Лайнер мягко коснулся бетонки, побежал по взлётно-посадочной полосе аэропорта Митига.

– Прилетели? – спросил Андрей, глянув в иллюминатор.

– Прилетели, – подтвердил Марк.

Арабы, присутствующие в салоне, громко и радостно загалдели. А ведь глядя на этих мужчин зрелого возраста, Марк не мог отогнать от себя мысль, что рядом с ним летят натуральные боевики. Которым, для придания окончательного вида, не доставало только мультикама и «калашникова».

Получив багаж и пройдя таможню, Шигин и Горин двинулись на выход, к встречающим. Предполагалось, что их должен был встретить представитель посольства, но как Марк не вглядывался в таблички, которые держали в руках встречающие, на русском языке там ничего не было. Они уже прошли с потоком людей на выход из здания аэропорта, как сбоку к Марку шагнул молодой человек с рязанской наружностью.

– Вы Шигин? – спросил он.

– Я, – кивнул Марк. – Вы из посольства?

– Да, меня зовут Денис. Пойдёмте, я на машине.

Их ждал «прадик» с дипломатическими номерами, на котором довольно быстро они добрались до отеля. По пути Денис спрашивал о погоде в Питере, о ценах на бензин, о ямах на дорогах в России (подпрыгивая на ямах в Триполи), и ни словом не обмолвился о предстоящем деле.

– Располагайтесь, отдыхайте, а я за вами через два часа заеду. Поедем к нам: вас ждёт посол, – сказал Денис.

На ресепшене, как оказалось, уже имелись их паспортные данные, и журналистам оставалось только получить ключи от забронированного номера и подняться на свой этаж. Там было свежо и просторно – работал кондиционер, был включен холодильник, в котором Марк нашёл несколько банок местных прохладительных напитков. Вскрыл одну, попробовал:

– Годнота… – протянул удовлетворённо. – Пить можно.

Он развалился на диване, включил настенный телевизор, который ничего, кроме передач на арабском языке предложить не мог.

– Я в душ, – сказал Горин и исчез.

Марк несколько минут переключал каналы, затем выключил телевизор и вышел на балкон. Средиземное море было не далее, чем в полукилометре от гостиницы. Можно будет сходить, помочить ноги. На балконе стояло кресло-качалка, на которое Марк тут же уселся и начал качаться.

Вдруг он вспомнил про Оксану. Вернее даже не так. После лицезрения её фигуры у окна, девочка не выходила из его головы, но именно сейчас он подумал написать ей – первый раз за всю поездку.

«Мы в Триполи», – написал он сообщение. Спустя минуту пришёл ответ в виде смайлика с сердцем.

И ему вдруг стало радостно на душе. Где-то там, далеко-далеко, есть кто-то, кто думает о нём…

К своему возрасту Марк жил один (не считая кота). Предыдущие жёны и подруги не выдерживали его ритма жизни и рано или поздно расставались с ним, когда со скандалами, когда тихо и мирно. Бывало, за год он бывал в командировках по двести и более суток, что, следует согласиться, никоим образом не могло положительно влиять на укрепление семейных отношений.

Да и как-то так получалось, что спутницами жизни у него были дамы, далёкие от журналистики, объяснять которым что-то было просто бессмысленно. Самое невозможное было объяснить своим спутницам жизни, что журналист – это по определению человек, который вынужден контактировать с массой других людей, по большей части красивых и успешных, которые представляют интерес для издания. Разумеется, среди этих контактов всегда есть и представительницы прекрасного пола, часть из которых продолжает общение с самим журналистом и вне редакционного задания. Марк сам по себе был для женщин весьма интересным кадром, способным в нужном месте сказать нужное слово или оказать какую-нибудь небольшую услугу – например, познакомить с кем-либо. Часто это приводило к перерастанию деловых отношений в интимные, что, конечно, не могло радовать «законных» спутниц. А вот с коллегами Марк старался отношения не выстраивать. Все это знали, и к нему не лезли, но Оксана… ей как-то сразу удалось заставить Марка пересмотреть свой подход к устоявшимся принципам. Она сама такая же, как и он – живущая в бешеном ритме, в потоке информации, во множестве встреч (включая и такие, как с Дамиром). Неужели, это судьба?

Марк зажмурил глаза, размеренно покачиваясь в качалке. Теперь ему осталось лишь вернуться обратно, где его будет ждать Оксана.

– Топай в душ, – раздался грубый мужской голос. – Я закончил!

Марк открыл глаза. Вид обнажённой и желанной Оксаны материализовался в мокрого Андрея, ковыряющегося одной рукой в ухе, другой в трусах.

– Вот умеешь ты радость людям принести, – съязвил Шигин.

– Я стараюсь, – улыбнулся Андрей, не понимая, чем была вызвана эта фраза от коллеги.

Денис ждал их внизу, держа в руках газету. Как только они появились на лестнице, работник посольства поднялся и сделал жест, приглашая следовать за ним. Парень, сидевший на ресепшине, проводил взглядом ушедших.

Посольство Российской Федерации располагалось неподалёку от отеля, буквально в трёх минутах езды. Им открыли дверь, охранник заглянул в салон и кивнул, проезжай, мол. Машина зашла в периметр, очерчивающий территорию России.

– Пойдёмте, – пригласил Денис.

Они вошли в здание. На входе вооруженная охрана проверила у них паспорта.

– Серьёзные меры безопасности, – покачал головой Марк.

– Они вызваны объективными причинами, – ответил Денис.

В кабинете посла сидели двое мужчин, которые, по всей видимости, обсуждали какие-то документы – на столе были разложены бумаги.

– Сергей Семёнович, журналисты прибыли, – доложил Денис, войдя в кабинет.

Посол, довольно крупный мужчина с усами, придающими в арабском мире особый лоск, повернулся.

– Здравствуйте, проходите.

Они поздоровались, представились.

– Олег, – представился и второй человек, который присутствовал в кабинете посла.

Журналистам указали на стулья, и они присели.

– Министр проинформировал посольство о целях и задачах, которые вам предстоит решить в Ливии, – сказал посол. – По мере сил и возможностей мы, конечно, поможем вам в вашем деле, однако, у меня будет просьба…

– Слушаю, – Марк подал тело немного вперёд, показывая повышенную заинтересованность.

– Необходимо свести к минимуму наши контакты и полностью исключить возможность дискредитации перед мировой общественностью дипломатического представительства России в случае провала вашей миссии.

Марк пожал плечами:

– Мы всегда действуем примерно в таких рамках.

– Отлично, – кивнул посол. – Тогда Олег введёт вас в курс дела.

Марк выразительно посмотрел на посла.

– Это сотрудник министерства, работающий по Ближневосточному направлению, – сказал посол.

– Пройдёмте в другой кабинет, пожалуйста, – предложил Олег, как только пауза после слов посла потребовала начала новых событий.

– Да, конечно, – Марк встал. – До свидания, Сергей Семёнович…

– До свидания, и успехов вам, – сказал посол.

Они перешли по зданию в отдельное помещение, где были мягкие диваны, столик и кофемашина. Олег по-хозяйски приступил к приготовлению кофе.

– Опыт работы в арабских странах имеете? – спросил он.

– В Сирии были, – за обоих ответил Марк.

– Ну, так катался ещё по некоторым странам, – поддержал Андрей.

– В боевых условиях бывали?

– Приходилось.

– Это хорошо. А то тут ситуация может быть нервной. Поэтому я интересуюсь, чтобы понимать, насколько вы готовы тут работать.

– Нормально готовы, – сказал Марк. – Плавали – знаем. Вы нам лучше расскажите, какой здесь расклад сейчас. Кто кого, где и как. Ну, или уже сразу по нашей теме, если какая-то конкретика уже имеется.

– Какая-то – имеется, – ответил Олег. – Кому с сахаром?

– Мне – без, – ответил Андрей.

– Мне – ложку, – сказал Марк.

Когда каждый был с кружкой кофе в руке, Олег подошёл к стене, на которой для чего-то была пристроена штора, отдёрнул её в сторону. Там оказалась подробная карта Ливии.

– В общем, стратегическая ситуация сейчас такая…

Олег взял в руки указку и начал водить ей по карте.

– Обострение ситуации началось зимой 2011 года в Бенгази, где боевые группы повстанцев, финансируемые западными спецслужбами, начали проводить провокационные действия против правительственных сил Муаммара Каддафи. В столкновениях с обоих сторон погибло более тысячи человек. После ряда громких заявлений со стороны ООН, выражающих озабоченность относительно чрезмерного насилия, применяемого силами Каддафи, авиация НАТО в марте того же года нанесла бомбоштурмовые удары по инфраструктурным объектам, расположенным в Мисурате, Триполи, Зуваре и конечно, в самом Бенгази. В дальнейшем, когда система государственного управления Джамахирии была полностью разрушена, при активном участии спецназа Катара и Саудовской Аравии повстанцы начали захватывать города и устанавливать в них своё управление. В октябре в Сирте был убит Каддафи и командующий войсками, что поставило крест на дальнейшем организованном сопротивлении и послужило толчком к распаду ливийского единства. С этого момента процессы разрушения государства уже стали необратимыми.

Марк отхлебнул кофе.

– Мне вот интересно, чего здесь саудиты-то делали?

Олег усмехнулся:

– Это же лежит на поверхности: уничтожали конкурента на рынке сбыта минеральных ресурсов. Как Россия не позволяет саудитам проложить через Сирию трубу в Европу, чтобы не потерять свой рынок, так и саудиты не позволяют Ливии спокойно сбывать свою нефть европейским потребителям, предлагая Европе свой продукт.

– А интерес США здесь в чём?

– Пресечение возможности появления «золотого динара», о желании ввести который в последние годы говорили Каддафи, Хуссейн и ряд других арабских лидеров. На минуточку просто представьте, что было бы, если бы Иран, Ирак, Алжир, Ливия и Сирия перешли бы на расчёты за энергоносители «золотым динаром»…

– Доллар в тот же день превратился бы в туалетную бумагу, – ответил Марк.

– Это правильный ответ, – кивнул Олег. – Отсюда и все эти революции и взялись – исключительно экономический вопрос, а не идеологический, как о том трубят в западных СМИ.

– Война всегда – это ресурсы, – кивнул Андрей. – Видели бы вы, как мои коты за кормушку дерутся…

– Вот и здесь так же, – улыбнулся Олег. – Коты и кормушка.

– А откуда взялся здесь Хафтар? – спросил Марк. – Я читал, что он был сильно обижен в своё время на Каддафи.

– Был, – кивнул Олег. – Но обижен он был не на Каддафи, а на ситуацию. А сейчас он целиком и полностью продолжает дело Муаммара, являясь последним рубежом обороны перед лицом бандитизма и дремучего исламизма, пытающихся силами ИГИЛ и других радикальных джихадистских организаций установить контроль над территорией Джамахирии. С подачи экономических конкурентов Ливии, конечно.

– Восток – дело тонкое… – усмехнулся Марк.

– Именно дремучий исламский радикализм со всеми его «прелестями» и заставил достаточно светского мусульманина Халифу Хафтара взяться за оружие против, казалось бы, своих единоверцев.

– Мы ему помогаем? – спросил Марк.

– Скажем так, – ответил Олег. – Некоторые частные и государственные структуры в России заинтересованы в том, чтобы именно Халифа Хафтар контролировал территорию, ранее находившуюся под государственной юрисдикцией Джамахирии.

– Наёмники наши тут есть? – спросил Андрей.

– Здесь присутствуют определённые представители частных структур, но являются ли они наёмниками, я, как официальный представитель дипломатического корпуса Российской Федерации, судить не могу, – уклончиво ответил Олег.

– Олег, – Марк внимательно посмотрел на собеседника. – Мы же не в игрушки сюда играть приехали, и нам хотелось бы понимать, какой здесь существует реальный расклад, а не догадываться по наитию, что вполне может стать основанием для ошибочных выводов и суждений. А уж обнародовать материалы мы будет исключительно только те, которые не противоречат принятой в России линии относительно Джамахирии. Мы же не либеральная прозападная пресса, а нормальное, патриотическое издание.

Олег посмотрел на Марка, словно решая, стоит дальше посвящать журналистов в какие-то тайны.

– Я в курсе, из какого вы издания, – ответил он. – Но есть одно обстоятельство, через которое я не могу переступить.

– И что же это?

– Если, допустим, вас схватят, и начнут пытать… – Олег посмотрел на Марка, потом на Андрея. – Скажем, с использованием полиграфа, мы должны быть уверены в том, что вы ни при каких обстоятельствах не скажете, что получили задание или ориентировки от официальных представителей России. Вы – независимые журналисты. И никак не должны быть связаны с посольством. Именно поэтому и посол с вами не стал долго разговаривать. Это понятно?

– Угу, – буркнул Марк.

В этот момент он вдруг вспомнил про бизнес-класс в самолёте. Это же тот психологический приём, исполненный в чистом виде, после которого ты уже не предъявишь своему руководству недовольство выполняемой миссией. Тебе тут же скажут что-то типа «да как вы смеете отказываться, мы вас бизнес-классом возим, деньги такие на вас тратим, всё для вас, а вы в ответ нам заявляете, что работа вам не по душе?». В общем, становилось всё веселее и веселее.

– Понятно, – тоже кивнул Андрей.

– Значит, продолжим. – Олег вернулся к карте. – В настоящее время в Триполи находится так называемое Правительство национального согласия, которое должно образовать единое правительство и в дальнейшем провести выборы президента. Это образование поддерживается Европой, Турцией и ООН. Россия так же ведёт с ними диалог. Фактически, если смотреть на ситуацию в Ливии с правовой точки зрения, то наиболее легитимными здесь являются Правительство национального согласия в Триполи, возглавляемое Фаизом Сарраджем, и восточное правительство в Бенгази, которое поддерживает ЛНА – Ливийскую национальную армию, возглавляемую генералом Хафтаром. Всё остальное – это шакальё, набежавшее на труп Джамахирии, которое рвёт на себя лакомые куски по мере своих возможностей. Впрочем, ПНС – тоже шакальё, но это только моё личное мнение.