Марк открыл глаза и посмотрел на Идриса:

– Скажи Идрис, ты можешь свести нас со своим куратором из мухабарата?

Глаза Идриса снова стали округляться от страха, он молчал.

– Не делай круглые глаза, – сказал Марк. – Любой уважающий себя переводчик обязательно должен иметь старшего товарища в мухабарате. Так установлено в любой стране, и Ливия – не исключение. А у нас возникла необходимость информировать мухабарат о ситуации, которая их заинтересует. Нужно срочно встретиться. Тебя за это обязательно похвалят. Наверное. Инша Алла…

Идрис кивнул, достал из кармана телефон.

– Ас-саляму алейкум, Муслим…

Переговорив с куратором, переводчик сказал:

– Он будет здесь через полчаса.

– Замечательно, – кивнул Марк.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

– Что у вас?

Марк подскочил с кресла и вышел в другую комнату, плотно закрыв дверь – очень не хотелось излишне информировать своего переводчика, который, как оказалось, замыкался на того же офицера мухабарата, который курировал Сулеймана.

– Мы были в МИДе ПНС, нам предложили улететь из Триполи первым же рейсом. Причем я разговаривал с чиновником, который год назад был в Сирии полевым командиром одной из идлибских банд.

– Ну а что ты хотел, Марк? Здесь всё правительство такое – бандит на бандите, бандита подпирает. И каково ваше решение?

– Наша дама, которая сегодня пошла на судне в Европу, написала, что их захватили вооружённые люди, среди которых второй мой агент, отправленный по маршруту беженцев. Мне нужно остаться, но не в Триполи.

– Что предлагаешь?

– Хочу уехать в Бенгази, на сторону Хафтара.

– Тяжело это будет, но я попробую. Тем более, что Хафтар сейчас ближе, чем ты думаешь. Ты сейчас где?

Марк назвал адрес.

– Ага, понял. Ну, ждите, к вам подъедут люди. Только смотри… ты не задаёшь им никаких вопросов, не стараешься их запоминать, и тем более фотографировать. Только говоришь, что тебе надо. А они сами решат, насколько смогут быть полезными.

– Я понял. Второй вопрос: куратор Сулеймана на кого работает?

– Муслим? На мухабарат.

– Это значит, на ПНС? Или на Хафтара?

– Это значит – на мухабарат.

– Ему можно доверять?

– Конечно же, нет.

– В каких вопросах он может помочь?

– Если его заинтересовать – то в любых. К нам они были лояльны, после нашего ухода я не могу ни за кого ручаться. Будь с ним осторожен.

– Олег, а наш разговор может быть прослушан?

– Да, конечно. Но в реальном времени семантику они не понимают, у них на то нет соответствующего оборудования и специалистов. Слушать семантику точно могут американцы, очень сомнительно – турки и саудиты, а они с ПНС не делятся информацией. Поэтому… если вы для них не интересны, то можете болтать сколько угодно – смысл разговора они поймут только через несколько часов или дней. А вот геолокацию вашу видят все, кому это надо в реальном масштабе времени. Помните об этом.

– Спасибо.

– Ну, работайте, братья.

Марк отключился и вернулся в комнату, сел в кресло. Идрис смотрел в свой телефон и делал вид, что ему совершенно было не интересно, о чём и с кем Марк говорил за закрытыми дверями. Андрей вопросительно вскинул брови.

Марк заговорщицки подмигнул и написал ему сообщение на WhatsApp: «нас скоро заберут отсюда». И подумав, приписал: «свои».

Андрей кивнул, выбрав момент, когда Идрис не смотрел на него.

Конечно, Муслим в свойственной арабам манере, и не подумал исполнить обещание приехать через полчаса, опоздав всего на час. В номер он вошёл с лицом страшно занятого человека, перездоровался со всеми:

– Маса эльхер, хвала Аллаху, мы снова встретились, – сказал он. – Что послужило причиной для нашей столь поздней встречи?

– Муслим, у нас есть информация, что Саид, направленный нами по маршруту беженцев, является участником банды, похищающей незаконных мигрантов.

Марк, если честно, ожидал увидеть какую-то заинтересованность, но этого не произошло. Муслим пожал плечами:

– Каждый выживает как может. Что тут такого?

– Ну, вы же – представители правоохранительных органов, – Марк попытался призвать его к совести. – Вы должны вести борьбу с похищением людей!

– Да, – согласился Муслим. – Где я, а где Саид. И тем более, там другие люди контролируют обстановку… а так-то я всегда готов к защите конституционных основ. Лучше расскажите, что вы решили делать, после того, как всех русских журналистов МИД ПНС лишил аккредитации и предложил покинуть Ливию.

Марк вдруг понял, что Муслим приехал не для разговора – он вёл себя так, будто ожидал развития каких-то событий, будто тянул время – может быть именно поэтому он и опоздал так сильно… и события не заставили себя долго ждать: за окном раздался шорох колёс и многочисленные голоса. Сердце упало в пятки. Лицо Муслима преобразилось – оно теперь демонстрировало торжество и надменность.

– Кто это? – спросил Марк.

– Сейчас всё узнаете, – ответил Муслим, и Марк интуитивно понял мухабаротовца ещё до того, как переводчик перевёл его слова.

– Андрюха, нас, похоже, сейчас арестуют… – сказал Марк.

– Вот же твари, – вырвалось у Горина. – Эх, говорил я, валить надо…

– Уже поздно, – сказал Марк.

– Ежу понятно, – Андрей горько ухмыльнулся.

В этот же момент Муслим вскинул пистолет и направил его на журналистов:

– Стоять на месте, без лишних движений!

Спустя минуту в номер буквально вломились шесть вооружённых боевиков, а с ними вошёл и сам Абу Хамид – в добротном костюме, в том, в котором он был у себя в кабинете, хотя в данной ситуации ему больше бы шла разгрузка и автомат. Впрочем, в руке он держал АПС.

Вооружённые люди сбили журналистов и переводчика с ног, придавили к полу. Муслим опустил пистолет и улыбнувшись, начал что-то говорить Абу Хамиду, но тот прервал его и что-то громко пролаял на арабском языке.

Муслим указал на переводчика и того тут же подняли, поставили на ноги. Дали под дых – для профилактики.

– Он сказал, что крайне разочарован, что был вынужден лично проследить за вашим поведением и поехать сюда ночью.

Марк извернулся и посмотрел на Муслима, тот стыдливо отвёл взгляд. Боевики несколько раз ударили журналистов ногами по бокам, заставив их взвыть от боли.

– Я вам сказал – ехать в аэропорт и лететь прочь из моей страны. Вы не выполнили это законное требование Правительства национального согласия и поэтому сейчас будете помещены в тюрьму. Ничего хорошего вас больше не ждёт – вы нарушили законы моей страны, – перевёл переводчик слова Абу Хамида.

– Позвольте полюбопытствовать – какой закон и какой страны мы нарушили? – спросил Марк. – У вас нет ни законов, ни страны. И вы это лучше меня знаете.

Марка подняли. Абу Хамид приблизился к Шигину настолько, что Марк всем своим обонянием учуял мерзкий запах, исходящий из бороды ваххабита. Глядя в глаза журналисту, представитель ПНС сказал:

– Об этом, ты, гяур, скоро узнаешь. И проклянёшь тот день, когда родился на свет.

– Да откуда столько любви к российским СМИ, уважаемый? – спросил Марк. – Везите нас в аэропорт, и позовите российского консула.

Вместо ответа он получил удар рукояткой пистолета в скулу. Чувствуя, как из порванной внутри щеки обильно полилась кровь, решил больше не упражнять в красноречии и острословии перед этим высокопоставленным быдлом.

Номер обыскали, вытряхнули содержимое сумок, радостно махали нижним бельём Фирузы, как свои забрали камеры и ноутбук.

– Вы едете в тюрьму, – сказал Абу Хамид. – Встречи с консулом не будет.

Журналистов и переводчика толкнули к выходу. Возле гостиницы в темноте Марк увидел три пикапа, возле которых стояло ещё два вооруженных боевика. Фары машин освещали часть улицы, на которой никого не было видно. Абу Хамид и Муслим вышли следом.

Расстояние, чтобы дойти до ближайших машин, составляло буквально десять-пятнадцать метров, и где-то на середине этого пути из темноты вынырнули ещё трое вооружённых человек, которые вплотную приблизились к идущим.

– Мэ хэза? – спросил тот, который был к ним ближе.

– Шигин кто? – не обращая внимания на заданный вопрос, спросил один из приближающихся.

И вдруг у Марка снова сердце упало в пятки – рязанский говор в арабской стране прозвучал как гром среди ясного неба.

– Я, – ответил Марк.

В следующее мгновение идущий перед Марком охранник получил короткий, но мощный удар прикладом автомата в лицо, ещё через секунду та же процедура повторилась в отношении боевика, удерживающего Шигина за выкрученную за спину руку. Удары были выполнены настолько профессионально, что получившие их, мешками свалились на землю, и признаков жизни не подавали. Откуда-то сбоку и сзади раздались хлёсткие удары, злобные крики на русском и арабском и буквально через пару секунд все оставшиеся боевики, включая Муслима и Абу Хамида, побросали оружие и стояли под дулами автоматов, боясь пошевелиться.

– Горин кто? – раздался тот же голос.

– Я, – ответил Андрей.

Андрея тут же отпустили, и он бросился отнимать у боевиков свои кофры с аппаратурой.

– Забирайте свои манатки и уходим, – приказал незнакомец.

– Сумка в номере… – проговорил Марк.

– Живо!

Марк побежал в отель, там он с минуту копошился, собирая разбросанные бумаги, блокноты, личные вещи в сумку, потом выскочил:

– Ноутбук у кого-то…

– У толстого бармалея, – подсказал пришелец, ткнув стволом в сторону Абу Хамида.

Марк подошёл к «представителю ПНС», и сам того не ожидая, что было сил ударил его головой в лицо, разбивая нос так, чтобы эту вонючую бороду залило кровью как можно больше…

– В машину! – последовал новый приказ.

Марк и Андрей побежали за одним из спасителей. Сели в кузов стоящего неподалёку «Хай-Люкса. Подбежали ещё трое, привели за шиворот перепуганного Идриса.

– Погнали, – крикнул кто-то.

Машина тронулась, и быстро набирая скорость, рванула по улице. Спустя несколько секунд со стороны пакапов раздалась пулемётная очередь, пули прозвенели над головой. Но «Хай-Люкс» вошёл в поворот и скрылся от пулемётного огня за постройками.

– Живы? – спросил один из бойцов.

– Вроде да… – ответил Марк. – Вы от Олега?

– Не, мы прямо от Владимира Владимировича, – пошутил мужчина и широко улыбнулся.

– Вы их прикладами… убили? – спросил Андрей.

– Приказа не было, – ответил человек. – Просто бока намяли.

Та уверенность, с которой эти люди провернули освобождение журналистов, говорила Марку о многом. Он уже встречал в своей жизни специалистов, способных так дерзко и бесстрашно действовать в подобной обстановке, но эти превзошли даже самые смелые представления.

– Кто вы? – спросил он, несмотря на запрет.

– Вольные бродяги, – расхохотался собеседник. – Зови меня «Лесник».

– И что теперь, Лесник? – спросил Марк.

– Теперь, как я понял, вы станете официальными гостями у генерала Хафтара.

Ехали практически всю ночь, иногда останавливались, Лесник с кем-то связывался, по всей видимости, для того, чтобы получить свежие данные об обстановке, и двигались далее. Когда на востоке занялась заря, машина въехала во двор одного из неприметных домов на окраине города Гарьян.

– Располагайтесь пока здесь, отдыхайте, еду и воду вам сейчас привезут, и ждите звонка Нартова, он вам определит дальнейшие действия.

– Наши действия определяет наш руководитель, – тут же возразил Шигин.

В ответ Лесник смерил его взглядом и глумливо улыбнулся.

– Ждите звонка Нартова.

– А кто такой Нартов?

– Олег Нартов, – ответил Лесник. – Ваш куратор. Из МИДа.

– Здесь мы в безопасности? – спросил Андрей.

– В полной. Эта территория контролируется Ливийской национальной армией, у которой к вам нет никаких претензий.

Журналисты занесли сумки и кофры в дом, Идрис, причитавший от страха всю дорогу, продолжал свои бурчания, однако, видя, что убивать его никто не собирается, притих. Первым делом Марк посмотрел в WhatsApp когда последний раз Фируза заходила в мессенджер – по-прежнему высвечивалось время последнего сообщения. Прошло уже десять часов, а она больше не выходила на связь. Что с ней произошло – оставалось неведомо. И спросить было не у кого.

Марк набрал номер Саида и тот сразу выдал отсутствие подключения к сети. Если он в составе пиратов, захвативших беженцев, тогда и Сулейман, вне сомнений, тоже в теме – как он красиво продавливал Шигину своих людей для участия в нелегальной миграции. А Сулейман, как ни крути, есть агент местного мухабарата, который, как оказалось, не чурается контактировать с бандитами из ПНС. А учитывая тот момент, что именно МИД ПНС согласовал работу российских журналистов в Триполи, тогда…

Марк не мог ответить себе на этот вопрос. Слишком сложно всё завертелось, и слишком много нужно было ещё понять, чтобы сделать для себя простые выводы.

Решение главреда послать журналистов в Ливию для подготовки материала о нелегальных беженцах вполне объяснимо укладывалось в редакционную политику, которая нацеливалась на вскрытие язв международного сообщества, однако, согласование такого задания со стороны МИД ПНС, которым контурно очертили цели журналистов, не поддавалось объяснению.

– Если они понимали, что мы сунем нос туда, куда не следует, зачем они согласовали нашу аккредитацию? – спросил вслух Шигин.

Андрей, валяющийся на диване, повернул голову:

– Может, не думали, что мы так глубоко залезем?

– Судя по тому, что нам подсовывал Сулейман, – Марк осуждающе посмотрел на Идриса, – товарищ нашего переводчика, то можно предположить, что они хотели провести «контролируемую поставку».

– Неа, – зевая, отозвался Андрей. – Для них любая статья о любом акте исполнения нелегальной миграции как серпом по яйцам. Европа в миграционном кризисе, пытается всеми силами урегулировать миграционную политику, а тут на тебе – очередное судно с мигрантами…

– Ну да, не вяжется…

Марк посмотрел на переводчика: