Когда Марк вернулся в гостиницу, Фируза слонялась по коридору, ожидая его возвращения с прогулки.

– Я принесла паспорт, – сказала она вместо приветствия.

Марк свернул в закуток, где стоял офисный диван, присел на него и стал рассматривать российский загранпаспорт с какой-то невероятной просрочкой. В принципе, ему просто хотелось убедиться, что имя в паспорте совпадает с тем именем, каким она себя назвала. Пока он листал страницы, Фируза, скрестив на груди руки, стояла рядом и боялась дышать.

– Вы знаете, к кому нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу?

– Только по слухам, всякое поговаривают, но могу узнать.

– Как вы собираетесь это узнать? Если вы проявите к этому интерес, то кое-кто может подумать, что у вас есть деньги, и попытается ограбить вас.

– Я ночью подумала об этом, и решила полностью положиться на ваше решение.

– То есть, вы таких людей, кто бы мог вас посадить на судно, не знаете?

– Нет, – ответила она. – Это плохо?

– Это не хорошо, – сказал Марк, возвращая ей паспорт. – Но мы подумаем, что можно с этим сделать. А вы пока считайте, что предварительно мы договорились, и настраивайте себя на большие перемены в вашей жизни.

Фируза широко улыбнулась:

– Вы такой хороший мужчина, как я могу вас отблагодарить?

– Мы ещё ничего не сделали, давайте придержим пока взаимные благодарности.

– Хорошо, – согласилась она.

– Скажите, как вас найти? Номер телефона?

Она продиктовала номер.

– Ждите, как у нас всё решится, я вам позвоню, – сказал Марк.

Она повернулась, чтобы уйти, но Марк вдруг окликнул её:

– Фируза!

– Да, – она повернулась к нему с видом абсолютной покорности.

– Вы подписывали обязательства с турецкой разведкой?

Она мгновение смотрела на журналиста, и её молчание говорило о многом.

– Какое это имеет сейчас значение?

– Если вы обратились ко мне по их заданию, то у нас ничего не выйдет.

– Аллахом клянусь, я сама к вам пришла.

– Я вам поверю, – кивнул Марк.

Она растерянно кивнула в ответ. Марк прошёл в номер. Андрей выглянул из ванной с зубной щёткой во рту:

– Доброе утро. Получилось встретиться?

Он был в курсе встречи с Олегом.

– Да, – ответил Шигин. – Другого переводчика у нас для вас нет. Используйте этого…

– Печально.

– Сейчас встретил горничную…

– С паспортом?

– Ага, – кивнул Марк. – Олег вообще порекомендовал относиться здесь настороженно ко всем, а её вспомнил, что она обращалась в консульство за продлением паспорта, но ей отказали…

– А как он это вспомнил, если его нам представили как сотрудника министерства, а не конкретно этого посольства?

– Тоже верно, – задумался Марк. – Что-то мне всё больше и больше эта грандиозная затея перестаёт нравиться.

– Мне она перестала нравиться, когда я увидел в самолёте сирийских боевиков, – ответил Андрей.

В номер постучали, и через пару секунд в пороге появился улыбающийся Сулейман.

– Ассалям алейкум!

Марк пренебрежительно махнул рукой:

– Проходи. Что у нас сегодня?

– Вы собиралась стоять на улице с камерой и говорить с людьми, – напомнил переводчик.

– Передумали, – сказал Марк и вдруг добавил: – А поехали, встретимся с Фаизом, ну или с этими братьями – Джафаром и Азизом?

– Уважаемый Марк, – Сулейман удивлённо посмотрел на собеседника. – Ты шутишь? Это же боевики.

Из ванны выглянуло лицо Андрея, вытянутое от не меньшего удивления.

– А что не так? – спросил Марк. – Пацаны делом занимаются, в курсе всего, известности жаждут, я полагаю, что они много смогут рассказать российскому изданию.

– Наглость второе счастье? – спросил Андрей.

– В том числе, – согласился Марк.

– Контакт только у Саида, – сказал Сулейман. – И тем более, ехать в тот район довольно опасно, они же там только себе подчиняются… хотя…

– Что «хотя»? – Марк посмотрел на переводчика.

– Я попрошу Муслима из мухабарата помочь, но вам придётся раскошелиться.

– На много?

– На сто долларов, не меньше.

– А в чём будет заключаться его помощь?

– Он договорится с мухабаратом в том районе, чтобы нас встретили и как-то прикрыли от произвола местных банд.

– Местным тоже платить?

– Да.

– Сто?

– Может сто, может триста, я не знаю расценок. Всё зависит от обстановки.

– Постой, – Марк посмотрел на Сулеймана. – Как вообще мухабарат здесь работает? Система безопасности уже давно развалилась к чёрту! Ещё в 2011 году!

– Система, может быть, и развалилась, – пожал плечами переводчик. – А люди-то остались. Они до сих пор друг другу помогают. Даже те, которые сейчас в ПНС, активно взаимодействуют с теми, кто сейчас у Хафтара.

– Не смотря на то, что находятся в разных политических лагерях?

– Не смотря, – кивнул Сулейман. – На то.

– Я всегда знал, что госбезопасность – это самостоятельный политический лагерь, – донеслось из ванны. – В любой стране.

Сотрудник мухабарата Муслим оказался молодым мужчиной лет тридцати пяти, в резиновых китайских тапочках «ни шагу назад» и лёгкой жилетке, под которой угадывался модный «Глок». Всего за сто долларов мухабаратовец раздобыл установочные данные на всех троих, интересующих Шигина. Сулейман наотрез отказался совершить первый звонок, но и здесь помог Муслим, который за три минуты разговора, перемежающегося смехом, договорился о встрече.

– Езжайте, Джафар вас будет ждать.

– Как всё просто… – сказал Марк. – Аж не верится.

– Я не поеду, – заявил Сулейман. – Мне не нравится тот район.

– А что там не так? – спросил Марк, посмотрев и на Муслима, и как бы давая переводчику команду перевести его вопрос.

Сулейман догадался и перевёл. Муслим развёл руками:

– Да на окраине не хуже, чем здесь, в центре Триполи. Тем более, вас там встретят, сопроводят, помогут.

Марк посмотрел на Сулеймана, тот опустил глаза:

– Ладно, но это вам дорого обойдётся.

Шигин не стал уточнять, во сколько это обойдётся, и сразу предложил двинуться в путь. Уже в машине Сулейман сказал:

– Джафар страшный человек, говорят, они вместе с братом Азизом убили своего отца, который конфликтовал с Фаизом.

– Сейчас же они с Фаизом в одной банде, – сказал Марк.

– В бригаде, – уточнил переводчик.

– Пусть так, сути не меняет, – кивнул Шигин. – Главное, что они с Фаизом либо в подчиненных, либо в партнёрских отношениях…

– А мне затея нравится, – вдруг сказал Андрей. – Это, кстати, совсем не плохо, если мы начнём устанавливать контакты с местными бригадами.

– Если они нас не порешат, или в заложники не возьмут за выкуп, – усмехнулся Марк.

– Вот этого я и опасаюсь, – буркнул переводчик.

Встреча с Джафаром, с каким бы напряжением её не представляли журналисты и переводчик, прошла вполне дружелюбно. Вначале их встретил коллега Муслима, который сказал, что переговорил с Джафаром и заручился обещаниями, что тот не тронет иностранных журналистов и будет с ними корректен и вежлив, после чего Сулейман повёл машину на согласованный адрес.

Как оказалось, Джафар их ждал в своём доме, двор которого был заставлен несколькими пикапами – от новых «Хай-Люксов», прошлого года выпуска, до старых «Симургов» прошлого века выпуска. Здесь же прогуливались несколько вооружённых автоматами мужчин, одетых в модные мультикамы и российские «горки».

– Ассалям алейкум, уважаемые! – к машине вышел молодой мужчина, одетый в мультикам.

Приехавшие поздоровались в традиционной манере и перезнакомились.

– Проходите в мой дом, я буду угощать вас фруктами и чаем, – сказал Джафар.

Когда все четверо расположились на ковре, Сулейман более подробно рассказал о личностях журналистов и цели визита:

– Это уважаемый Марк, он российский журналист, много пишет про Ближний Восток, о его статьях хорошо отзываются уважаемые люди, а это уважаемый Андрей, очень хороший фотограф, он фотографировал много важных событий, и его фотографии печатают во многих газетах во всём мире…

– А я люблю разговаривать с журналистами, – сказал Джафар. – В этом доме были журналисты из Англии, Египта, Туниса и Франции, после разговора с ними обо мне писали газеты в этих странах. Хорошо писали, мне понравилось. Так какой вопрос вы хотели обсудить со мной, уважаемые гости?

Пока ехали, конечно, Марк и Андрей обсудили тактику ведения разговора и варианты обсуждаемых тем, которые могли меняться от того, что собой будет представлять Джафар, но как оказалось, собеседник оказался открыт даже свыше всех предварительных представлений. А так как отпадала сама необходимость настраивать собеседника на благожелательный диалог, Марк, перед тем, как обсудить главную тему, решил немного пофлудить.

– Мы хотим написать о политической жизни в Триполи, о планах общества на дальнейшую жизнь, о людях, которые могли бы повлиять на примирение враждующих сторон…

Сулейман стал переводить, округляя глаза от удивления. Джафар улыбался, слушая переводчика, и чуть не сразу задал встречный вопрос.

– Вы мусульманин?

– Я не отрицаю Аллаха, но не считаю себя готовым принять веру, – уклончиво ответил Марк и тут же продолжил, захватывая инициативу: – Вы, как я вижу по убранству комнаты, исповедуете правильное направление ислама, а стало быть, лучше других разбираетесь в мироустройстве и будете для нас хорошим собеседником.

– И какое же направление я исповедаю? – спросил с улыбкой Джафар.

В этот момент Марк почему-то посмотрел на АКМ, висящий на стене за спиной боевика.

– Вы стремитесь к возврату традиционного ислама, но готовы сохранить многие светские достижения, не так ли? – тоже улыбнулся Марк.

– Верно, – кивнул Джафар. – Я против радикализма, всему должна быть мера. Но нужно помнить, что нет никого, достойного поклонения, кроме Аллаха…

– … а Мухаммед его посланник, – Марк завершил фразу, не дождавшись слов переводчика, так как сама фраза была ему хорошо знакома.

Глядя на вытянувшееся от удивления лицо Джафара, он понял, что работа по настройке дружелюбного диалога завершена и можно переходить к обсуждению интересующих вопросов.

– Чай у вас очень вкусный, – подхватил Андрей, очень удачно заполнив короткую паузу.

Джафара понесло. С увлечением он стал рассказывать вначале про то, как они с Фаизом схлестнулись с боевиками ИГИЛ, когда те сунулись было к побережью с целью завладеть какими-нибудь судами, потом он с подробностями, которым мог позавидовать любой прокурор, рассказал, как вместе с ещё несколькими бригадами устанавливали порядок в этом районе Триполи, а потом дошёл до того, как они организовали лов рыбы в прибрежных водах и какой это стало приносить доход.

Андрей несколько раз фотографировал рассказчика, а тот лишь округлял грудь и раздвигал плечи, придавая при этом своему лицу строгое и героическое выражение. Сулейман уже стал задыхаться от обилия слов, как, наконец, и Джафар выдохся.

Марк украдкой посмотрел на часы – спич длился два с половиной часа.

– А вот… – Марк выбрал момент для вопроса. – Чтобы, скажем, человека в Европу перевезти… сможете?

– Нет, – Джафар помотал головой: – С этим строго. В море работает Береговая Охрана, хотя… если повезёт…

– Вот надо так, чтобы повезло… – сказал Марк.

– Кому надо? – уточнил араб.

Если в русском этносе так принято, что слово «надо» может вообще не иметь никакой персонификации, и как бы выражать интересы неопределённого круга лиц, тем самым размывая ответственность за совершаемые действия или бездействие, то своеобразное мышление араба чётко выделило сейчас эту почти неуловимую для русского человека зависимость: «надо» обязательно должно принадлежать к какому-то конкретному фигуранту, чьи интересы озвучивались в данной фразе. И никакими высокими целями или намёками на какие-то обстоятельства («ну вы же должны понимать…»), сейчас нельзя было донести до Джафара сущность предлагаемых обязательств.

В принципе, Марк понимал, что Джафар может так отреагировать, он уже сталкивался с этой особенностью мусульманской диалектики, и поэтому был готов оппонировать.

– Допустим, представим некоего гипотетического человека, которого надо доставить в Грецию.

Джафар на миг задумался, потом улыбнулся:

– Я понял, вы хотите написать про это.

– Ну, – Марк пожал плечами. – Смотря, как вы нам это расскажете, уважаемый.

И широко улыбнулся, давая понять, что рассказ может содержать сто процентов выдумки, которую он готов принять за чистую монету. Джафар расхохотался, его подхватили остальные участники разговора.

– Хорошая шутка, – оценил Джафар. – Но вам я расскажу только правду.

Хозяин позвал какого-то мальчишку, который сменил чайник и тут же убежал.

– Мы можем переправить на ту сторону «гипотетического» человека. Но это будет стоить совсем не гипотетических денег. Кроме того, я же не знаю, как вы подадите это в своей статье. Если вы желаете написать о том, какая судьба ждёт город в будущем – это одно, а если вы намерены написать про то, как некий Джафар перевозит в Грецию «гипотетических» людей – это уже другое. Перевозку вы можете представить и как акт человеколюбия и спасения людей, и как торговлю людьми. Это вам решать, но мне ваше решение не ведомо.

Марк секунду помолчал, выслушав перевод сказанного, одновременно с этим поражаясь проницательности боевика и думая, как строить разговор дальше. Вмешался Андрей:

– Уважаемый Джафар, а как бы вы хотели прочитать про себя?

Теперь застыл Джафар. Некоторое время он смотрел то на Андрея, то на Марка, и потом улыбнулся на выдохе:

– Не надо делать из меня шайтана. Я хороший человек.

Однако, было видно, что он напрягся. Это стало заметным, когда дальнейший разговор стал демонстрировать признаки отсутствия откровенности, какое наличествовало в самом начале, сразу после после установления доверительного отношения. Джафар стал уклоняться от ответов, вилять, что-то явно скрывать и было видно, что собеседники стали его злить. Нужно было закончить разговор и уехать отсюда, пока он не решил попробовать взять их в заложники или просто набить рожи.