Однажды дядя Тёма с Аней менялись. Он ей – ложку. Она ему – нарисованную кошку. Он ей – шапку. Она ему – прозрачную папку. Он ей – булку. Она ему – от яйца всмятку скорлупку. Он ей – игрушечный вертолет. Она ему – шапку задом наперед. Он ей – теннисный мяч. Она ему – бумажку от жвач. От смеха Аня наступила в корзинку для бумаг. Нога застряла.
– Так и ходи! – сказал дядя Тёма.
И Аня стала так ходить. Ходила-ходила да и нашла в буфете вставную челюсть.
– Твоя? – спрашивает.
– Конечно, – говорит дядя Тёма, – моя.
Аня челюсть в руках вертит.
– О, – говорит, – так вот, что такое «положить зубы на полку»! Ты же сам говорил: впору зубы на полку класть.
– Точно, – говорит дядя Тёма. – Так и было.
– Ну-ка, рот открой, – велела Аня. – Почему у тебя во рту зубы? А эти тогда чьи?
– Это мои запасные зубы, – говорит дядя Тёма. – Нельзя же класть все зубы на полку. Чем-то я должен жевать?
– Что-то твои запасные зубы какие-то маленькие.
И правда, у дяди Темы лицо вон какое большое, а вставная челюсть – вон какая маленькая. Что-то не то.
– Какая ты недогадливая! – говорит дядя Тёма. – Челюсть досталась мне по наследству. От дедушки.
– Неужели у твоего дедушки были такие маленькие зубы? Ты же вон какой большой. А дедушка что, маленький, что ли?
– Дедушка у меня был нормальный, – обиделся дядя Тёма. – Он эти зубы у кого-то тоже выменял. На валенки, шерстяной носок, одну галошу и половину ножниц.
– Понятно теперь, почему ты так любишь меняться, – говорит Аня.
И они запели:
Меняем зубы на полку,
Меняем нитку на иголку,
Меняем кастрюлю на крышку
И кошку на мышку!
Меняем ноги на руки
И шапку на тапки.
Меняем мечты на му́ки
И два килограмма муки́!
Меняем на пирожки волка,
Два шкафа на батискаф,
Жирафа на старую полку
И полку опять на шкаф.
В шкафу сидит древняя мумия,
Меняет свой саркофаг,
Мы его себе взяли,
Корзину отдав для бумаг.
Теперь у нас всего много:
Два шкафа и саркофаг,
Муки у нас два килограмма
И даже один сайгак!
Откуда сайгак у нас взялся —
Про это не знает никто.
Наверно, какой-нибудь дядька
Отдал его нам за пальто.
Допели и гулять пошли. Вокруг Академии наук.
– Когда мы станем с тобой старенькие, – говорит Аня, – мы тоже будем вот так гулять.
– Конечно будем, – говорит дядя Тёма. – Мы будем с тобой старичок и старушка. Только я к тому времени совершенно выживу из ума.
– А может, – говорит Аня, – и я тоже выживу.
– Тогда, – говорит дядя Тёма, – мы будем с тобой безмозглые. Будут такие две головы трястись.
И он показал, как это будет. У дяди Темы очень здорово выходит изображать старенького старичка. Как он трясет головой, кашляет и семенит ножками.
– Мы будем как наши соседки во дворе! – Аня прыгала впереди. – Будем выходить так, шаркая, на улицу, в шарфиках каких-нибудь и с зонтиками, – и под ручку идти погулять. Вокруг Академии наук. По пятницам.
– Конечно, – говорит дядя Тёма. – Мы с тобой откроем свою Академию наук и станем вокруг нее гулять.
– А Академия будет у нас в песочнице, – прибавила Аня.
И они взялись под ручки, затрясли головами и зашаркали вокруг своей собственной Академии наук. То есть вокруг песочницы.
Это не такое простое дело. Дядя Тёма большой. Аня маленькая. У дяди Темы руки вон какие. А у Ани – как у суслика лапки. Ну и вообще. Попробуйте пошаркать как старенький старичок – сами узнаете.
– Ух, – выдохнул дядя Тёма. – Устал я что-то. Я уже старенький.
– И я устала, – пыхтит Аня. – Я тоже уже старенькая.
А дядя Тёма ей говорит:
– Пойдем, старая калоша, на лавочке посидим.
Они пошли, сели на лавочку и там сочинили стихи:
Заседание ученого совета:
В песочнице баба Лена и баба Света.
Докладывает президент Академии наук
Полосатый резиновый бурундук.
Кто забыл его в песке —
Распишитесь на доске.