– Верблюды! – закричал дядя Тёма. – Слоноподобные лягушки!

Его мучило любопытство. Сколько он ни уговаривал сам себя, что никаких интересных предложений от учительниц истории не дождешься и вообще ничего хорошего от них не жди, все-таки ему было страшно интересно.

– Может быть, мне дадут яблочный пирог? – размышлял он. – Посыпанный корицей с сахаром. За заслуги перед отечественной педагогикой.

Но здравый смысл нашептывал противным голосом, что дадут ему, в самом лучшем случае, хлеб-соль. На вышитом полотенце и с плясками школьного ансамбля народного танца. И еще праздничный концерт смотреть заставят. И перед школьниками выступать.

Дядя Тёма терпеть не мог выступать перед публикой.

– Никогда! – воскликнул он.

Но Любовь Петровна была женщина упрямая. На следующий день она позвонила снова. И через день тоже. И хотя Артемида Владимировна каждый раз кричала в трубку, что у нее горят котлеты, убегает кофе или кипит суп, а Артемия Владимировича нет дома, в конце концов случилась беда. У замужней сестры из Кокчетава кончились объяснения. Кипящие супы и варенья, убегающие кофе и каши, горящие пироги, котлеты и яичницы, а также жареная картошка, рыба и креветки с лимоном перестали звучать убедительно.

Это был провал.

Дядя Тёма считал ниже своего достоинства плести про мытье полов и стирку носков, а также вытирание пыли. Поэтому он перестал брать трубку. Но поскольку это вообще трудное дело – не брать трубку, а дядя Тёма еще к нему и не привык, то теперь у него дергались оба глаза. Каждую ночь ему снилась учительница истории и напоминала:

– У меня есть к вам предложение!

От ужаса дядя Тёма просыпался и бежал в кухню. Теперь он делал по два бутерброда. И еще выпивал две больших чашки чая с сахаром. И съедал несколько конфет.

После этого он немного успокаивался и опять шел спать.

– Плохо дело, – сказала Аня, когда дядя Тёма рассказал ей, что его жизнь превратилась в кошмар. – Она от тебя не отстанет, уж я-то знаю. Знаешь что? Положи под подушку крюк. И если наша историчка опять притащится к тебе во сне, напугай ее как следует.

Дядя Тёма обрадовался и так и сделал. Только он теперь по улице ходил осторожно: всё от тротуара подальше к стенам жался. И на каждом перекрестке сначала смотрел из-за угла. А один раз, когда ему показалось, что навстречу идет учительница истории, он так распереживался, что два дня передвигался по крышам. Это было неудобно. К тому же там прогуливалась Баба-яга. Она делала вид, что моет окна, а сама недружелюбно косилась в сторону дяди Темы.

Дядя Тёма мужественно боролся с любопытством.

Он положил под подушку чугунный крюк. Крюк он стащил с одних ворот еще в школе и хранил в память о счастливом детстве.

Ночью ему приснилась Любовь Петровна. Дядя Тёма поднял руку с крюком и крикнул громовым голосом: «Р-Р-РОМУ!» Но учительница истории почему-то усмехнулась.

– Я не боялся Флинта живым, – сказала она хриплым мужским голосом, – не испугаюсь его и мертвого.

И ухромала в туман на своей деревянной ноге.

На следующий вечер учительница истории позвонила опять.

– Простите? – сказала она в трубку. – Я вас не понимаю. Кто это? Кто у телефона?

И на всякий случай потрясла телефон. И у себя в ухе пальцем повертела.

– Эта Мамажон, – говорит трубка. – Артемида? Артемида квартира нет. Ремонта она делам. Начальника делает ремонта, к телефон не подходитя. Телефон нельзя звонить, да? Савысем отключена телефон. Артемида Иванна дом нет, она уехал совсем к родственникам в Сиянь. На речка она живет, Веревочка.

– Где она живет? – не поняла Любовь Петровна.

– Веревочка, Сияньвино, – повторила трубка. – Она совсем нет, уехала совсем. А я совсем здесь ремонта делам она.

– Хорошо, – терпеливо сказала Любовь Петровна. – А когда кто-нибудь будет? Когда я смогу поговорить с кем-нибудь из хозяев?

А трубка ей:

– А их лахматам, их она, и хана-мана-мана. Да свидання.

Аня посмотрела, как дядя Тёма баррикадирует телефон диванными подушками, и говорит:

– Сиди дома. Я буду носить тебе еду.

– Не надо, – сказал дядя Тёма. – Я завтра уезжаю. Так ей и передай. Скажи, что я еду в Африку охотиться на львов.

А Любовь Петровна про Африку не поверила. Она позвонила дяди-Теминой маме.

– Артемий Владимирович просил передать, что он поехал в Африку охотиться на львов, – сказала та.

И быстро попрощалась. Потому что ей надоело всем одно и то же объяснять.

И Любовь Петровна рассердилась. Она сказала, что как не стыдно, взрослый человек, а сказки, как мальчик, рассказывает.

– Не верю! – заявила она. – Не верю ни одному слову!

И потом сказала, что это безобразие. И всё директору передала. Вера Дмитриевна как раз ей в коридоре встретилась. Они хором сказали: «А еще присяжный заседатель!» – и разошлись.

– Ну вот, красота, – пробормотала Аня и пошла, по-прежнему не отрываясь от своего планшета.

Тут можно было бы сказать, что дядя Тёма спасся, но это неправда. Он возмутился. Потому что он на самом деле в Африку ездил – в командировку. На две недели. А про охоту на львов пошутил. Просто его мама тоже не всегда понимала, когда он шутит, а когда нет, да и махнула рукой. На львов так на львов.

Дядя Тёма приехал из аэропорта, швырнул рюкзак в угол, сел на стул и тяжело вздохнул. Потом встал и отправился на кухню. Там он съел штук шесть котлет с макаронами, два маленьких бутерброда и пирожное с кремом. Все это время он непрерывно вздыхал.

Он устал скрываться. Устал лазать по крышам. В конце концов, он уже был немолод.