– Слушай, а ты помнишь, что про США сказал Лесник?

– У кого какие цели?

– Да.

– Перекрыть поток нефти.

– И про беженцев.

– А что про беженцев? Я не помню.

– Он сказал «США нужен поток беженцев в Европу». Вот слово в слово так сказал, я хорошо запомнил.

– Ну, допустим. И что?

– Как что? Смотри: Европа вкладывается в то, чтобы остановить поток беженцев, а США имеют своей целью этот поток наладить… ну? Понял?

– Нет.

– Ладно, зайдём с другой стороны. Что явилось причиной увеличения потока беженцев?

– Гражданская война, обнищание народа, поиск лучшей жизни.

– Правильно. Но война – это следствие. А что стало причиной?

– «Арабская весна».

– Да, понимаешь?

В это время за окном раздался знакомый Марку ещё с Донбасса противный шелест и свист.

– Прилёт, – громко крикнул Шигин. – Все на пол!

За окном в ночной темноте полыхнула вспышка, после которой раздался оглушительный грохот. Рой битого стекла осыпал комнату.

– Что это? – в ужасе крикнул переводчик.

– Миномётный обстрел! Падайте за диван!

Он и сам подскочил с пола и быстро перебежал за диван, спинка которого хорошо бы прикрывала от осколков стекла и каменных крошек стены.

Прошелестела ещё одна мина, и опять грохнуло совсем рядом. Затем последовательно, с трёхсекундным промежутком раздалось ещё три взрыва. За стеной слышалась какая-то суета, раздавались отрывистые команды, после которых, судя по звуку, со двора выехали пара машин и умчались куда-то в ночь.

После минутного затишья раздалась ещё серия взрывов, но уже где-то в стороне, метрах в двухстах от дома. Ещё через минуту где-то вдали послышалась трескотня автоматов и пулемётов, прогремело несколько взрывов и всё затихло.

ГЛАВА 9

– Все живы? – спросил Марк.

Каждый осмотрелся.

– Вроде жив, – сказал Андрей. – Не думал, что здесь такое с нами приключится…

– Я жив, только, кажется, стеклом руку рассекло…

Марк осмотрел Идриса – осколком стекла ему слегка вспороло предплечье. Шигин стал обрабатывать рану влажными салфетками, пока не остановил кровотечение. Андрей достал из своей сумки гемостоп, но Марк помотал головой:

– Не надо, без этого справимся. Просто бинт давай. Есть?

– Есть…

Забинтовав рану, Марк услышал, как снаружи подъезжают машины.

– Пойду, узнаю, что там случилось…

Он обошёл дом. Двор был полон людей, среди которых он увидел двух человек, явно не относящихся к товарищам Лесника. Это были высокие африканцы, одетые в камуфляжную форму, руки у них были связаны за спиной, и каждый проходящий, кажется, мимо считал своим долгом отвесить им пинка или оплеуху.

– Где Лесник? – спросил Марк у ближайшего бойца.

– Ты кто? – грубо поинтересовался боец, и повернувшись в сторону ворот, крикнул: – Почему на базе посторонние? Кто его сюда впустил?

– Это наш человек, – раздался знакомый голос.

Из темноты вышел Лесник. В одной руке он держал автомат, второй вытирал платком шею.

– У вас все целы? – спросил он.

– Да, целы. Переводчику руку рассекло, я перебинтовал, жить будет. Только стёкла повыбивало.

– Если нужна квалифицированная медпомощь, веди его сюда, окажем, у нас есть свой врач.

– Вы нашли миномётчиков? – спросил Марк, показав рукой на африканцев.

– Нашли, – ответил Лесник. – По звуку выстрелов определил направление, по подлётному времени – удаление, выдвинулись, и вот на тебе, прямо на перекрёстке стоит пикап, а в нём батальонный миномёт и эти обезьяны.

– Двое?

– Вначале было четверо. Двое уже в кузове пикапа с гуриями встречаются. Сейчас с этими двумя проведём собеседование…

Марк кивнул и решил уйти – ему совершенно не хотелось смотреть на предстоящую расправу, которой, впрочем, могло и не быть. Лесник в его глазах перестал походить на человека, руководствующегося принципом «сила есть – ума не надо», а значит, ему скорее была нужна какая-то информация, а не эмоциональное удовлетворение, которое могли принести издевательства над изловленным врагом, который тебя только что чуть не убил.

Подойдя к трофейному пикапу, он с замиранием сердца заглянул вовнутрь: на рифлёном полу «Хай-Люкса» стоял 82-мм миномёт, а вокруг него были свалены два тела, одетых в камуфляж. Вне сомнений, они были мертвы.

Марк испытал необычное чувство: только что вот эти самые люди стреляли по нему из миномёта, и вполне могли убить его. А сейчас они лежат с простреленными головами, неосторожно подставленными под пули профессиональных специалистов. Испытывали ли он чувство жалости к убитым? Скорее нет. Только отвращение к крови, и, пожалуй, немного гордости за своих соотечественников, выполнивших свою работу на «отлично».

– Что там? – спросил Андрей, подметая осколки стёкол, когда Марк вернулся в дом.

– Какие-то миномётчики на пикапе, Лесник их быстро вычислил и вломил по самое «не хочу». Двое в кузове с простреленными бестолковками, с двумя другими они там беседовать собрались. Что-то я не захотел смотреть на это.

– Тебе сообщение пришло на телефон, – Андрей кивнул в сторону телефона, лежащего на столе.

Марк взял его в руку. Сообщение пришло от неизвестного номера.

«Нас привезли». И больше ничего.

– От Фирузы, наверное, – сказал Марк. – Что-то не информативно. Куда привезли?

Он взял другой телефон и набрал Хасана. Тот ответил сразу, будто держал трубку наготове.

– Хасан, запиши номер… с него пришло странное сообщение, я предполагаю, что Фируза смогла на время воспользоваться чьим-то телефоном и попыталась сообщить о своей судьбе.

– Утром скажу, – заверил Хасан. – У вас после обстрела всё нормально?

– Идрис легко ранен в руку, мы его перевязали.

– Помощь нужна?

– Пока нет.

– Хорошо. Тогда до завтра.

– До завтра.

Марк отключился. Посмотрел на вымученное лицо Идриса.

– Больно?

– Да.

– Давай вискаря тебе в рану зальём? Не знаю, поможет ли это избавиться от возможной инфекции, но то, что будешь желать вернуть ту боль, которую испытываешь сейчас – это точно.

– Вискарь ему не положен, – сказал Андрей. – Харам.

– Ты жестокий человек, Марк. За ранение я буду требовать материальной компенсации.

– Сколько?

– Пятьсот долларов.

– Откуда такие барыжные расценки? – воскликнул Марк.

– Я так оценил свои мучения. Если за вискарь в рану будет повышение выплачиваемой суммы, то я готов потерпеть даже такой харам.

– Я подумаю, чем мы сможем тебе помочь, – сказал Марк, серьёзно помышляя заплатить переводчику за переносимые им страдания.

– А мне триста баксов за моральный вред, – сказал Андрей, закончив собирать стёкла. – Я, во-первых, перепугался сильно, а во-вторых, мне завидно, что кто-то, а не я, стал жертвой ранения, за которое можно срубить бабла.

– Вы оба беспринципные меркантильные существа, позабывшие о том, что нормальный мужчина должен уметь стойко переносить все тяготы и лишения и не роптать на свою судьбу.

Препирательства продолжались ещё несколько минут, пока всем не надоело. Стали решать, как спать. В двух шкафах нашли несколько одеял, чего вполне хватало для размещения. Повалились, кто на пол, кто на диван.

– А всё-таки, хорошо, что мы сегодня накатили немного, – сказал Андрей.

За стеной раздался протяжный вой, сопровождаемый глухими ударами.

– Собеседование проводят, – прокомментировал Марк и тут же не преминул подколоть своего переводчика: – Так будет с каждым, кто будет требовать компенсации за боль.

– Если бы я знал много русских ругательных слов, я бы сейчас их все высказал, – сказал Идрис.

– А какие слова ты знаешь? – спросил Андрей.

Идрис перечислил.

– Так этого вполне достаточно для построения предложения любой сложности, – ободрил его Горин. – Просто нужно уметь компилировать их до степени образования конкретных смыслов…

– Давайте уже спать, – сказал Марк.

Все замолчали.

За стеной вопли тоже прекратились.

Недосып уже начинал сказывать: не то, чтобы организм взял и отключился в желанный сон, нет… возбуждённый мозг продолжал активно действовать, обдумывать, взвешивать, сопоставлять. Не давали покоя сразу несколько обстоятельств, которые требовали немедленного решения или хотя бы понимания, как их решить, но, увы, внешние силы были могущественней возможностей Шигина, и поэтому оставалось только ждать, как обернётся судьба в дальнейшем – конечно, при том, что нужно судьбе активно помогать.

Мысли путались, налетали одна на другую, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном. Только, например, Марк начинал обдумывать положение Фирузы, попавшей в лагерь беженцев, или тюрьму, что стоило ещё выяснить, как откуда-то появлялись неправительственные фонды, турецкие ударные беспилотники, улыбающийся Трамп, подталкивающий толпы бедствующих народов в сторону Европы.

Марк открыл глаза. Стоп. Беженцы в Европу – цель США. По крайней мере, так ему сказал Лесник. Что он имел ввиду, делая такое заявление? Какой интерес у заокеанской страны в том, чтобы наполнить Европу нищими мигрантами?

За окном раздались шаги, в дверь кто-то постучал и потом громко сказал:

– Мужики, вас Лесник зовёт, всех, срочно!

Марк поднялся, пошёл открывать, но за дверью уже никого не было. Посмотрел на часы – три часа ночи. Очередная бессонная ночь.

– Вставайте, – сказал он коллегам. – Нас ждут, безусловно, что-то важное есть.

– До утра подождать нельзя? – пробурчал Андрей.

Идрис тёр глаза:

– Айза энэм, – сказал он, но потом, осмотревшись, добавил: – Что случилось?

– Обувайся, пошли, – сказал Марк.

Они обошли здание, во дворе их встретили и провели в комнату, посреди которой на стуле сидел один из африканцев, возле него стоял рослый советник, Лесник сидел за столом в углу комнаты.

– Мужики, – сказал Лесник. – Я подумал, что вам будет интересно, и повернув голову к задержанному, сказал: – Етка ллем, тварёныш!

Мужчина посмотрел на вошедших с бесконечным страхом в глазах, по всему было видно, что специалисты с ним поработали от души, вытрясли из него всё, что их интересовало, но, очевидно, африканцу было что сказать и Шигину.

Он говорил тихо, время от времени замолкая, и с первых же слов Марк понял, что человек говорит правду – ни при каких условиях за время, проведённое им в руках советников, нельзя было бы так быстро и качественно отработать какую-то легенду. Идрис начал переводить.

– Я родом из Нигера, мне двадцать пять лет. Год назад в нашу сельскую коммуну приехали люди из Ливии и рассказали, что могут помочь кому-то из нас обосноваться в Европе, где государства платят пособия, а после оформления статуса беженца можно получить хорошую работу, а потом и перевезти туда свою семью. Мои родители решили направить меня, для чего вся семья собирала деньги – две тысячи долларов. С нашей сельской коммуны поехало четыре человека. Вначале мы приехали в лагерь беженцев в Себхе, потом в Мисурату, откуда вышли на судне в море. В море нас остановила Береговая Охрана и арестовала всех, кто был на судне. В Триполи нас разместили в лагере, где мало кормили и много били, а потом сказали, что мы или должны заплатить выкуп две тысячи долларов, или нас продадут в рабство. Дали позвонить семье, но я же знаю, что у семьи нет таких денег, и даже говорить не стал. Потом меня отвезли на рынок, где меня купил крупный чиновник из Правительства, некоторое время я работал в порту – чистил ёмкости для нефти…

– Как звали этого чиновника? – спросил Марк.

– Абу Хамид, – ответил африканец.

– Почему-то я даже не удивлён этому имени, – сказал Марк. – Продолжайте.

– Потом хозяин продал меня обратно хозяину рынка бригадному генералу Абу Халилу. Вначале я просто работал у него за еду, потом он узнал, что я водитель, и поставил меня водить машину с миномётом. Халил страшный человек – для него убить человека – всё равно, что чихнуть.

– Не пробовал сбежать? – спросил Марк.

– Вначале пробовал, но меня ловили и сильно били по спине и ногам палками. Сами посмотрите…

Марк обошёл сидящего и приподнял край рубашки – спина была исполосована достаточно свежими рубцами.

– Мне сказали, что если меня ещё раз поймают, то расстреляют, – сказал африканец.

– Вы можете назвать имена тех, кто участвовал в вашей судьбе, начиная от выезда из Нигера?

– Некоторых я знаю по именам, некоторых даже не знаю, как зовут. Кого знаю – уже сказал.

– Кто руководит частной тюрьмой?

– Все зовут его «кровавый Азамат».

– На ваших глазах в лагере совершались какие-либо преступления?

– Ежедневно, – кивнул собеседник. – Кого-то бьют, женщин насилуют, мужчине ножом выткнули глаз, другому отрубили кисть руки.

– Еда, медицинское обслуживание, санитарные условия?

– Кормили когда раз в день, когда два раза. Медицинское обслуживание я не видел. У многих были какие-либо болезни, у некоторых болели зубы. У меня там сильно болел живот, наверное, от пищи. Когда меня купил Абу Хамид, он отвёл меня к врачу, который давал мне какие-то таблетки, после чего боль в животе прошла. У Хамида кормили хорошо, но работа была очень тяжелой. У Абу Халила было полегче, да и потом я стал водителем машины с миномётом, даже стали платить.

– Так что, ты уже свободный человек, если тебе деньги платят?

– В общем да, но куда я пойду? Дома меня не ждут, я не оправдал надежд и получается, что украл две тысячи долларов, в Европу я сейчас не попаду, сам видел, как работает Береговая Охрана, танки мыть в порту я не хочу, а в бригаде Абу Халила я уже привык.

Марк посмотрел на Лесника:

– Какую судьбу вы ему уготовили?

– Передадим представителям ЛНА, они пусть решают, – ответил Лесник. – Успокойся, убивать мы его точно не будем.

– А били тогда зачем?

– Да так, спесь наносную сбить, чтобы словоохотливость пробудить и пролетарскую сознательность.

– Ясно, – кивнул Марк и повернулся к задержанному: – Что вы знаете про боевиков Исламского государства?