– А вы время даром не теряли, – удивленно произнес Марк, стоя в пороге. – Вижу, работа в самом разгаре. Где принтер украли?

– В соседнем магазине одолжили, – ответил Андрей. – Отдай переводчику сто баксов. Из его «раненых» денег расплатились. Вот чеки.

– Пусть это будет его вкладом в процветание собственной страны, – пошутил Марк, но встретив укоряющий взгляд Идриса, отчитал ему деньги, потраченные на приобретение оргтехники.

– Иваныч одобрил, – сказал Андрей. – В итоговую версию вписали четыре кандидатуры, о которых уже говорили. Сейчас распечатаем и попробуем поработать – проскочим по району.

– Сам будешь опрашивать?

– Пока да, – кивнул Андрей. – Как сетку создадим – запустим через посредников.

– Не боишься за достоверность? А ну, как одни проходимцы у тебя в сетке будут, понапишут в анкеты всякую чушь…

– Вот поэтому я сам и хочу вначале поработать лично, чтобы выявить плюс-минус какие-то тенденции.

– Одобряю, – кивнул Марк.

– Иваныч так же сказал, – ответил Андрей и спросил: – Что сам надыбал?

– Да есть кое-что. Разговаривал с директором фонда «Сабах»… очень много интересного мужчина мне рассказал. Прямо в цвет всё. Такая картинка вырисовывается – залюбуешься.

– Ну, расскажи, похвались.

– Фонд получает гранты под обеспечение питанием лиц, находящихся в лагерях беженцев, из расчёта десять Евро на человека в сутки. Транши от пяти до ста тысяч, половина или больше сразу отдаётся представителю Правительства национального согласия, а вернее, в карман конкретного человека. Оставшиеся деньги тоже не доводятся под заявленные цели, а тратятся на своё усмотрение. Отчёты за потраченные гранты принимаются без проверки. Бизнес, о котором можно только мечтать!

– А в чём интерес Европы, если они продолжают перечислять им деньги, наверняка догадываясь, что тут дело нечисто?

– Ты знаешь, единственное, что приходит на ум – это только то, что ПНС показало какой-никакой результат – мигрантов ведь действительно стало меньше. Предполагаю, что на уровне фондов интерес Европы не ощущается. Он лежит в более высокой плоскости. Может быть действительно, Европа удовлетворена снижением числа незаконных мигрантов, а может быть продолжение выплат грантов завязано на откаты, которые ПНС возвращает конкретным людям в Евросоюзе, из числа тех, кто принимает решение на выплаты. В любом случае ясно одно – Европа закрывает глаза на реальность исполнения грантов. Европу не интересует, дошли ли деньги до людей в виде еды и воды, им интереснее то, что сократилось число мигрантов.

– А как же утверждение Саида в том, что за кого-то из беженцев платили фонды?

– Я не нашел этому подтверждения, но что-то мне подсказывает, что я просто ещё не так глубоко залез. Нет дыма без огня. И фонды в этом деле замешаны однозначно, просто я это ещё не увидел.

Андрей, закончив распечатывать очередную партию листов, аккуратно положил их на пол, отметив у себя в блокноте.

– Так, это мы раздадим на улице…

– Машину вам организовать?

– Да, через час примерно. Сейчас мы всё доделаем, и поедем с Идрисом поработаем.

Марк созвонился с Хасаном и попросил выделить машину с сотрудником, который бы мог несколько часов посвятить развозу Андрея и Идриса по улицам города, обеспечивая им также и защиту от нападения.

Изложив в блокноте свои выводы и впечатления от разговора с Сабитом, Марк не заметил, как вырубился – недосып и эмоциональная перегрузка одолели организм, как только он оказался неприкаянным к какому-либо делу. Однако, полноценно поспать, конечно, не получилось – приехал выделенный Хасаном сотрудник и все стали собираться.

Толкнули Марка.

– Поедешь с нами?

Ехать не хотелось – организм требовал продолжения сна, но Марк усилием воли заставил себя подняться – нужно было работать.

Всё ещё просыпаясь, он спустился в машину, куда сели остальные с анкетами в руках. Водителю показали на телефоне карту, где были отмечены желанные районы, и машина тронулась.

Остановились под деревом, чтобы тень от кроны хотя бы немного закрывала крышу автомобиля от палящего солнца. Здесь было пересечение двух основных улиц, многолюдно, несмотря на то, что где-то вдали, в нескольких километрах отсюда, грохотала перестрелка. Несколько торговых рядов, кофейни, закусочные, кальянные – здесь было к кому обратиться.

– Ну что, Идрис, твой выход, – усмехнулся Марк. – Сейчас многое от тебя зависит. Ты помнишь, что нужно говорить…

Втроём они вошли в торговые ряды, и подошли к первому же торговцу – крупному бородатому мужчине, который сразу улыбнулся и стал нахваливать свой товар:

– Цукаты, изюм, фундук, грецкий орех… – заговорил он слащавым голосом.

– Ассалям алейкум, уважаемый, – сказал переводчик. – Гости из России хотят с вами поговорить…

– Что угодно гостям? – спросил мужчина.

Марк попробовал фундук, улыбнулся:

– Хороший.

– Хороший, хороший.

– А сладкая дыня есть, сушёная?

– Вот, пожалуйста, – продавец показал.

– Сколько?

– А сколько сам дашь?

– Вот за такой пакет дам пять долларов, – сказал Марк, наблюдая за реакцией собеседника.

Тот скривился, как от зубной боли.

– Доллар плохая валюта, лучше динар или Евро.

– Почему плохая? – удивился Марк.

– Потому что американская, – ответил продавец.

– Вот те раз… – удивился Марк. – А вы плохо относитесь к Америке?

– А за что её любить? – спросил собеседник. – Это же они переворот в нашей стране устроили…

Марк посмотрел на своих коллег, как бы призывая их удивляться вместе с ним.

– Откуда о первопричинах переворота может знать обыкновенный продавец фруктового рынка? – спросил Марк.

Мужчина вздохнул:

– Вы точно из России?

– Точно, – кивнул Шигин и для пущей убедительности показал свой заграничный паспорт. – Вот, смотрите…

– Это сейчас я продавец фруктового рынка, – сказал мужчина. – А до переворота я преподавал на кафедре экономики и политических наук в Ливийском университете в Триполи. Поэтому прекрасно понимаю, что к чему в этой стране…

Марк не знал, что делать с отвисшей челюстью. Он снова повернулся и посмотрел на коллег. Те были удивлены не меньше.

– Скажите, – Марк обратился к собеседнику, когда снова обрёл дар речи. – Раз вы так разбираетесь в политике, если бы сегодня прошли выборы главы государства, за кого вы бы отдали свой голос?

– За генерала Хафтара, – ответил собеседник.

– Почему?

– Это единственный человек, который способен остановить весь этот ужас, который творится в стране.

– А вы сможете ответить на вопросы в этой анкете? – Марк передал ему лист бумаги.

Мужчина взял его в руки, достал из нагрудного кармана очки, прочитал, поднял взгляд:

– Разумеется, смогу. Только вы здесь указали не всех достойных претендентов на пост главы государства…

– А кого мы не указали?

– Как кого? – мужчина некоторое время удивлённо рассматривал своего собеседника. – Вы забыли о сыне полковника Каддафи.

ГЛАВА 11

– Саиф аль-Ислам является очень опасной для Правительства национального согласия кандидатурой, – сказал продавец. – Анкета анонимная?

– Анонимная, – ответил Марк, прокручивая в голове слова собеседника. – Заполните?

– Дайте авторучку.

Андрей протянул ручку, и продавец, отодвинув в сторону чаши с орехами и изюмом, прямо на торговом столе стал заполнять анкету. Вокруг стали скапливаться зеваки, и то переводчик, то бывший преподаватель, стали им что-то говорить. Люди потянулись за анкетами – кто-то просил ручку и заполнял, кто-то, почитав, возвращал, кто-то забирал с собой. Спустя полчаса на анкетирование сбежалось пол-базара, и лицо Андрея отражало торжество момента – заход получился очень удачным, без излишних затрат на установление контакта с каждый опрашиваемым – люди сами проявляли интерес к необычному для них действию.

Марк, спустя какое-то время, устав от суеты и не видя смысла своего присутствия, сел в машину. Сотрудник мухабарата играл в какую-то игру на телефоне и мало уделял внимания окружающей обстановке. Марк прикрыл глаза, но сон уже не шёл – жара не давала шансов расслабиться.

Какая это была удача – вот так взять, и встретить человека, не просто в теме, а в теме совершенно – волею судьбы в смутное время вынужденного бросить кафедру и заняться более прибыльным делом. Марк вспомнил себя – молодого – когда рухнул Советский Союз, и чтобы заработать хоть какую-то копейку он, выпускник престижного ВУЗа, должен был ездить по ночам на железнодорожный тупик, чтобы за эти самые копейки разгружать вагоны. Это, конечно, не способствовало росту профессионального журналистского мастерства, но зато позволяло купить продуктов в семью, заплатить за свет и столь необходимый ему домашний телефон. Со временем, конечно, это всё кануло в Лету, но в сознании отложилось опасение, что подобное может повториться в любой момент – когда твои профессиональные знания не будут никому нужны, а понадобится только прочность твоей спины, на которую можно будет грузить мешки с цементом или сахаром.

Вот и этот Умар – так звали преподавателя – сейчас пребывал ровно в таком же состоянии, разве, что смутные времена застали его в более старшем возрасте, чем это было с Марком, но также не оставили ему никакой возможности продолжать жить на то, что ему нравилось, и что он мог делать с большей социальной результативностью для своего общества.

Марк открыл свой блокнот, стал перечитывать последний заметки, погружаясь в мир ливийского реализма. Итак, что мы имеем, думал он. Мухабарат взял за жабры человека, являющегося звеном в длинной цепочке легализации средств Евросоюза, направляемых на реализацию миграционной политики, стремящейся к снижению числа мигрантов, пребывающих из стран Северной Африки на территорию Европы. Даже из того, что Сабит успел рассказать, вырисовывается весьма неприглядная для Европы картинка, демонстрирующая пазлы глобальной афёры, раскручиваемой как европейцами с одной стороны, так и представителями Правительства национального согласия с другой стороны. Махинация основана на двух проблемах, качественно дополняющих друг друга: мигранты, уже находящиеся в Европе, и мигранты, готовящиеся в Европу перебраться. Первые своим поведением давно уже доказали очевидное нежелание ассимилироваться в «европейские ценности», отрицая жизнь по законам цивилизованных стран и продолжая жить по собственным укладам, а вторые, своим пребыванием в лагерях беженцев настолько вызывают сострадание у целого ряда европейских активистов, что Европа бесконечно готова оказывать гуманитарную помощь – направляя её в Африку с таким расчётом, чтобы создать страдальцам сносные условия существования в этих лагерях – конечно, с прицелом на то, чтобы они дальше не рвались, в Европу.

Как показала история, заигрывания в «мульти-культи» с людьми, априори отрицающими ценности цивилизованного общества и предпочитающими жить по дремучим канонам радикальных учений, не приведит ни к чему хорошему. Сколько пересудов породила реакция европейских мужчин в ответ на «кёльнское массовое изнасилование» – когда правнуки гордых тевтонцев в ответ на унижение своих женщин, вместо того, чтобы разобраться со всякой мразью по-рыцарски, по-мужски, в знак солидарности с поруганными женщинами надели женские юбки. Даже слово позор здесь не уместно. Это нечто большее, чем позор.

Где рыцарская гордость? Где кипящая кровь крестовых походов, которые и начинались, собственно, из Кёльна? Нет больше в Европе тех этносов, с высокой пассионарностью, способных мечом и делом отстаивать свою честь. Остались только мелкие людишки, свою трусливость прикрывающие деньгами – этим бумажным эквивалентом стоимости, который, как многие думают, может заменить всё. А нет. Попытка откупиться от опасности, которую несут «старушке-Европе» мигранты, порождает лишь растущий интерес к столь лёгкому обогащению, и в эту глобальную игру подключаются всё новые и новые силы. Такая позиция Евросоюза тактически выигрышная, в стратегической перспективе принесёт ещё больше проблем. Надуваемый пузырь когда-то лопнет, и вот тогда…

Ведь не может быть всё хорошо в ситуации, когда достаточно не маленькая территория насквозь пронизана самыми неприглядными сторонами человеческой жизни – убийствами, заложниками, работорговлей. И всё это активно спонсируется, чтобы оно не перебралось через море… Но, рано или поздно, в отсутствие установленного порядка, различные кланы вначале утопят друг друга в крови, а затем, когда Европа поймёт, что ситуация вышла из под её контроля и прекратит финансирование, всё начнётся сначала – лодки, катера и суда с мигрантами снова хлынут в страны Евросоюза. Остановить это инферно можно только восстановлением единовластия, и это точно не должен быть тот, кто целью и смыслом своего существования считает вытягивание из Европы денег на якобы гуманитарные цели, которые в реальности расходятся только по карманам грантополучателей.

В машину забрались довольные Андрей и Идрис.

– На сегодня хватит, – сказал Горин. – Надо проанализировать то, что имеем, может быть придётся подкорректировать вопросы в анкете, да и добавить сына Каддафи обязательно надо.

– Поехали, – Марк толкнул водителя и тот, оторвавшись от игры, завёл машину.

– Нам этот «профессор» как манна небесная, – сказал Андрей. – Это не просто удача, это основа нашего успеха в будущем. Я с ним на такие интересные темы поговорил, он очень информированный человек.

– И вынужден торговать изюмом, – констатировал Шигин.

– Инша алла, – сказал Андрей.

– Ну, я тоже вагоны разгружал когда-то, – улыбнулся Марк. – Воистину – Инша алла!

Переводчик рассмеялся.

Вернувшись домой, Андрей начал раскладывать полученные анкеты по вариантам ответов, выписывая результаты в таблицу. Проанализировав то, что получилось, Андрей позвонил главному редактору и подробно изложил свой взгляд на ситуацию, не преминув заметить, что возможно наступление такой ситуации, когда необходимо будет платить людям по доллару за заполнение анкеты, что, конечно же, повергло редактора в шок и он стал требовать так организовать работу, чтобы максимально снизить предполагаемые расходы. Побухтев для приличия, Иваныч теоретически допустил такую возможность и с тяжелым сердцем сообщил, что Шигин и Горин прямо катастрофическими темпами опустошают бюджет издания.