– Третий восьмому, тут на входе какие-то хмыри Лесника спрашивают, русские, двое.

На балкон, расположенный на втором этаже, вышел Лесник, прикуривая сигарету.

– Чего надо? Кто такие?

– Это мы, журналисты, – сказал Марк, поворачивая лицо так, чтобы на него упал свет из окна.

– А, Марк, ну заходите, раз пришли.

Марк и Андрей прошли в дом. На входе их встретил один из участников освобождения и отвёл в комнату, очевидно, служившую столовой: здесь за длинным столом сидело несколько человек, было накурено и громко. Практически сразу появился и Лесник.

– Хорош бухать, все по норам, завтра тяжелый день, – сказал Лесник, и мужики за минуту исчезли из помещения.

Чувствовалось, что бойцы хоть и пьянствовали сейчас, но что такое дисциплина не забывали.

– Присаживайтесь, – Лесник махнул рукой, приглашая за стол. – По стописят?

– С радостью, – кивнул Марк. – Устал уже тут без расслабления.

Журналисты сели за стол. Здесь были остатки шашлыка из барана, лепёшки, консервы из российского армейского сухпайка, стояли бутылки с виски и водкой, явно привезённые с собой из России.

Лесник разлил на троих.

– Ну и кто вы такие? – спросил он, чокаясь.

– А вы? – спросил Марк.

Выпили. Лесник стал закусывать лепёшкой, разминая её рукой, неотрывно глядя на Марка. Вдруг Шигин почувствовал, как от собеседника исходит какая-то несокрушимая сила, уверенность, мощь – как аура, как ментальное отражение стального характера. Такой человек способен действовать за гранью человеческих возможностей. Именно такие люди умеют переворачивать горы и оставлять о себе память на столетия вперёд.

– Мы журналисты, – сказал Марк. – Делаем материал, который должен показать всю суть Правительства национального согласия.

– А мы советники, – ответил Лесник. – Советуем местным борцам с радикальным исламизмом, как более результативно изводить эту ваххабитскую мразь.

– Можно сказать, что одно дело делаем, – улыбнулся Марк.

Однако, ответной улыбки он не увидел, и вдруг понял, что Лесник и не будет сейчас улыбаться – такие люди, так часто бывает, живут без привычных для большинства людей обиходных шуток, ужимок, подколов и простых человеческих улыбок. Такие люди по роду своей деятельности давно уже отучились принимать обычные человеческие радости – обладая в своём сознании огромным багажом ужаса, горя и страданий, которые выпали на их судьбу.

Вот так они и живут – даже без простых безобидных шуток, отравляя и свою жизнь, и жизнь окружающих. Нечто подобное в стиле общения принято у заключённых в местах лишения свободы – где тоже любая шутка воспринимается как оскорбление со всеми вытекающими последствиями.

– Возможно, – кивнул Лесник. – Свалились на нашу голову, будто у нас своих проблем нет.

Марк воспринял эти слова как желание закончить общение и разойтись, с укором посмотрел на Лесника:

– Если мы вам доставляем неудобства, то мы не будем больше просить вас о помощи. Извините, но мы тогда уйдём.

Марк встал.

– Сядь, – устало сказал Лесник.

Марк не смог не подчиниться.

– Без нас вы своё дело не сделаете, – сказал «советник». – И как ты правильно сказал – одно дело делаем, так что не в кипяток за мои слова. Если бы я не хотел тебя здесь видеть, часовой бы тебя сюда не пропустил. Ещё?

Марк кивнул. Лесник разлил по кружкам. Подняли, выпили.

– Наверняка у тебя есть ко мне вопросы, которые Нартов запретил задавать, – сказал собеседник, ковыряясь ложкой в банке с кашей.

– И вы на них ответите?

– Если хочешь стать носителем информации, за которую тебе могут отрезать голову – задавай свои вопросы!

– Тогда уж увольте, сам догадаюсь, и оставлю это при себе, – сказал Марк.

– Вот это будет правильнее всего.

– У нас получается веселый разговор, – съязвил Марк.

– Хотите, расскажу анекдот? – спросил Лесник.

Марк чуть не поперхнулся – услышать анекдот от не улыбающегося человека.

– Очень интересно.

– Рота лежит в обороне, напряженный момент боя, и тут пулемётчик подскакивает и бежит в тыл. Командир кричит ему, «ты куда, вернись, предатель!». Пулемётчик ему отвечает, мол, «я не предатель». «А кто ты тогда?» – спрашивает командир. Тот ему отвечает «я отличный пулемётчик, бегу использовать своё оружие на полную мощность». «Это как?» – спрашивает командир. Тот ему отвечает «У ПКМ дальность действительно огня пятьсот метров, а из нашего окопа до противника всего каких-то сто».

Лесник закончил рассказывать и наконец-то улыбнулся, оголив ряд золотых зубов. Марк почему-то вспомнил фразеологический оборот «улыбка палача».

– Что, не смешно? – разочарованно спросил Лесник. – Вам не угодишь, интеллигенция…

И тут Марка прорвало. Наверное, за все эти дни прорвало. Он вдруг представил себе вот это всё: поездка в пылающую Ливию, безрезультативные поиски потенциальных мигрантов, попытка ограбления, избиения в МИД ПНС, пропажа мигрантки, пираты Средиземноморья, попытка ареста, чудесное освобождение, ночные гонки чёрт знает куда, встреча с генералом Хафтаром, наивные звонки главреда… и в завершение всего угрюмый человек, главное предназначение которого это умение силой ломать силу – и вот он рассказывает анекдот.

Марк хохотал так, что в столовую даже стали заглядывать другие «советники», не плохо ли тут кому. Андрей тоже стал икать от смеха. Лесник сидел удовлетворённый.

– А вот ещё такой анекдот, – сказал он, чем вызвал ещё один приступ безумного смеха, который заставил журналистов просто всхлипывать и вытирать слёзы.

– Лесник, – рыдал от смеха Марк. – Ты где так научился спокойствие сохранять, даже рассказывая анекдоты?

Тот похлопал глазами:

– Да есть у меня чувство юмора, просто он у меня чёрный, – растянуто сказал он. – Не все понимают.

– Мы понимаем, – рыдал Шигин.

– Да ну вас, – отмахнулся Лесник и разлил по кружкам. – Давайте за вас, чтобы всё получилось.

– С вашей помощью, – ответил Марк.

Закусив, он спросил.

– Слушай, а где у вас линия фронта проходит с ПНС?

– По окраине Триполи, – ответил советник. – А что?

– Если нам понадобится на ту сторону проскочить, это возможно?

– А почему бы и нет, – ответил Лесник. – Здесь же нет линии фронта в её академическом понимании. Сопротивление организовано очагово, только на наиболее опасных направлениях. Между опорными пунктами есть масса разрывов, через которые можно легко просочиться, так как эти разрывы не прикрыты перекрёстным огнём или инженерными заграждениями.

Пришло время удивляться.

– Вы закончили академию?

– Закончил, – кивнул Лесник. – Поэтому и советуем тут…

– А прикладом так работать, тоже в академии научили?

– Нет, прикладом – это не более чем «души прекрасные порывы». Просто захотелось размяться, а то давно уже активными действиями лично не занимался.

– Получилось очень профессионально, надо признать.

– Спасибо, – теперь Лесник улыбнулся по-настоящему.

И Марк понял: он так вёл себя только потому, что практически всё время находился среди подчинённых, для которых должен всегда оставаться примером смелости, решительности, настойчивости, дерзости и непреклонности при выполнении поставленных задач. Своих подчинённых он должен всегда держать в тонусе, никоим образом не позволяя им проявлять малодушие, расслабляться или иным образом снижать свою бдительность и боеготовность – ежедневно и ежечасно внушать им уверенность в своих силах, которые обеспечат безусловную победу над любым врагом. Отсюда и привычка сохранять строгость лица и слов, жёсткость характера и командирская требовательность.

Но сейчас перед Лесником сидели гражданские люди, которые не подчинялись ему по службе, были бесконечно далеки от ужаса выполняемой военной работы, и которые, безусловно, могли себе позволить находиться в веселом настроении и беззаботном состоянии. Они были другими. Не хуже, не лучше его бойцов и его самого. А просто – другими. У них свои заботы, свои проблемы и свои методики решения проблем. А то, что вдруг потребовалась его помощь, так это только потому, что в своей работе они волею судьбы оказались на стыке интересов – разрешить которые лучше всего получалось у Лесника. Потому его и отправили отбивать своих сограждан. Лесник даже в самых смелых снах не мог бы себе представить ситуацию, при которой журналистам удалось бы нейтрализовать боевиков и сбежать. А вот у него сия процедура заняла всего несколько секунд. Но ведь и статью он не напишет никогда такую, какую могут сделать эти двое. То есть – каждый должен делать своё дело.

А вот за столом можно и расслабиться.

– А мы с вами в Саратове не встречались? – спросил Марк, самим вопросом давая понять, что бывал в этом прекрасном и дивном месте.

– Где вы там были? – спросил Лесник.

– Химки, Пальмира, Дэйр-эз-Зор, Идлибское направление.

– Когда?

– Год назад.

– Нет, не встречались. Мы в это время уже «ливанщину» с Хафтаром от «игилушки» зачищали.

– Слушай, Лесник. А если я задам тебе несколько вопросов, сможешь на них ответить? Даю слово, что никто и никогда не узнает, откуда я получил информацию.

– Нартов тебя предупреждал?

– Ну, было, да. Но если тихо-тихо отвечать, то он же не услышит.

– Так я ему сам доложу.

– И всё же?

– Какой ты настырный, – снова улыбнулся Лесник. – Что тебя интересует?

– Я просто для себя складываю картинки этого мира, и кое-какие вещи не могу понять – не хватает элементов в мозаике.

– Ладно, но учти – если я скажу, что не знаю, то ты должен верить.

– Охотно.

– Итак?

– Вы армия или частная военная компания?

– Не знаю.

– Какие задачи вы здесь выполняете?

– Обычно советуем, но однажды били прикладами плохих парней.

– Кто ещё воюет на стороне Хафтара?

– Союзники – Египет, Объединённые Арабские Эмираты, некоторые другие страны, – Лесник подмигнул.

– А на стороне ПНС?

– Турция, Франция, США, Великобритания, Саудовская Аравия, Катар, как их действующие воинские подразделения в форме советнического аппарата, так и в форме диверсионно-штурмовых групп, но в основном это штабы, пункты управления беспилотной авиацией, пункты наведения авиации. Частные военные компании этих стран, от Турции – боевики, в основном из Идлибской зоны и действующий спецназ.

– Чего им надо?

– США нужен поток беженцев в Европу и прекращение поставок ливийской нефти на европейский рынок, Европе – прекращение потока беженцев и возобновление поставок ливийской нефти на Европейский рынок, Саудовской Аравии и Катару – прекращение поставок ливийской нефти на Европейский рынок, у Турции очень много желаний, начиная от притязаний на ливийскую нефть, или её блокировку для Европы, попытками заявить о себе в арабском мире, шантаж Европы потоком беженцев и наконец, восстановление границ Османской империи.

– Узел мировых проблем, одним словом.

– Ага, – кивнул Лесник.

– Каковы успехи Хафтара?

– На сегодня – контроль 90 процентов территории, практически полное вытеснение ИГИЛ за пределы территории страны, поддержка основной массы населения, так как здесь многие хотят возврата прежних времён, когда был Каддафи, и было всё сытно, богато, стабильно.

– А Хафтара ливийцы связывают с Каддафи?

– Безусловно! Как его прямого продолжателя и последователя. Более того, ливийцы с огромным презрением относятся ко всем наёмникам, которых завозит сюда Турция, так как среди арабского мира северной Африки ливийцы считают себя… скажем так: элитарным этносом, всех остальных североафриканских арабов считая плебеями.

– С чем это связано?

– С Муаммаром Каддафи. С тем, что он смог создать страну, которая стала оазисом процветания, в сравнении с другими странами.

– И называлась она – Джамахирия?

– Именно так.

– Как вы оцениваете боеспособность армии Триполи?

– Без турок и НАТОвских специалистов они не представляют собой армии в том понимании, какое закладывается в само слово «армия». По большому счёту это сборище неорганизованных банд взводного и ротного уровня, которые не способны проявлять стойкость и упорство в бою, если за ними не стоят иностранные специалисты. НАТОвская авиация под личиной ударов по объектам ИГИЛ часто наносит удары по войскам Хафтара, турецкие беспилотные ударные дроны ежедневно ведут разведку мест скопления сил ЛНА и наносят по ним удары. Мы, отставить, ливийцы их периодически сбивают, но конца им не видно. Очень эффективное средство: дешевое и не жалко, если собьют. Ну, и надо понимать, что каждый шаг Хафтара используется им в переговорном процессе в качестве аргумента силы, поддерживающего его предложения. Чем теснее кольцо окружения вокруг Триполи, тем более охотно Европа прислушивается к его предложениям.

– Вы это знаете и понимаете, потому что должность советника обязывает?

– Вот здесь не помню.

Андрей устало посмотрел на собеседников:

– Господа-товарищи, давайте ещё накатим, а то я по вашей милости трезветь начал.

– Да и, правда, что! – поддержал Марк.

Лесник разлил, поднял:

– Мужики, вы интересные, конечно, люди, и с вами наверное было бы здорово ещё раз встретиться, но посидеть уже в более непринуждённой обстановке, но давайте уже расходиться, нам завтра на… не помню куда. И хотелось бы отдохнуть. За вас!

Журналисты выпили. Лесник вручил им початую бутылку виски, и они ушли в свою часть дома. К великому удивлению, Идрис сидел за компьютером и что-то вычитывал.

– Только не дышите на меня перегаром, – предупредил он. – Пожалуюсь Аллаху.

Андрей пошарил по дому, собрал на стол остатки еды из пайков, пригласил Марка к столу:

– Допьём вискарик?

– Что-то настроения нет, – признался Марк. – Может, оставим на потом?

– Ну, как знаешь, – Андрей сделал из бутылки хороший глоток и поставил её в холодильник.

Марк в своём блокноте стал рисовать схему расстановки врагов и союзников, помечая, кто и чем занимается на этой земле. И вдруг он вспомнил: