…Светало. Мимо ползла серая муть.

Облака.

Снизу они белые, а если въехать в них – то серые, как свинец. Это если светает, как сейчас, а если ночь – то лиловые. Или черные, если совсем темно. И тяжелые: давят на глаза и на грудь, будто тебя подушками завалили.

Иногда в них мелькали призраки: дерево-змеючка, или скала – рогатый монстр, или вовсе не пойми что.

Маршрутка медленно тряслась по серпантину. Я пялился в окно, Лянка дремала. Кроме нас, в маршрутке никого не было.

Я молчал, и она тоже. Вчера мы слонялись по городу и не понимали, о чем говорить, потому что и так было ясно, о чем думает каждый, и ни о чем другом думать не получалось. Тот день был бесконечным, как Вселенная, и город тоже был бесконечным, и жара, и молчание… и вот все это закончилось и началась ночь в маршрутке, которой мы так ждали.

И она тоже была бесконечной, а мы опять ждали, когда все закончится, и думали, что вечно будем подпрыгивать тут, и болтаться, как жуки в коробочке, и плавать в этой душной полудреме, когда смертельно хочется и спать, и не спать… Но она все-таки закончилась, эта ночь. Мы проснулись, и увидели такое же бесконечное утро, и вот теперь ждем, когда оно закончится и будет Озеро…

Это что, всегда так: ждешь-ждешь чего-то, а потом оказывается, что оно нужно было только для того, чтобы ждать чего-то следующего?..

Машина притормозила.

– Рэбят, Золотые Солы, – сказал водитель.

Я медленно встал, Лянка тоже.

Прихватив рюкзак, мы выползли из маршрутки в свинцовую муть. Маршрутка уехала, утонув в ней.

– Х-х-холодно, – сразу задрожала Лянка.

– Что ты хочешь! Это горы…

У меня у самого зуб на зуб не попадал. Добыв из рюкзака запас тряпок, я навесил их на Лянку.

– Теперь ты негритянская капуста.

– Куда нам идти?

Я осмотрелся. Вокруг было серое марево без верха и низа.

– Вон какой-то указатель, – разглядела Лянка. – Давай туда.

Мы пошли к указателю. Склизкий гравий выворачивался из-под ног, и было трудно идти.

– «Золотые Соли, – прочитал я. – Спа, люфовый пилинг, солевые ванны…» Что за хрень?

– Неважно. Пойдем.

И мы свернули на боковую дорогу. Из тумана выглядывали сосновые лапы, мокрые, будто их поливали. На них было холодно смотреть.

– Ну и дубарь тут. – Я стал прыгать и чуть не поскользнулся.

– Тихо! Не горячись…

Мы шли довольно долго. А может, так казалось из-за тумана. Сначала вокруг не было ничего, кроме камней и сосновых лап, потом из тумана выплыл какой-то красный прямоугольник.

– Это еще что?

– Дом, наверно.

– Дом? Здесь не было никаких домов.

– Может, построили с тех пор?

Мы прошли мимо красного дома. Это был элитный особняк из тех, к которым страшно подойти – кажется, что из него сейчас выпрыгнут и заломят тебе руки. За ним был следующий, и с другой стороны тоже…

– Как хорошо, – сказала Лянка, задрав голову.

Мохнатый бок облака уползал прочь, открывая бесконечный склон горы, который уходил куда-то за край мира.

Стало светлее, и в тумане замаячили силуэты других домов.

– Да это целый поселок! Когда он тут появился?..

Подул ветер.

– Чуешь? – Я принюхался.

– Что?

– Запах. Запах Озера. Я помню его.

Мне даже стало не так холодно. Мы зашагали быстрей, вертя головами по сторонам.

– Вот оно! – вдруг крикнула Лянка, указав пальцем на серебристую полоску где-то внизу. И повернулась ко мне: – Мы нашли его, Кошмарик! Нашли!..

Ее глаза снова стали красными, как у кролика. Я тоже шмыгал носом – то ли от холода, то ли нет.

Вцепившись мне в руку, она потащила меня вперед.

Скоро дорога уперлась в другую, перпендикулярную. За ней снова были дома с высокими заборами.

– А где озеро? Оно же где-то тут…

– За домами, наверно. Давай пока свернем. Где-то должен быть проход.

Похоже, безлюдное Синее озеро осталось только в моей памяти: я не помнил ни домов, ни заборов, ни даже дороги. Но мы все равно бежали к нему, с каждой минутой ускоряя шаг. Снова наползла туча, и не было видно даже окон – только мутные силуэты домов.

– Мы не прозевали проход?

– Вроде нет…

Потом туча опять испарилась. Мимо нас плыла головокружительная красота, какой я никогда в жизни не видел, потому что был здесь в солнечную погоду, – но мы любовались на бегу, чтобы скорей увидеть Озеро.

Шли мы долго, очень долго, и уже стали уставать. По левую сторону все время были дома и заборы без единого промежутка. Почти все они были не достроены.

Наконец я что-то заподозрил.

– Тебе ничего не напоминает этот лев на воротах? И эта башня?

– Блииин…

Мы ходили по кругу. Вокруг Озера.

– Так, погоди. Давай залезем вон туда, – я показал на небольшой утес, к которому вела тропинка. – Сейчас как раз неплохая видимость…

Мы влезли на утес (он был вдвое выше и дальше, чем казался снизу), выждали, пока проползет очередная туча…

– Ииииииыыы, – запищала Лянка.

Туча, уплывающая от нас, открывала сверкающую металлическую гладь, будто кусок неба по ошибке оказался внизу. Гладь мерцала, как скопление звезд, и постоянно меняла очертания, скрываясь под клочьями тумана. Иногда казалось, что она совсем близко, и ее можно потрогать рукой, а иногда – что она где-то за пределами, там, где нет ничего, кроме этого мерцания. По краям ее плыли силуэты домов.

– Теперь это не Синее, а Серебряное озеро, – сказал я.

– Или Седое, – сказала Лянка.

Мы смотрели на мерцающую гладь и молчали, потому что это было красиво до боли, и потому, что наше Озеро оказалось совсем не таким, как мы думали. Долго-долго смотрели и молчали, пока тучи окончательно не затянули его, и стало казаться, что сейчас снова будет ночь.