Дядя Тёма стал нервный. Он плохо спал. У него дергался глаз и тряслись руки. И, главное, ему все время хотелось есть. Он боялся выходить на улицу. И к телефону подходить тоже боялся.

Потому что это Аня забыла про «готы-колготы». И папа ее забыл.

А дядя Тёма не забыл! И он все время думал, что Любовь Петровна тоже не забыла.

– Что за безумный мир! – возмущался дядя Тёма себе под нос. – Уже пошутить нельзя!

И ходил туда-сюда, мысленно беседуя с учительницей истории.

«Дорогая Любовь Петровна! – торжественно говорил сам себе дядя Тёма. – Представьте себе нашествие готских войск. И все в колготах: солдаты, полководцы, даже лошади! А?» И сам себе отвечал голосом учительницы: «Не несите чепухи! Это несерьезно!»

После этого он от страха бежал на кухню и съедал бутерброд с сыром и двумя маленькими помидорами, разрезанными на половинки. И, немного успокоившись, опять начинал беседовать сам с собой.

«Нельзя же, – говорил дядя Тёма, – все время быть серьезным!» «Можно! Можно!» – отвечала учительница. «Нет, нельзя!» – «Нет, можно! Можно сто тысяч миллионов раз!» А когда дядя Тёма опять сказал «нельзя!» и прибавил, сколько миллиардов раз, неожиданно заявила: «Да, вы правы, Артемий Денисович. Вынуждена с вами согласиться. Не „можно“, а „нужно“! Важно, нужно, необходимо всегда быть серьезным!»

Дядя Тёма съел шесть бутербродов с сыром, два с колбасой и один с котлетой, а сверху – с ломтиком малосольного огурца. Он чуть не заболел на нервной почве. И чуть не сбежал из дома, когда все-таки зазвонил телефон.

– Алло! – сказал он, нацепив на нос прищепку. – Кто это говорит? Любовь Петровна? Нет, его нет. Он ушел. Я кто? Я его замужняя сестра из Кокчетава, Артемида Владимировна!

– Как жаль, – огорчилась учительница истории. – Ну, вот что, Артемида Владимировна. Я вас попрошу передать вашему брату, что Аня прекрасно отвечала на уроке. Она поделилась с одноклассниками массой интересных фактов. Она сказала мне, что ваш брат с ней занимался. Он удивительно умеет заинтересовать детей! У него настоящий талант!

– Я очень рада! – застеснялась Артемида Владимировна. – Я передам. Да, да. Всего доброго.

Но не успела она повесить трубку, как телефон зазвонил снова.

– Да, вот еще что, – сказала Любовь Петровна. – Когда он вернется, попросите его, пожалуйста, зайти ко мне.

Артемида Владимировна потемнела лицом.

– Зачем это? – подозрительно спросила она.

– У меня есть для Артемия Владимировича одно предложение, – сказала учительница и попрощалась.