Утром 11 августа медики поднялись и начали переносить пациентов в пункт сбора для врачей и медсестер из военного госпиталя. Лето выдалось жарким, трупы начинали разлагаться. Пришлось приступить к разведению костров для кремации. Деревья валялись повсюду, словно гигантское цунами выбросило стволы прямо на горы. Повсюду люди искали своих родных. В состоянии нервного срыва они забывали о простой порядочности. Те, кто кого-то искал, подходили к раненым, пристально всматривались в их лица и уходили со словами: «Нет, здесь никого нет».

Когда прибыли и приступили к своим обязанностям военные врачи и медсестры, Нагаи наконец-то смог подумать о собственной семье. Дети и бабушка были в безопасности – в горах, в четырех милях от города. Но Мидори! Спотыкаясь, он брел по склону холма в засыпанную пеплом пустыню, которая некогда была пригородом Ураками. Его терзали мучительные мысли о том, что он не бросился ей на помощь сразу же, как только его спасли в больнице. Он добрался до своего квартала. Уровень радиации здесь был еще сильнее, но Нагаи был преисполнен решимости хотя бы достойно похоронить жену под крестом на семейном участке.

Он с трудом разыскал свой дом – ни от него, ни от соседних жилищ не осталось ничего, кроме осколков черепицы и белого пепла. Что это чернеет там? Это Мидори! От нее остались лишь обгоревшие кости – череп, бедра, позвоночник. Он понял, что жена умерла на любимой кухне. С рыданиями он взялся за искореженное от жара ведро, чтобы собрать кости Мидори. Что поблескивает между осколками костей ее правой руки? Хотя бусины сплавились, по цепочке и кресту он понял, что это четки, которые он так часто видел в ее пальцах. Нагаи склонил голову и заплакал:

– Милостивый Боже, благодарю, что позволил ей умереть с молитвой. Матерь Скорбящая, благодарю, что была с преданной Мидори в час ее смерти!

Аккуратно собирая кости в ведро, Нагаи бормотал:

– Милостивый Иисусе, Спаситель, Ты пролил кровавый пот, неся тяжелый Крест к месту распятия. А теперь Ты пролил мирный свет на тайну страданий и смерти Мидори.

Он поднялся и медленно двинулся к кладбищу Акаги. Неожиданно его захлестнули чувства. Он остановился, опустил глаза на скорбный груз:

– Мидори, теперь твоим тайным утренним походам в монастырь Кольбе пришел конец. Ты ходила молиться обо мне. Спасибо тебе за это и за твою безграничную доброту. Прости меня! Прости за то, что воспринимал твою заботу как должное. Ты сидела дома, пока я эгоистично занимался своими исследованиями и получал повышения. Прости за то, что я не пришел к тебе, когда ты умирала. Пожалуйста, прости меня!

Он пошел дальше, но споткнулся, и кости загремели в ведре. Нагаи показалось, что он услышал слова:

– Нет, это ты прости меня. Это я должна просить прощения.

Он знал, что это лишь иллюзия, но яркие воспоминания о щедрости и готовности Мидори сделать все для своих близких заставили его почти поверить, что она ему ответила.

Обо всем этом Нагаи пишет в своей книге. Он похоронил останки Мидори на семейном участке на кладбище Акаги, «кладбище под красным деревом». Помолившись, он рассеянно вернулся к развалинам собственного дома и принялся ковырять палкой пепел. Что это за металлический комок? Его медали! Мидори так гордилась его университетскими и военными наградами, особенно орденом Восходящего солнца. Она чистила их и хранила в кедровой шкатулке. Теперь же они превратились в бесформенный комок металла. Изящный орден полностью исчез. Не это ли произойдет и со всей Страной восходящего солнца?

Все научные книги, заметки, истории болезней и рентгеновские снимки исчезли в пламени. Огонь уничтожил всю его драгоценную библиотеку. Нагаи печально смотрел на обгоревшие книги. Вдруг он заметил, что на верхней странице сохранился оттиск гравюры. Присмотревшись, он понял, что это стихотворение, которое он любил с детства. Стихотворение, написанное «святым японских поэтов», Какиномото. Какиномото был придворным в Наре в VII веке. Стихотворение это он написал, когда его изгнали в далекую префектуру Симанэ, где он тосковал по дому и больше всего по своей жене:

Мужья иногда любовно называли жен сестрами. Нагаи остановился не в силах продолжать. Только сейчас он по-настоящему осознал, что потерял все, что у него было, – книги, научные данные, дом, любимый собор, лучших друзей. Но главное – он потерял свою сестричку Мидори, верную, преданную и бесконечно любимую. Чувства, которые он сознательно подавлял, нахлынули на него, и Нагаи зарыдал. Сил у него не осталось – лейкемия, кровопотеря, радиация, отсутствие нормальной еды и отдыха взяли свое. Ноги его подкосились, он навзничь упал в пепел своего дома и потерял сознание.

В себя он пришел на следующее утро, на рассвете. Он почувствовал на своем лице свежий ветерок с залива, открыл глаза и увидел перед собой яркий свет. Что это? Уличный фонарь? С трудом сосредоточившись, Нагаи понял, что смотрит на Венеру, утреннюю звезду!

– Утренняя звезда, молись о нас, – автоматически пробормотал он.

В одной из его любимых молитв, Лоретанской литании, Утренней звездой называли Деву Марию. Нагаи ощутил острое желание помолиться Марии. С трудом встав на колени, он медленно начал перебирать четки. После этой молитвы он почувствовал себя воспрявшим и готовым завершить все, что уготовил ему Бог, прежде чем он сможет встретиться с Мидори.

Когда он направился в селение, где находились бабушка с детьми, уже рассвело. Вскоре он вышел из разрушенного города и зашагал по узкой горной дороге вдоль чистой речки. Нагаи умылся холодной горной водой, напился и задумался, как рассказать обо всем детям и бабушке. После смертей, дыма и пепла последних дней горы показались ему особенно красивыми и надежными. Китайский поэт прекрасно выразил его мысль: страна погибает, а горы и реки целы. Люди взрывают атомные бомбы, но солнце Господа светит. Ученый в Нагаи поправил его: «Солнце уже догорело наполовину, и когда-нибудь солнечный свет исчезнет, зеленые горы погибнут точно так же, как умерла моя жена, а мои книги и медали превратились в пепел». Евангелие тоже превратилось в пепел, но, шагая вперед, он твердил любимую строку: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут». Эта истина была прочнее гор и солнечного света. Вот ответ на ужасы и скорби 9 августа! Он повторял эту строку снова и снова, мерно шагая вперед – точно так же он читал строки Священного Писания во время марш-бросков в Китае. Нагаи чувствовал, как новая мантра захватывает его тело, дух и душу, и вместе с ней пришло осознание правильности. Мидори закончила свою работу и вернулась домой, к Богу. А что ждет его? Война скоро закончится – то есть наступит мир. Ему нужно будет искать дом для своих детей и бабушки, работать изо всех сил ради восстановления университета и собора. А через два-три года его ждет мучительная смерть от лейкемии. Путь к Богу и Мидори означает готовность мужественно встретить все это со словами Христа, его Полярной звезды, на устах. Все очень просто и однозначно – как эта узкая горная дорога, которая сейчас ведет его к тем, кто остался от его семьи. Он шагал, повторяя новую мантру, и чувствовал, как его захлестывает острое чувство благодарности.