Прими!

Пикок и глазом не моргнул в ответ на страдальческое выражение Юри – его и без того самодовольная физиономия буквально кричала: «Смотрите все, я чертовски богат!» Глядя на него, я мысленно собрала последние ошметки романтики, которые были мне дороги в той книге, и с чувством отправила их прямиком на свалку к прочим разочарованиям. А он тем временем только лениво подмигнул – и, как по команде, тридцать оркестрантов и певец, прирожденные подхалимы, взвыли хором:

– Прими! Прими! Прими!

Улыбка на лице Юри застыла, отчего ее лицо стало больше походить на маску.

Пикок, ни на что не обращая внимания, с нарочитым изяществом распахнул дверцу своей ослепительно сияющей кареты. Наружу, сверкая всеми цветами радуги, высыпался целый поток роз с драгоценными лепестками. Эти розы… В поместье Фоддебратов таких всего три-четыре штуки. Стоят до неприличия дорого, а пользы от них ноль. Красивый мусор, иначе не скажешь. Получить целую телегу такого добра – только головная боль, никакой радости.

– Смотри, как они прекрасны! – Пикок лукаво прищурился. – Хотя, разумеется, и близко не сравнятся с тобой, Юри!

– Ох… действительно красивые, – без выражения, будто читая по учебнику, отозвалась Юри.

Я мысленно аплодировала. На месте Юри я уже давно бы сбежала вниз и отхлестала его этими розами по самодовольной физиономии. Но она не могла позволить себе подобных вольностей.

– Такие прекрасные розы станут еще лучше, если вы уткнетесь в них носом и задох…

Отмена аплодисментов. Я торопливо зажала Юри рот. В ее взгляде сверкнуло безумие. Ну еще бы – наверное, неприятно участвовать в этих показательных выступлениях перед посторонними. Видимо, терпение Юри окончательно лопнуло: сколько можно терпеть подобные визиты? Но если бы она дала себе волю и выместила злобу на Пикоке – мы бы получили альтернативную версию романа, и называлась бы она «Ее возлюбленные: Несчастливый конец».

Этот Пикок только с виду добрый. На самом деле он насквозь гнилой, классический яндэрэ[1], одержимый нездоровой любовью безумец, который мило щебечет и улыбается, пока строит планы, как засадить тебя в клетку.

И его торговый дом «Павлин» такой же: внешне приличный, а на деле настоящий притон, где зарабатывают миллионы на разных темных делишках. Да что там, в романе он называет Юри «своей канарейкой», пытается запереть ее в золотой клетке, а в альтернативной концовке и вовсе держит в подземелье как игрушку, а потом… убивает. Теперь-то я понимаю, что это клинический псих. А ведь тогда я, как и многие, пищала в комментариях: «Ах, какой страстный, одержимый любовью герой!» Теперь мне даже стыдно за то, что я это писала.

– Кстати, а кто вы такая? Неужели очередная аристократка, которая хочет заполучить Юри в служанки?

Пикок смотрел на меня с мерзкой ухмылкой, и мне пришлось всеми силами сдерживать внезапную волну отвращения. В ответ я лишь холодно посмотрела ему в глаза. Вот он, взгляд, полный убийственной ласки. Вполне возможно, Пикок как раз думает, как меня устранить за то, что я вмешалась в их разговор и прикрыла рот Юри. Я и бровью не повела.

– Раз уж вы спрашиваете, будет вежливо ответить. Я Мелисса Фоддебрат. Неудержимая милая злодейка, вестник власти, денег и хаоса.

Где-то сбоку Юри тихо прыснула, но я сделала вид, что не заметила. Пикок все так же лучезарно улыбался, но в глубине его глаз отчетливо читалось: «Что за безумная?» Я же, ухмыльнувшись, заслонила собой Юри, закинула ногу на подоконник и, жуя воображаемую жвачку, добавила:

– И с этой минуты я твоя соперница.

После такого заявления на нас вытаращились все – и Пикок, и его оркестр. Только Юри, с лету поняв мою задумку, согнулась пополам, стараясь не рассмеяться во весь голос. Да, я только что объявила этому павлину войну. Войну за Юри. Конечно, не потому, что я влюбилась в нее – просто наконец-то придумала, что делать.

Посудите сами: кого я видела до этого из мужских персонажей? Один – бабник с мечом, другой – хамоватый стрелок, третий – туповатый дикарь, четвертый – вот этот псих с навязчивыми идеями и мешками денег. И все эти ходячие катастрофы вешаются на милую, ангелоподобную Юри? И ждут, что я буду спокойно на это смотреть? Да ни за что. Эта девочка слишком мягкая, чтобы их отшить, а они только втягивают ее в свои грязные игры. Да, возможно, со мной эти типы ведут себя по-свински только потому, что я злодейка, а с Юри они паиньки… Но что-то мне подсказывает, что если уж мужчина плохо обращается с одними женщинами, он так же относится и к другим.

Конечно, если Юри полюбит кого-нибудь из них – пусть. Но пока она испытывает к ним лишь отвращение, моя святая миссия – как человека, который обожает роман, обязан ей жизнью и, возможно… станет ей подругой, – проста: избавиться от этих паразитов.

– С этого момента Юри под моей защитой, – я сверкнула глазами, вперившись взглядом в Пикока. – Таких наглых особей, как ты, даже на пушечный выстрел к ней не подпущу.

– Ха… Юри, что эта женщина несет?

Пикок, который опешил от моей наглости, натянуто, судорожно дернул уголками губ и смерил меня испепеляющим взглядом. Я смотрела на него из окна, сверху вниз, и, чтобы это сделать, ему пришлось задрать голову. Признаюсь, это приятно грело душу. Я небрежно подмигнула Юри, и она, едва сдерживая смех, выдавила из себя:

– Х-хм… Не знаю…

Пикок изобразил оскорбленного и глубоко возмущенного влюбленного, но, к несчастью для него, Юри этого уже не видела – она едва не падала на пол от неудержимого хохота. Я решила не растягивать сцену и поставить точку:

– Вот что я тебе хочу сказать. Перестань докучать Юри и проваливай. Хочешь помериться со мной силой – запишись заранее. Пока! – я сладко улыбнулась, спрыгнула с подоконника и захлопнула окно. Для верности еще и шторы задернула.

Снаружи раздалось раздосадованное бормотание и крики, но я с чистой совестью их проигнорировала.

– …Пф-ф-ф! А-ха-ха-ха! – Юри наконец-то сорвалась на громкий, искренний смех.

– Хм, извините, что повела себя так самовольно, – с легким смущением заметила я.

– Да что вы, – Юри вытирала выступившие от смеха слезы, – это было великолепно… Видели его лицо? Господи… а-ха-ха!

Заливаясь смехом, Юри смахивала слезы и покачивалась, как надутый воздушный шарик. Я лишь пожала плечами и слегка улыбнулась: пусть посмеется, она это заслужила. Но, отведя взгляд, я заметила у двери застывшую фигуру. Там стоял Найн. К счастью, уже в человеческом обличье – значит, успел вернуть себе рассудок. Но… сколько он тут пробыл? Стоял тихо, как тень.

Впрочем, в голову тут же пришла мысль: вот ведь удача. После такого зрелища мне будет гораздо проще просить Юри о том, чтобы она ему помогла. Отличный побочный эффект моего «представления».

– Найн, ты что там стоишь?

Он не ответил. Вместо того чтобы, как обычно, достать бумагу и ручку, он неподвижно смотрел на меня пустыми глазами. Лицо его побелело, будто он увидел призрака, а в глазах застыл ужас.

– Найн?

Он метнул полный муки взгляд на меня, а потом на Юри, а затем резко развернулся и убежал прочь по коридору. Что случилось?.. Я ошеломленно уставилась на опустевший проем двери. Он что, испугался? Увидел, как я нахамила Пикоку, и теперь боится его мести? Но откуда ему знать, кто такой Пикок?

Чем дольше я думала, тем больше возникало вопросов.

* * *

С того дня Найн был будто сам не свой. То смотрит на меня печальным взглядом, как будто мы расстаемся навсегда, то, грустно улыбнувшись, отводит глаза, то прикладывает руку к груди и тяжело вздыхает. Иногда поглядывает на нас с Юри, медленно кивает – и уходит прочь с видом брошенного парня, который увидел, как бывшая веселится с новым ухажером.

Для переходного возраста уже поздновато. А может, этот волчонок где-то начитался романтики и теперь особенно тонко чувствует? Мне и правда было любопытно, что с ним стряслось… Но вдруг появилась проблема поважнее. Пикок, который три дня подряд сидел у ворот особняка Элизабет после моего «объявления войны», наконец соизволил со мной заговорить:

– Мисс Фоддебрат. Не могли бы вы на минутку выйти?

– А с чего бы?

Я как раз сидела у окна, напоказ сосредоточенно полируя меч.

– Ха-ха… Просто на пару слов. Можно?

– Прямо оттуда и говори.

Улыбка на лице Пикока едва заметно дрогнула. Я приторно улыбнулась ему, демонстративно глядя сверху вниз. Да-да, стой там хоть до посинения – все равно без разрешения сунуться сюда не рискнешь. Похоже, Пикок понял этот немой посыл: его глаза сузились, плечи едва заметно дернулись.

Впрочем, он прекрасно знал, что соотношение сил не в его пользу. Между свитой Пикока и семьей Элизабет сложились весьма своеобразные отношения: сильнейшие маги, живущие в этом доме, при желании могли бы превратить непрошеных гостей в аппетитный шашлык. Так что в башню им путь заказан, остается лишь торчать у ворот. Для рода Элизабет компания была все равно что надоедливая заноза, но гнать их силой бароны не решались. Все-таки Пикок – глава крупнейшего торгового дома империи. Наступить на хвост «павлину» – значит остаться без поставок продовольствия. Магия, конечно, творит чудеса, но ей не прокормить целое поместье. Даже такие затворники, как Элизабеты, едят и пьют.

Так что обе стороны словно замерли в ожидании, не решаясь перейти к действиям. И, видимо, так бы все и продолжалось – Пикок с комфортом обустраивал бы свою резиденцию прямо посреди пустоши, Элизабеты молча негодовали бы и терпели, – если бы не я.

– Прошу вас. Не соблаговолите ли вы, благородная леди, снизойти до разговора с жалким простолюдином вроде меня? – в голосе Пикока, хоть он и улыбался, сквозила едкая насмешка, но просьба есть просьба, так что я наконец встала с места.

– Ну, раз уж ты так просишь… спущусь.

Если честно, я с самого начала была не против выяснить с ним отношения. Просто решила немного покапризничать, отомстить ему за то, что он три дня топчется на месте и не знает, с чего начать. Пикок наверняка понял, что я нарочно его злю, и затаил обиду.

– Йона, пойдем со мной. И ты тоже, Найн.

Я начала спускаться по лестнице – в аккуратном вечернем платье, с блестящим мечом на поясе. Йона, рассеянно хлопая глазами, шла за мной, а Найн, наоборот, сделался очень сосредоточенным. Вдруг раздалось:

– Леди Мелисса!

А я-то думала, что эта безнадежная обожательница своих братьев уехала навестить старших… Когда же она успела вернуться?

– А, Юри.

– Вы в порядке? Вы ведь идете к… к этому человеку… Может, мне пойти с вами?

– Нет, Юри, мы сами справимся, – я мягко улыбнулась. – Ваши глаза и уши слишком ценны, чтобы марать их общением с подобными типами.

Да и, если уж начистоту, для Юри приближаться к Пикоку – значит почти гарантированно угодить в мешок и стать жертвой похищения. Я улыбнулась и показала Юри большой палец:

– Не переживайте. Вы ведь знаете, какая я сильная? Герцогская дочь точно не проиграет какому-то павлину. Скоро я с ним расправлюсь – и попрошу вас об одолжении.

Юри рассмеялась, хотя в ее улыбке читалось беспокойство:

– Конечно. Просите что угодно.

Видно было, что Юри еще тревожилась, но все же позволила мне уйти.

Мне всего-то надо было спуститься во двор. К чему столько приготовлений? Ну да ладно. Я спокойно и решительно вышла за порог.

– Эй, недопавлин!

– …Вообще-то, я – сам Пикок Мелоди, – ответил он с сияющей улыбкой. – Было бы приятно, если бы вы запомнили мое имя.

Я небрежно махнула рукой и громко фыркнула, не купившись на его напускную вежливость. Вблизи Пикок был еще выше, чем казался издалека, и мне пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. На нем был чертовски дорогой костюм из добротного шелка, рукава украшала вышивка ручной работы, на груди – брошь, на ногах – сапоги редкой модели, возможно, даже сделанные на заказ. Перчатки – будто из шкуры дракона. Такое чувство, что его преследует призрак, который навязчиво шепчет, что надо как можно более явно выставить напоказ, насколько он богат.

– Ну ладно. Хотя какой смысл запоминать имя противника? Ты ведь слышал, что я сказала в прошлый раз. Давай к делу.

Я пожала плечами и уставилась Пикоку прямо в глаза.

– Ага… Ладно, начнем.

– Ну да, – я пожала плечами. – Все равно имя соперника мне без надобности. Я ведь говорила: давай ближе к делу.

– Ха-а… – протянул Пикок, вздохнул и изогнул губы в мягкой улыбке. Улыбка, к слову, из серии: «И что же мне сделать с этой нахалкой?» Бр-р. У меня аж мурашки поползли по шее.

Юри и правда стоило держаться от него подальше, но я-то могу ему дерзить, потому что у меня есть козыри в рукаве. Пикок – сумасшедший, который мечтает о том, чтобы похитить и подвергнуть свою «возлюбленную» пыткам – но только ее. В романе к Мелиссе у него не было даже толики симпатии – и единственное, что ей грозило в книге, – это отдать ему слишком много денег. Впрочем, нет. Однажды он все-таки придумал план ее убийства. Но в исполнение так и не привел.

В общем, бояться мне нечего. Он даже не считает меня достойной мишенью.

Скорее, думает, что мараться об меня – себе дороже. И все-таки, на всякий случай, я выжимаю из себя максимум наглости, чтобы быть как можно более неприятной и несимпатичной. К тому же – даже если полезет, я уверена, что смогу его прижать. Мне уже довелось побороться с оборотнем, и сейчас я вполне в форме.

– Мисс Фоддебрат. Я вызываю вас на поедин…

Полетевшую в мою сторону перчатку я перехватила в воздухе с ловкостью ниндзя.

Пикок замер, маска любезности стерлась с его лица. Я усмехнулась. Серьезно? Вызвать на дуэль броском перчатки? Он точно перечитал романов. И ради этого он три дня караулил меня под окном? Хотя в окно кидать перчатку было бы не очень солидно.

– Дуэль, говоришь? – я покрутила перчатку и сладко улыбнулась.

– Дуэль… но не совсем в привычном смысле, – уточнил Пикок, сжав зубы.

– Что, ты правда умеешь драться?

В книгах он славился острым умом, а не мечом. Я уже было радостно вытащила клинок, но Пикок замахал руками:

– Нет-нет! Не в этом смысле! Давайте выберем другой формат поединка!

– А, то есть не мечи, а пистолеты?

– Н-нет! Прошу вас, давайте вести себя как цивилизованные люди!

Цивилизованные, говоришь? Вообще-то, и мечи, и пули – часть цивилизации. Просто темная. Нет, он явно не из тех кто станет драться без гарантий победы.

– И как, по-твоему, выглядит «цивилизованная» дуэль?

– Прежде чем мы решим, предлагаю определиться со ставками.

Ага, начинает юлить. Если сейчас скажет, что состязание будет на скорость устного счета или знание эпоса, я не постесняюсь отдубасить его рукояткой меча.

– В дуэлях принято ставить на кон свою голову. Или ты что-то другое имел в виду?

– Да зачем мне ваша голова?

– А вот мне твоя не помешает.

Он промолчал.

– Ну? Если не головы, то что? Неужели Юри? Если ты всерьез хочешь решать судьбу человека дуэлью, ты полнейший негодяй. Юри не вещь. И если ты такое еще раз ляпнешь, я твою голову точно повешу на стену как трофей.

Пикок выдержал паузу, а потом с натянутой улыбкой сказал:

– …Конечно нет. Просто… если я выиграю, ты покинешь этот дом.

То есть решил избавиться от меня, чтобы добраться до Юри. Глупец. Считает, что как только я исчезну, Юри тут же примет его с распростертыми объятиями. Ну да ладно. Что думать, надо выигрывать. Я скрестила руки и кивнула:

– А если выиграю я, ты убираешься из Липтуна.

– …Хорошо.

Похоже, он тоже не сомневался в своей победе.

– Тогда выкладывай. Что у нас будет за дуэль?

Будь у него хоть капля стыда, он бы предложил хотя бы внешне честный формат. Не станет же он в открытую выбирать то, что выгодно ему? Пикок прищурился и расплылся в своей показушной улыбочке:

– Тайное сокровище, – сказал он. – Каждый из нас принесет то, что считает самым дорогим и ценным в мире. И победит тот, кто первым угадает предмет противника.

Чертов романтик. Чертов хитрец.

* * *

– С чего это вы вдруг согласились на такой поединок? – спросила Йона, подавая мне стакан со льдом.

И почему этот айс-ти здесь так популярен? Что ж, у магов свои странности. Я небрежно приняла стакан и пожала плечами:

– Чтобы не морочил мне голову.

И это была чистая правда. Пикок был достаточно наглым, чтобы предложить спор, очевидно выгодный только ему. И даже если бы я заявила, что это нечестно, он бы и ухом не повел. В итоге пришлось бы тратить время на бессмысленные препирательства. А посвящать свои силы и лишние минуты этому отморозку – нет уж, увольте. Каким бы он ни был красавчиком, связываться с ним себе дороже. Так что я согласилась на дуэль на условиях этого наглого павлина, запустила брошенную мне перчатку обратно и вернулась в башню пить чай.

– Да и в конце концов… мне всего лишь нужно победить.

Я неторопливо сделала глоток. М-м-м, вкусно. Лимон? А есть с персиком? Пока я размышляла о вкусовой палитре местного холодного чая, Юри с беспокойством наклонилась вперед:

– Простите, я уверена, что вы очень сильны, но Пикок настолько богат, что даже Его Величество с ним считается. Все самое дорогое и ценное в этой стране наверняка уже принадлежит ему.

Справедливо. Не то чтобы я считала себя особенно сильной, но беспокойства смышленой и добродушной Юри были обоснованны. Пикок не зря придумал испытание про самое дорогое и ценное.

Как и полагается героям женских романов, его богатство не ограничивалось какими-то жалкими миллиардами. По словам автора, при желании он мог бы купить целое королевство. Противно, но отрицать нельзя: в том, что имеет денежный эквивалент, мне его не одолеть. Что бы я ни притащила, он придумает что-нибудь дороже и роскошнее. Но у меня есть такая ценность, какую он даже вообразить не сможет.

– Спасибо, что беспокоитесь, Юри. Но, – я расплылась в ухмылке и поставила пустой стакан на стол, – каким бы несправедливым ни выглядело пари, я слишком не люблю проигрывать.

И мой взгляд остановился на том, что бесценно в этом мире и существует лишь в одном экземпляре.

– Это… – Юри проследила за моими глазами и растерянно замерла.

– Каким бы хитрым он ни был, это он ни угадать, ни оспорить не сможет, – я ухмыльнулась.

Для него не существует ничего, кроме денег и красивой обертки. Так что, когда я покажу ему это, он подавится собственной самоуверенностью. Я неторопливо повела плечом:

– Йона, налей-ка еще чайку.

* * *

1. Судьей, знающим правильные ответы обеих сторон, назначается Юри Элизабет. Юри обязуется соблюдать беспристрастность и немедленно подтвердить правильность ответа, как только одна из сторон выскажет верную догадку.

2. Использование магии и специальных артефактов запрещено.

3. В случае, если предмет одной из сторон не соответствует критерию «самого ценного и дорогого», сторона объявляется проигравшей.

4. Игру начинает Пикок Мелоди. Вопросы задаются поочередно, отвечать можно только «да» или «нет».

5. Побеждает тот, кто первым угадает предмет соперника. Однако в случае, если угадавшая сторона принесла предмет, признанный менее ценным, проигравшая сторона вправе оспорить результат и предложить повторный поединок.

* * *

– Вот же мелочный гаденыш, – я цыкнула и швырнула на кровать длиннющий свиток, который только что притащил голубь, едва не надорвавшись по пути.

Это был, по сути, свод правил, составленный стороной Пикока. Читать его дальше не имело никакого смысла. Даже дату он назначил сам – через три дня. Видимо, времени не хватает прикупить что-то особенно вычурное и дорогое.

Я могла бы уже сейчас показать из окна один из моих изящных пальцев и этим выразить все свое мнение, но, если хочешь нанести хороший удар, придется немного подождать. Пусть строит свои планы и верит, что я пляшу под его дудку. Зато, когда его фантазии рухнут, падать ему будет больнее.

Единственная проблема: теперь, пока я его не размазала, мне нечем заняться.

А ведь я и до этого чуть на стену не лезла от скуки. Ну ладно. Все равно он мой предмет не угадает. Можно будет не напрягаться. Я скользнула взглядом по мечу. Может, заняться чисткой? Но я и так его отполировала, что теперь он блестит, как новый. Ладно, буду культурной барышней и почитаю что-нибудь. Вытащила с полки первую попавшуюся книгу. Вдруг Юри принесла для меня какой-нибудь роман? Но вместо любовных историй со страниц на меня смотрела древние письмена и будто пытались соблазнить. Я захлопнула книгу. Вот так. Зато подушка из нее выйдет отличная.

Я вздохнула и уставилась в потолок, мучаясь от скуки. И тут – как по заказу – раздался стук в дверь.

– Войдите! – с невольной радостью воскликнула.

На пороге стоял Найн, растерянный и слегка ошарашенный, с подносом, на котором были чай и печенье. Хоть он и избегал меня в последнее время, но все равно пришел ровно в нужный момент.

– Заходи, Найн. Ты как раз кстати, – сказала я, махнув ему рукой.

Он замотал головой, будто не смел сесть раньше хозяйки, и застыл в нерешительности. Какой он все-таки вежливый… И вдруг во мне проснулась озорная жилка. Провести время, дразня милого оборотня? Почему бы и нет.

– Ничего, – сказала я невозмутимо. – Я тебе помогу, Найн.

Он удивленно распахнул глаза. Я улыбнулась и мягко надавила на его плечо, усаживая в кресло.

– Мы в последнее время почти не болтали, да? – сказала я дружелюбно, но он все равно вздрогнул, будто от окрика. Я сделала вид, что не заметила, и не торопясь наполнила его чашку.

– Не напрягайся. Мы не настолько чужие, чтобы нервничать. Или тебе неприятно, что я так себя веду?

Он тут же замотал головой, да так резко, что мне пришлось сдерживать смех. Я подала ему чашку.

– Пей. Яд не подмешивала.

Услышав мою шутку, он достал блокнот и аккуратно вывел: «Даже яд из ваших рук я бы выпил с благодарностью».

– Э-э…

Казалось, это фраза прямиком из какого-нибудь исторического романа. Мне стало неловко. Пока я думала, что ответить, Найн, чуть усмехнувшись, вновь начал что-то писать. Я надеялась, это будет: «Я шучу», – но из-под пера появилась строчка: «Я серьезно». Я окончательно растерялась и выдавила из себя:

– Спасибо, конечно, хотя я не собираюсь тебя травить. Но если вдруг заподозришь яд – не пей, хотя бы кинь мне чашку в лицо. Отравиться – не лучший способ выразить преданность.

Ответ прозвучал чересчур сбивчиво. Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы он безоглядно доверял мне свою жизнь. Чрезмерная преданность может ощущаться тяжелой ношей. Да, я помогала ему не раз, но еще рано считать меня хозяйкой, за которую стоит отдать жизнь. Найн слишком добрый для этого мира. «Я так не могу», – написал он, и в его улыбке мне привиделась горечь. Должно быть, показалось.

Он склонился над блокнотом, и прядь небесных волос соскользнула на лицо. Наверное, мешает. Я потянулась, чтобы заправить ее за ухо. Ой… Перо в его руке дрогнуло, и строчка на листе поехала вкривь, оставляя за собой ряд каракуль. Вот ведь! Помешала ему писать. Я передумала убирать прядь с лица, провела по его волосам и убрала руку.

– Прости, я только помешала.

Найн медленно покачал головой. У него раскраснелись уши. То ли сердится, то ли… смущен?

– Тебя это… задело? – осторожно спросила я, но он лишь отвел взгляд и тихо вздохнул.

«Неужели опять обижается на меня?» – подумала я и в порыве неуклюжей заботы сунула ему в рот печенье. У него все еще не было ни языка, ни клыков, и есть он мог разве что такое маленькое мягкое печенье. Надо будет обязательно попросить Юри исцелить его, чего бы мне это ни стоило. Найн жевал осторожно, смешно, будто маленький бурундук. Мне стало его жаль. Наверное, он бы хотел поесть мяса, как другие волки, но не может… А тут еще и я его смущаю.

– Найн.

– В следующий раз буду спрашивать разрешения, прежде чем трогать. Прости.

Юноша молчал.

– Если хочешь, можешь и ты иногда трогать мои волосы, – проговорила я так, словно делаю ему великое одолжение.

Но почему-то Найн только глубоко и устало вздохнул. Или мне показалось?..

* * *

Наверное, это был самый мучительный момент в жизни Найна. Его госпожа, Мелисса, объявила себя соперницей в борьбе за Юри и даже собиралась сражаться за нее в поединке. Для оборотня, способного на преданность лишь одному человеку на протяжении всей жизни, участие в дуэли ради кого-то значило почти то же самое, что признание в любви.

Голова и так шла кругом от того, что Мелисса объявила себя соперницей Пикока. Но после того как она приняла приглашение на поединок, сердце словно разбилось на части. Ах, будь все иначе… Если бы он мог воспринимать ее лишь как госпожу – просто быть ее дворецким, вне зависимости от того, на кого она смотрит и к кому тянется…

Но что делать с сердцем, которое чуть не выскочило из груди, когда Мелисса с такой радостью пригласила его войти? И зачем он позволил себе выдать искренность, отвечая на ее шутку? Почему так хотелось расплакаться, когда она вдруг растерялась? Найн и сам не понимал. Не знал, чего хочет, не знал даже собственных чувств.

Когда пальцы Мелиссы коснулись его волос… Когда мимолетное тепло ее ладони скользнуло по щеке, и он, не сдержавшись, выронил перо… Желание, возникшее в ту секунду, будто вертелось на кончике его утраченного языка. Желание, в котором стыдно признаться даже себе. Поэтому на ее неловкое предложение он ответил лишь вздохом. Притворился, что все в порядке, и спрятал свои чувства в самый дальний угол души.

Дальше все было как обычно: вежливая беседа, совместное чаепитие. Пусть где-то под ребрами тянуло, он держал дистанцию, как подобает дворецкому, а Мелисса вела себя спокойно и непринужденно. Значит, и это стоит спрятать подальше, там, где он хранит все остальное. Найн сжал в ладони сложенный листок – короткую фразу, которую едва не выдал: «Пожалуйста… позвольте мне быть вам еще дороже». Показать ей листок ему никогда не хватит смелости.

* * *

Стояла глубокая ночь. Почти все уже спали, но один человек не мог сомкнуть глаз. Это был Пикок Мелоди. Он мерил шагами передний двор своего временного лагеря – незаконной, но уже почти дворцовых масштабов резиденции, разросшейся прямо перед башней Элизабет.

Шаг. Еще шаг. И снова шаг. Тень Пикока дергалась и металась в свете костра, отчего он казался еще более нервным и беспокойным. Очутись здесь Мелисса, она наверняка отвесила бы ему оплеуху и велела перестать мельтешить. Но Пикок был на взводе. Завтра, с рассветом, наступит день поединка. Не то чтобы он боялся поражения. О, вовсе нет. Ради победы он потратил столько, что… ну, хребет не сломался, но второй позвонок точно хрустнул. Тьфу. Из-за какой-то гадины… Пикок скривился. При воспоминании о Мелиссе Фоддебрат его накрывало волной ярости. Пикок влюбился в Юри с первого взгляда и пытался добиться ее расположения, но эта девица, внезапно возникнувшая невесть откуда, посмела объявить себя его соперницей!

Даже наследный принц и сам барон Элизабет понимали, с кем имеют дело, и не дерзили. Но эта Мелисса… Пусть за ней и стоит власть могущественного дома Фоддебрат, ее наглость все равно была возмутительна. Резкая, безрассудная, совершенно не стесняется в выражениях… Пикок, желая ее проучить, нарочно придумал такие условия, чтобы прижать Мелиссу к стенке. Он надеялся, что она начнет скандалить, но вместо этого получил… холодное согласие на поединок. Вот что его бесило больше всего. Лицемерие! Только что вела себя как безумная, сорвиголова, и вдруг такая покладистая. Как же мерзко, что рядом с такой женщиной Юри.

– Что ж, не люблю я играть в принцев, но… – пробормотал Пикок и вскинул глаза на башню дома Элизабет.

Унылое, мрачное здание. Если бы не маги, обосновавшиеся здесь, он давно бы снес эту рухлядь и построил для Юри дворец, достойный королевы. Они ведь одного поля ягоды, он и Юри. Оба из простолюдинов, оба рвались наверх. И он знал, что она мечтает о роскоши, о жизни среди сияния золота и драгоценностей. Что ж, он даст ей все это. Пикок не останавливался ни перед чем – проливал кровь, топтал тех, кто преграждал ему путь, и стал первым богачом империи. Мир жесток, и выживают лишь сильные. А значит, он снова победит. Раздавит Мелиссу и заберет свое.

Юри Элизабет, моя сверкающая принцесса. Я посажу тебя в самую прекрасную золотую клетку. И плачь же в ней только для меня. Звук раздался с неожиданной стороны. Пикок резко обернулся. И тут же расплылся в широчайшей ухмылке. Черный голубь – почти незаметный в ночи – вернулся. Тот самый, которого он три дня назад отправил к Мелиссе с правилами дуэли. На лапке птицы был привязан новый свиток. Конечно же, это не ответ от Мелиссы – она до этого не снизошла. Отлично. Пикок осторожно развязал узел и развернул записку. Ровными буквами там было написано:

«Ответ: боевой меч. Тот самый, что Мелисса всегда носит на поясе.

Стоимость оценивается примерно в пятьдесят миллионов золотых. В продаже не был, но цену подтвердят маги».

Пикок прыснул.

– Ха! Так это та древняя рухлядь?

Он усмехнулся. Да, раньше ему и в голову не пришло бы, что это и есть ее выбор. Какая приличная злодейка таскает с собой меч? И выглядел тот меч, честно сказать, как допотопный хлам. Но ответ оказался таким простым. Конечно, Мелисса – недалекая дурочка. Даже не поняла, что слуги могут шпионить.

Пикок вспомнил лицо горничной, которую видел в тот день, когда вызвал Мелиссу на дуэль. Теперь он знал и ее имя: Йона Уайтфолл. Бывшая дворянка из обедневшего рода. Женщина, которой кровь из носу нужны деньги, чтобы выжить и вернуть семье былое величие. Конечно же, это она прислала записку.

Поначалу, три дня назад, когда голубь вернулся с предложением: «Продам ответ за приличную сумму», – Пикок удивился. Но когда в доказательство ему прислали прядь волос Мелиссы, он понял, что это один из ее приближенных. Про дворецкого разузнать ничего не удалось. Это настораживало. Зато служанка – вполне возможный вариант. Он решил рискнуть и отправил деньги, а сегодня утром получил ответ. Вот такова человеческая верность. Пара купюр – и она полностью испаряется. Пикок даже почувствовал легкое сочувствие к Мелиссе, которая стала жертвой предательства. Он смял записку и, не моргнув, проглотил, затем так же легко свернул шею голубю и бросил его в костер.

– Ну вот, – протянул он с довольной улыбкой. – Теперь я спокоен.

Он наконец лег и уснул. Жаль, что покой его был недолгим.

* * *

Настало утро нового дня.

– Мелисса, вы готовы? – ко мне торопливо подбежала Юри.

И без того загруженная магическими тренировками, теперь она еще и стала судьей в этой дурацкой, навязанной Пикоком игре… Бедняжка.

– Разумеется! Готова на все сто! – я бодро ударила себя кулаком в грудь. – А вот вам, Юри, приходится из-за нас так мучиться. Чувствую себя обузой.

Юри ласково улыбнулась:

– Что вы, напротив, благодаря вам мне даже весело. К тому же для меня все это впервые.

Ангел. Она – ангел. Та, что излучает лучи добра и исцеляет души. О, Юри, о-о-о. Ощущая себя злодейкой, которую перевоспитывает святость героини, я поспешила сдержать восторги и зашагала к выходу.

Юри, как судья, отправилась вперед, чтобы переговорить с Пикоком. А я собрала Йону и Найна для последней «репетиции». Это была ключевая часть операции «Унизить Пикока», и мы втроем должны были подготовиться идеально. Да, немного подло, но что поделать – когда издевается не один человек, а сразу несколько, получается гораздо эффектнее. Хотя… кто первым начал давить числом и деньгами? Пикок. До сих пор не могу забыть тот ужасный оркестр. Хотелось не просто закрыть окно, а расколотить его к черту и швырнуть все это веселье подальше в небо.

Наконец подготовка была завершена, и я гордо вышла из башни. Сюда бы подошел саундтрек как в голливудских сценах, где герой идет навстречу судьбе.

– Как поживаешь, Пикок Мелоди?

– Прекрасно. А вы, миледи, как проводили эти дни?

Лицо Пикока выражало странное спокойствие. Смотрите-ка. Щечки румяные, лицо сияет, спал хорошо, да? А я спала еще лучше. Я уснула рано, в восемь вечера, и теперь на это намекали мой бодро приподнятый подбородок и непринужденная улыбка. Кулак Пикока едва заметно дернулся: он заметил, что на мне нет привычного меча, и даже не опустил глаз. Ну что ж. Мои кулаки не хуже меча, парень. Я чуть сжала руку и качнула ей, демонстрируя, что и без клинка могу впечатлить.

– Ну, раз вы оба здесь… Может, пожмете друг другу руки? – предложила Юри.

– Воздержусь.

– Я без перчаток.

Вежливость Юри была бесполезна, потому что столкнулась с ледяным равнодушием Пикока и моим откровенным нежеланием прикасаться к нему.

– …Тогда начнем сразу?

Мы встали друг напротив друга, а Юри, заняв место между нами, заговорила:

– Я знаю правильные ответы обоих участников. И они находятся в этих ящиках.

Юри легко взмахнула рукой – и в воздухе материализовались два огромных сундука, каждый мне по плечо. Ого. Магия. Похоже, Юри все-таки неплохо тренировалась.

– Я специально сделала их одинаковыми, чтобы вы не могли угадать ответ по размеру. Эти сундуки будут доказательством моей честности как судьи. Раз оба знакомы с правилами, перейдем сразу к вопросам.

Едва она закончила, как Пикок тут же пошел в наступление:

– Ваш предмет стоит больше пятидесяти миллионов золотых?

На его лице расцвела привычная приторная улыбка джентльмена. Пятьдесят миллионов… Перевести на корейские воны? Это несколько сотен миллиардов. Но откуда у него вдруг такая конкретная цифра? Знает что-то? Я едва сохранила спокойствие.

– …Да.

Пикок кивнул и ухмыльнулся с еще большим самодовольством. Я почувствовала, что здесь что-то не так, но задала свой вопрос:

– Это украшение?

– Да.

Ответил он сразу, без колебаний. Значит, я угадала. Хотя… драгоценностей в мире тысячи, так что круг не сильно сужается. Пикок улыбался так, будто не угадать его предмет после такого невозможно. Черт, надо было хоть немного изучить тему ювелирки. Он продолжил:

– Ваш предмет красив, даже если заключен в старую оболочку?

Что за дурацкий вопрос? Сначала конкретика, а теперь абстракция. Что он замышляет?

– Э-э… да.

Опять верно. Черт возьми. Но откуда он может знать?

– Драгоценные камни розового цвета? – уточнила я.

– Нет.

Жаль. Хотела забрать у него и подарить Найну. Сказала бы: «в цвет твоих глаз», как романтично… Я начинала нервничать, а Пикок, наоборот, сиял от радости. И выражение лица у него было коварное до невозможности. Как у сотрудника, который уже мысленно швырнул начальнику в лицо стакан кофе, положил заявление об увольнении и радостно вышел из офиса. Лицо человека, задумавшего что-то крупное. Наконец Пикок, выдержав эффектную паузу, приподнял уголки губ и сказал:

– Это он.

После его дальнейших слов я невольно усомнилась в собственном слухе.

– Это тот самый меч, что вы носили на поясе, верно?

Что? Я машинально тронула свой пояс. Разумеется, там ничего не было, но все тело будто заледенело. Как?..

– Что же вы молчите? Или я слишком точно угадал? – Пикок довольно усмехнулся, глядя на меня сверху вниз и явно наслаждаясь моим замешательством.

Я злобно сощурилась и уставилась на него. Что, черт возьми, происходит? Как это возможно?..

– Надо же, – холодно протянул он. – Неужели не подумали, что вас могут выдать? С людьми-то следовало быть построже.

От его ледяного тона я резко пришла в себя. Пришлось отвечать. Я сжала кулаки и произнесла:

– Нет.

– …Что?

Ну как так? Это же Пикок, мозговитый персонаж. Как он мог так легко угодить в настолько очевидную ловушку? Действительно впечатляет.

– Нет, – повторила я твердо.

– Этого не может быть! Не врите! Юри, она просто выкручивается, правда?! – лицо Пикока побагровело от гнева.

Юри, с трудом сдерживая смех, ответила:

– Увы, господин Пикок. Мелисса не обманывает. Это не меч.

А лицо Пикока принимало все более смешное выражение. Я довольно скривила губы:

– Жизнь – это не теория, а практика, тупица.

Ну что, пора поймать этого павлина за хвост?

* * *

Задумка была проста. Моя показная доброжелательность была лишь маской. Я подстраховалась и расставила для Пикока парочку ловушек. Ради развлечения. Конечно, уловки были не слишком изящными и уж точно не гениальными. Я всего лишь отправила ему записку, в которой ему предлагали узнать, что у меня за предмет. Чтобы вызвать доверие, приложила прядь волос – это была идея Йоны.

– На вашем месте я поступила бы именно так, – сказала она тогда.

– Йона… ты ведь никогда не думала меня предать?

– Ни в коем случае.

– Ну вот и отлично. Ты, конечно, циничная поклонница золотого тельца, но зато ты знаешь, что такое верность…

– Просто пока никто не предложил мне больше денег, чем вы.

– Эй!

М-да, после этого стоило бы еще разок хорошенько к ней присмотреться. Но, по крайней мере, я была уверена, что Пикок на своих людей тратит меньше, чем мой дорогой отец. Впрочем, даже тогда я не рассчитывала на стопроцентный успех. Когда Пикок прислал согласие и половину запрошенной суммы, я с трудом поверила своим глазам. Хотя, конечно, ухмыльнулась по-злодейски и сунула деньги в карман, радуясь, что наконец-то возместила часть потерь в своей тайной кассе.

Разумеется, я не просто взяла эти деньги. В ответ написала письмо. Конечно, назвать настоящий ответ я не могла, но зато раскрыла тайну другого сокровища. И добавила, что мой меч – это действительно редкий артефакт. Так что, можно сказать, Пикок получил весьма ценные сведения. Хотя вряд ли те, которые хотел.

– Да, мой меч и правда редкий и шикарный. Это факт, – пожала я плечами, глядя на ошарашенное лицо Пикока. – Но это неправильный ответ.

Честно говоря, смотреть, как он с гордостью высказывает «догадку», было даже как-то неловко. Такой умный, а на деле настоящий простофиля. Под моим взглядом его лицо стало красным, как спелый помидор, который уже пора снимать с ветки.

– …Вы меня обманули?

– Кто? Я? – невинно хлопнула глазами. – Ничего подобного.

Пикок злобно уставился на меня, но я лишь спокойно улыбнулась:

– Что, хотите сказать, что пытались перед честной игрой накопать на соперника компромат или выведать секреты?

Пикок мгновенно закрыл рот. Йона глянула на меня взглядом, который говорил: «А ведь это вы тут за кулисами работали, миледи», – но я ее проигнорировала. В конце концов, Пикока никто не заставлял попадаться на крючок. Вслух об этом он, конечно, сказать не мог. Поэтому вынужден был скатиться в банальную злодейскую реплику:

– Думаете, после такой… наглости я это просто так оставлю?

– Ну так брось еще перчатку. Я снова ее подхвачу.

Я лениво помахала ему рукой. Пикок дрожал от злости, и это даже портило его хорошенькое лицо. Жаль такую красоту.

– Ладно, – вмешалась Юри, явно сдерживая смех. – Давайте успокоимся и перейдем к следующему вопросу. Теперь очередь Мелиссы.

Я равнодушно пожала плечами и, видя, как Пикок до сих пор не может успокоиться, ляпнула первое, что пришло в голову:

– Ну что ж… тогда этот камень… синий?

Синие камни, кстати, отлично подошли бы к волосам Найна. Похоже, и сам волк понял, что мой вопрос, скорее, о нем, чем о предмете Пикока. Уши юноши мгновенно покраснели. Дурачок, что смущаешься? Это награда за твою преданность.

– …Нет, – наконец ответил Пикок.

Жаль. Было бы неплохо. И тут вдруг вмешалась наша судья.

– Ах, господин Пикок, – мягко сказала Юри. – Врать нехорошо. Мы договаривались отвечать честно.

Уголок его рта дернулся. Ого. Да этот парень даже не понимает, что за вранье здесь можно попрощаться с головой. Кто бы мог подумать, что он такой лжец по натуре… Я скрестила руки на груди и посмотрела на него сверху вниз:

– Серьезно? Врешь прямо при справедливой судье? Неужели не понимаешь, что тебя сразу раскроют?

А он точно умный? И тут меня осенило. Его называют гением? Ну так это всего лишь слова автора. В самой книге толком и не было сцен, где Пикок демонстрирует свой ум. Он просто получал фору, как и многие основные герои: решает любую проблему за пару глав, вмиг становится самым богатым человеком империи. Но герои книг не бывают умнее автора, который их придумал. Иными словами, Пикок Мелоди – лишь персонаж с амплуа гения, созданный не слишком умным писателем. Вот и все. Видимо, поэтому реальность отличается от моих читательских представлений: вживую некоторые персонажи оказались плоскими и более глупыми, чем были в книге.

– Значит, ответ на вопрос все-таки «да», – подытожила я. – Но не переживай, голубых камней тысячи. Сразу не угадаешь.

Я даже покровительственно похлопала его по плечу:

– Так что отвечай нормально и не пытайся меня одурачить.

Пикок был так оскорблен, что уже не хотел ничего отвечать. Спорить он не стал и больше не поднимал шум. Хотя и задавал странноватые вопросы:

– Это камень?

– Нет.

– Книга?

– Нет.

– Оружие?

– Нет.

– Сокровище… какого-нибудь королевства?

– Нет.

У него не получалось даже угадать направление. Хотя Юри, словно поручитель, подтверждала мои ответы, от постоянных «нет», которыми я осыпала Пикока, он выглядел все более жалким, будто пучок увядающего шпината. А я, напротив, вполне бодро перебирала вопросы, то угадывая, то не угадывая свойства сокровища, пока, наконец, не нащупала ответ. Неудивительно, я ведь читала роман.

– Правильный ответ – голубой бриллиант, известный как «Единственная госпожа волн».

Пикок молчал.

– Неправильно?

– …Прав…ильно.

Ответ, который Пикок буквально выдавил из себя, заставил меня вскинуть руки в победном жесте, но, поймав укоризненный взгляд Йоны, я быстро приняла более скромную позу, упершись руками в бока.

– Кхм! Что и требовалось доказать. Я угадала ответ даже в таком сложном поединке.

Юри радостно улыбнулась и открыла коробку, где лежал ответ Пикока. Там оказался огромный, размером едва ли не с человеческую голову, голубой бриллиант ослепительной красоты, от которой буквально рябило в глазах. Ого. Вживую он выглядел настолько дорогим, что я бы даже трогать побоялась – не то что Найну подарить.

Честно говоря, я до последнего сомневалась. Все-таки этот бриллиант с дурацким названием «Госпожа волн» по сюжету оригинала появлялся только под конец – когда Пикок делал Юри предложение. Причем до этого они даже не встречались! Я была уверена, что ради глупого состязания он не выложит свой козырь. Но теперь все стало понятно. Уверенности у него хватало: не каждый день вытаскиваешь на свет единственное наследие древней цивилизации, существование которой до сих пор вызывает споры среди ученых. Впрочем, признаю, причина у него была веская. Я посмотрела на сникшего Пикока с каплей сочувствия.

– Ну что поделать? Похоже, я выиграла. А значит, будь добр, исполняй условие и катись отсюда.

– Нет!

Он еще не сдался. Пикок ткнул в меня пальцем и завопил:

– Надо проверить твой ответ! У тебя даже достойного ответа нет, ты просто меня дурачишь! Я сам решу, правда ли твой предмет настолько ценный и дорогой.

Эх, чем сильнее он упрямится, тем более жалко выглядит. Я мягко перехватила его указательный палец и сделала вид, будто вот-вот его выверну. Нехорошо пальцами в людей тыкать. После чего обратилась к Юри:

– А что, вполне справедливо. Юри, открой мой ящик.

Она кивнула и открыла коробку. Там, как и ожидалось, было пусто. Ну, почти пусто – внутри лежал сложенный листок бумаги.

– Ха!

Пикок аж задохнулся от возмущения.

– Ты что, издеваешься?! Это, по-твоему, ценно и дорого?!

Он выхватил бумажку и сунул мне под нос, но я даже глазом не моргнула. Даже эту сцену мы заранее отрепетировали с Йоной и Найном.

– Конечно. Точнее, ценен не сам листок, а то, что на нем написано. Настоящий ответ в коробку не положишь. Но я ничего не прятала – вот он, прямо перед тобой.

– Видимо, вы еще не удосужились прочесть? Позвольте, мы озвучим.

Вперед как раз вовремя вышла Йона.

– Что самое прекрасное в мире? Сверкающий камень?

– Какой камень сравнится с моей красотой? – вставила я.

– Тогда, может, деньги, которых хватит, чтобы купить целое королевство? – Найн, не желая уступать, шагнул вперед и поднял табличку с надписью.

Я весело подмигнула:

– Сколько бы их ни было – все равно не дороже меня. Как можно поставить на меня ценник?

– Тогда самое ценное и дорогое может быть только одно.

Йона и Найн синхронно кивнули и эффектно указали на меня.

– …Не может быть.

Пикок ошарашенно таращился, как будто перед ним рухнул мир. Его пальцы разжались, и бумажка плавно спланировала на пол. На ней было всего одно небрежно выведенное имя: «Мелисса Фоддебрат». Когда Юри спросила, смогу ли я победить Пикока, я смотрела не куда-то вдаль, а в зеркало. С самого начала мой ответ был очевиден: я, Мелисса Фоддебрат. Что может быть дороже того, чью ценность невозможно измерить? Да, я не предмет, а живой человек. Но ведь правилами это не запрещено. А где нет точных правил – там всегда найдутся лазейки.

– Ч-что за бред! Это жульничество!..

Как бы он меня ни ненавидел, все же я человек. А значит, назвать мой ответ «неценным» означает оскорбить меня как личность. Перед любимой девушкой он, конечно, на такое не решился. Пикок захлопнул рот, не найдя, что ответить. Я расплылась в победной улыбке.

– Что ж…

Пора отправить поверженного павлина восвояси.

– Домой, нелегал. Время вышло.