– А ещё я сказал ему, что если он не уймётся, тогда я расскажу Азамату, что Саид укрывает от своего босса деньги, получаемые от выкупа заложников…

– Зачем?

– Не знаю, так получилось. Зол был, хотел его задеть.

– Задел?

– Да. Он мне тут же перезвонил, принёс тысячу извинений, заверил, что завтра лично приедет в Гарьян и привезёт мне обратно деньги, которые я давал ему на выезд в Европу…

– Так, – голос Хасана изменился. – Эта тварь боится за свою шкуру, значит, что-то нечисто у него за душой.

– Именно так. Завтра он будет здесь. Я уверен – он осведомлён о том, что могло случиться с вашими сотрудниками.

– Как вариант, – согласился Хасан. – В любом случае для нас это будет ценный подарок. Рано утром я буду у вас. Продумаем, как его встретить.

Марк отключился.

– Вот как сейчас спать?

– На том свете выспишься, – сказал Андрей. – Смотри, у нас вырисовывается главный кандидат на пост главы ливийского государства…

– Дай угадаю. Хафтар?

– Да. С огромным отрывом. Потом идёт Саиф аль-Ислам Каддафи. А вот Саррадж на последнем месте – за него менее процента. И это на территории, которая только недавно была под его властью. Видать здорово он тут правил, качественно, доблестно и справедливо.

– Или люди действительно натерпелись от него, или пытаются сейчас показать свою лояльность, – предположил Марк.

– Нет, – сказал Андрей. – Анкеты анонимные, у людей нет оснований показывать свою лояльность или нелояльность – они говорят правду. Ведь никто не узнает, кто именно написал то, или иное…

– Хотя да… тут ты прав, – согласился Марк. – Согласен с тобой!

– Хафтару осталось только дойти до Триполи, – сказал переводчик.

– А он дойдёт, – сказал Марк. – Если турки, саудиты и французский легион не займут окопы на оборонительной линии.

– Есть предпосылки? – спросил Андрей.

– Да, – кивнул Шигин. – И американцы в довесок. ЧВК «Академи» здесь уже отметилась.

– Лихо они, – удивился Горин. – Ну, а наши? Чего тянут? Мы или помогаем генералу, или болтологией занимаемся!

– Болтологией мы не занимаемся, – ответил Марк. – Но вот с реальной помощью – могли бы и усилиться и ускориться. Ну, да не нам об этом рассуждать. Это не наше дело. Наше дело вот, – он указал на стопки анкет. – Доделать социологию, дописать статью о преступлениях и валить уже отсюда на родину…

– Скорее бы, – сказал Андрей. – Как я уже устал тут…

В шесть утра приехал Хасан. На немой вопрос Марка, он обречённо помотал головой и сказал:

– Ничего нет. Билинг заканчивается на вышке, ближе всего расположенной к тюрьме Митига. Телефоны были отключены с разницей в 26 секунд. Я не знаю, как это расценивать. Может случиться всё, что угодно… ладно, ближе к делу! Саид звонил тебе из Митиги. Полчаса назад он был на южной окраине Триполи, переключение с одной базовой станции на другую продолжается. По всей видимости, Саид, вернее его телефон, едет в Гарьян.

– Что будем делать?

– Мы решили его брать. Я определил место, кафе у дороги, расскажешь ему, как он тебе позвонит.

– Хорошо.

– Ориентировочно он через час будет на месте. Это двадцать минут отсюда, нужно уже выдвигаться.

– Тогда едем… – предложил Марк.

Когда они сели в машину, Марк повернулся к оперативнику.

– Слушай, Хасан. Я всё хотел тебя спросить.

– Что?

– Вот ты так легко и просто вычисляешь местонахождение всяких телефонов, а вот они, ПНС я имею ввиду, или турков, или саудитов, что, не могут вычислить местоположение Хафтара? И нанести по его штабу удар?

– Могут, но мы же постоянно противодействует этому, хитрим по всякому, выставляем ложные штабы. Они их видят, наносят удары. Было такое, что вот только что здесь был генерал, и удар. Но уже мимо. Хафтар постоянно перемещается. То место, где ты его видел, он занимал всего четыре часа, и потом уехал. Вычислить его очень сложно…

– Ясно…

Возле кафе, которое было определено для встречи, Хасан встретил двоих своих подчинённых, накоротке переговорил с ними и они отъехали в сторону. По имеющейся у него малогабаритной рации он переговорил ещё с кем-то, кого не видел Марк, потом они пошли изучать территорию.

Зашли и в само помещение кафе.

– Ты будешь сидеть вон там, – сразу определился Хасан.

– Может, как-то без меня вы его возьмёте? – спросил Марк, интуитивно понимая, что его участие в этом мероприятии может обернуться трагедией.

– Нет, не обойдёмся, – сказал Хасан.

– Почему?

– Потому что никто из нас не знает его в лицо, – ответил Хасан. – Пошли, кое-что я тебе выдам…

Они вернулись к машине, и Хасан из багажника достал лёгкий бронежилет.

– Одевай его под рубашку. Пусть топорщится, издали не видно будет.

Марк быстро снял рубашку, надел броню, надел рубашку и застегнул пуговицы.

– Отлично, – сказал Хасан, оценив вид журналиста. – Звони ему.

Марк набрал Саида. Тот ответил сразу. Марк объяснил, как найти кафе, и даже фото заведения отправил в сообщении. Саид заверил, что знает это место и скоро подъедет.

Марк сел в углу, где и определил Хасан. Сам Хасан сел у входа – официант принёс ему тарелку с каким-то супом и чай. В ранний час посетителей не было, что облегчало работу оперативников.

Снова позвонил Саид.

– Марк, я здесь рядом, выйди навстречу…

– Мне только заказ принесли, заходи, чаю попьём.

– Мне надо, чтобы ты вышел.

– Ты мне что, условия ставить будешь, Саид? Я сейчас же звоню Азамату, и делай дальше, что хочешь. Я на пятьсот долларов не обеднею, а тебе «кровавый Азамат» голову за обман отрежет.

Это возымело действие, и через окно Марк увидел, как из подъехавшей машины вышел человек и направился ко входу в кафе.

Чувствуя, как по лицу и шее течёт пот, Марк непроизвольно вытер его коротким рукавом рубашки, подняв к уху предплечье. Саиду сейчас нужно только одно – навсегда заткнуть человека, который представляет для него опасность. А значит, сейчас должно состояться убийство.

Марк рассмотрел его – это точно был Саид. Он шёл уверенно, твёрдо. На ходу глядя в окно – выглядывая свою жертву. У Марка душа провалилась в пятки – если сейчас оперативники замешкаются хоть на секунду – что будет дальше, как говорят местные… инша алла.

– Это он, – сказал Марк так, чтобы его услышал Хасан и находящиеся где-то здесь оперативники.

Саид обогнул кафе и зашёл через боковой вход. Видя это, Хасан даже не шелохнулся, хотя, конечно, предполагалось, что он зайдёт через лицевой вход, на который и строилась вся засада.

– Саид, я здесь, – громко сказал Марк, привставая из-за стола.

– Бисмилла… – начал выговаривать Саид, страшно вращая выпученными глазами.

Он рванул из-за пояса пистолет и повёл его стволом в сторону Марка. У Шигина от страха подкосились ноги, и он стал падать на пол, и в этот же момент он услышал оглушительный выстрел, потом глухой удар, звук борьбы и сдавленный крик. Буквально через секунду раздался знакомый стрёкот застёгиваемых наручников.

Марк осторожно выглянул из-за стола.

Саид лежал на полу, сверху на нём сидели два человека, рядом стоял Хасан. Всё было кончено.

Уняв дрожь, Марк поднялся и подошёл к месту захвата. Саид смотрел на него бешеными глазами:

– Шакал, гяур, я всё равно до тебя дотянусь… – ревел он.

Марк молча вышел из кафе и подошёл к машине. Снял рубашку, снял бронежилет, осмотрел его. Интересно, куда попала выпущенная пуля? Бронежилет был цел. На теле тоже никаких следов не было. Саид даже выстрелить не смог так, как надо…

И вдруг Марку стало смешно. Он вдруг подумал – вот он, российский журналист, приехавший в эту страну, волею судьбы стал участником таких глобальных событий: за это его бьют, взрывают и стреляют, а он всё лезет и лезет куда-то всё глубже и глубже. И нет никакого понимания, когда это всё прекратится… а действительно, когда? На чём нужно остановиться? Что ещё такое нужно добыть, чтобы сказать самому себе – всё, дорогой мой человек, ты сделал то, что просила тебя редакция, можешь заканчивать и возвращаться домой! На этот вопрос у него ещё пока не было ответа.

Саида вывели из кафе и усадили в машину с операми. Машина быстро укатила в мухабарат. Один из оперативников уехал на машине Саида.

– Ты как? – спросил Хасан.

– Нормально, – кивнул Марк. – Только испугался немного.

– Поехали обратно. Ещё много работы…

Сели в машину. Вдруг на Марка накатил страх. Он вдруг совершено чётко представил себе, как если бы Саид оказался чуть проворной, он мог одним выстрелом поставить точку на жизни Марка Шигина. Если бы пуля пробила ему голову, неприкрытую бронежилетом шею – у него просто не было ни малейших шансов остаться в живых. Та медицина, которая здесь была, могла тягаться разве что с фельдшерско-акушерскими пунктами в глубинных российских сёлах, и конечно же, здесь не смогли бы оказать Марку никакой квалифицированной хирургической помощи.

– Он мог меня убить, – сказал Марк.

Он просто констатировал факт.

– Мог, да не успел, – ответил Хасан.

В мухабарате на табурете посреди комнаты сидел Саид. Вокруг него, сжав кулаки и стиснув зубы, стояли оперативники.

– Ахмед, дежуривший на удалённом посту, опознал одного из людей, которые на машине подъехали к кафе, ну там, которое недалеко от тюрьмы. Мы там всегда обедаем, я сейчас забыл название… Он доложил дежурному по охране, а оказалось, что Азамат лично знает этого вашего… из мухабарата… и Азамат приказал не брать их, не задерживать, а сразу убить на месте, так как они очень опасны. Когда эти двое зашли в кафе, следом за ними вошёл Вагиз, и прямо там, за столиком он их расстрелял. Весь магазин выпустил. Там весь пол был в щепках и залит кровью. Хозяин кафе приходил к Азамату жаловаться, и Азамат сказал Вагизу, чтобы тот задержал хозяина кафе на десять суток за воспрепятствование законным действиям сил правопорядка…

Марк, глядя на всё это, интуитивно понимал, что Саиду сейчас будет очень плохо. Его будут бить, и очень сильно – вымещая на нём всё то зло, какое накопилось у этих людей в процессе длительной борьбы с теми, кто вчера без суда и следствия расстрелял их товарищей. Бить не за убийство, а всего лишь за сопричастность к этим людям. Таким образом, справедливо возмещая око за око и зуб за зуб.

– Дайте его мне, – попросил Марк. – На десять минут!

– Бери…

Хасан отдал короткую команду, и его соратники вышли из кабинета. Сам он, по привычке, сел на край стола. Марк включил видео на телефоне, направил на своего собеседника.

– Теперь подробно, с того момента, как ты с Фирузой уехал от нас…

Почему правду из людей зачастую получается вынимать только в критическом состоянии, когда человек находится под какой-либо угрозой, под давлением, под стечением обстоятельств?

– Я отвез её в накопитель, где находились все те, кого мы должны были в тот раз вывезти в море. Она всё переживала, что или на судно опоздает, или её забудут, наивная. Как бы мы её забыли… это же наш хлеб. Вечером Джафар подал какую-то свою посудину, этих людей загрузили в трюм для улова, всего двадцать семь человек. В это раз мало было, и все какие-то… некредитоспособные. В это время я заходил к Мустафе, поговорить, он предложил договорить в море, быстро сходить, перехватить судно. Мустафа большой человек, нельзя было отказываться, я согласился. Потом уже в море вспомнил, что на этом судне пошла ваша знакомая, поэтому прятал там лицо. Их перегрузили на корабль Береговой Охраны, вернули в Триполи, только к другому причалу, чтобы они не думали, что всё это – постановка. Потом подъехали ребята Азамата в полицейской форме и увезли всех в тюрьму в Митиге. Больше я эту вашу Фирузу не видел.

– То есть, в лагере ты её не видел?

– Я не захожу в лагерь.

– Боишься, что тебя опознают?

– Опасаюсь.

– А чего так? Что они тебе сделают?

– Ну как же… мы же иногда их по второму кругу пускаем, типа, тогда не получилось, а сейчас вот точно получится, прорвёмся через Береговую Охрану.

– Тоже за две тысячи?

– Второй раз за полторы – делаем скидку, мы же не звери.

– А третий раз бывает?

– Да, за тысячу. Но таких настырных беженцев уже почти не бывает. Раньше и по пять раз некоторые пытались, до них не доходило, что это всё – спектакль…

Марк выключил камеру телефона, посмотрел на Хасана:

– У меня к нему больше нет вопросов.

Саид бросил тревожный взгляд на офицера мухабарата.

– Что со мной теперь будет?

– А сам как считаешь?

– Вы меня убьёте?

– Зачем? – спросил Хасан. – Кто твой куратор из мухабарата?

– Муслим, забит в телефоне…

– Звони ему.

– Зачем?

– Скажи, что в тюрьме Митига сидит некая Фируза, Сабит уже заплатил за неё Азамату две тысячи, и её готовы отдать в любое время. Потом расскажешь, что тебя арестовал Хасан из мухабарата, и дашь мне трубку. Всё понял?

– Понял.

Хасан отстегнул один наручник и передал ему телефон. Саид набрал куратора, поздоровался, выговорил то, что было надо сказать, и передал трубку. Хасан говорил совсем не долго, потом отключился. Посмотрел на Марка:

– Поехали.

– Куда?

– Заберём твою знакомую…

Разобиженные опера, которым не позволили совершить акт возмездия, забросили Саида в кузов своей машины и ехали следом, за машиной Хасана.

– Ты его хочешь отдать Азамату? – спросил Марк. – Мне его, конечно, не жалко, но Азамат же его убьёт вне сомнений… и смерть эта будет на твоей душе.

– За что его убивать? – спросил Хасан. – Ты же не звонил Азамату, не сообщал какие-то там сведения про воровство Саида…

– То есть, ты его отпускаешь?

– Его – да. В обмен на твою даму и ещё кое-что.

– И всё же, мухабарат вне политики? Ты сейчас решил своему коллеге отдать «провалившегося» агента? А взамен попросил оказать услугу?

– Тем более, что услуга уже оплачена.

– Ну, так-то да… кровью твоих парней, а ты это Саида отпускаешь.