Все это время я была уверена, что мы со Стеф одинаково успешны. Но в тот момент, когда я вижу этаж, отведенный под «Вечер со Стефани Андерсон», я понимаю, что мы в разных весовых категориях. Повсюду висят ее увеличенные фото: Стеф пожимает руку Бушу-старшему, Стеф хихикает вместе с Опрой, Стеф кланяется королеве. На этаже суетятся пятьдесят или шестьдесят человек, они деловито перекрикиваются и показывают на мониторы. «Ну и где Сэл?» – возмущается кто-то.
Я думала, что буду нервничать, особенно после позавчерашнего происшествия в свадебном салоне, особенно после утреннего письма от Джордана. Но я абсолютно спокойна, дышу медленно и ровно. Я знаю Стеф. Смысл ее жизни – тешить свое профессиональное эго. Ей нужна яркая предыстория, какая-то изюминка, о которой будут говорить. Белая девушка из Коннектикута, которая всегда получала то, что хотела, – такая биография вряд ли кому-то интересна.
Мне нужно убедить ее, что этот фильм не добавит ей популярности. Что воспроизведение на экране всего того, что случилось с ее сестрой и однокурсниками, только бросит тень на ее репутацию. Отравит ей жизнь, поставит крест на карьере.
Если мне удастся убедить ее, то все закончится.
– Чем я могу вам помочь? – вдруг слышу я нервный голос и осознаю, что стою слишком близко к чьему-то рабочему столу.
– Мне нужна Стефани Андерсон.
– Вам наверх, – отвечает женщина, указывая на лестницу.
– Спасибо.
Она громко вздыхает.
Я поднимаюсь на застекленную площадку, за столом у двери со скучающим видом сидит Райли.
– Привет, Чарли, – говорит она, на секунду отрывая взгляд от монитора. – Подожди пару минут. Она скоро освободится.
– Спасибо.
Я смотрю на копошащуюся внизу армию рабочих пчел Стеф. На стене красуется трафаретная надпись: «Когда увлеченные люди собираются вместе, происходят удивительные вещи» – Стефани Андерсон. Господи, я как будто в Лос-Анджелес попала. Я невольно улыбаюсь. По дороге сюда я выпила «Ативан», и моя тревога по поводу этой встречи потихоньку рассеялась.
Вдруг Райли оказывается у меня за спиной, немного ближе, чем мне хотелось бы.
– Стеф готова принять тебя.
Она ведет меня в огромный, отделанный деревом кабинет с панорамными окнами. Стеф сидит за гигантским столом, печатая что-то на блестящем макбуке. Ее кожа выглядит даже лучше, чем по телевизору.
– Чарли! Добро пожаловать на «Кей-би-си». – Она продолжает печатать, затем кивает Райли. – Спасибо, Райлс.
– Это тебе. – Я протягиваю ей кофе со льдом и маленький коричневый пакетик. – Тут еще маффин.
– О-о, спасибо. – Стеф берет кофе и пакетик, затем жестом приглашает меня сесть напротив. Когда Райли закрывает дверь, раздается щелчок. – Чарли Колберт. А ты хорошо выглядишь, – слегка недоверчиво говорит Стеф. Она внимательно разглядывает меня: мои сшитые на заказ брюки, переделанный нос и медовые волосы. – Как-то иначе.
В ее голосе чувствуется нотка одобрения.
– Спасибо. – Она разворачивает маффин. – Он же…
– Без орехов.
Я помню, Кейт всегда носила с собой «Эпипен»[10] на случай, если у Стеф начнется приступ аллергии.
– Отлично. – Она откусывает немного. – Боже, и когда мы виделись в последний раз? – Она спохватывается. – Ах, ну да. Припоминаю. Непростое, непростое было время.
– Да. – Ненадолго между нами повисает пауза. – Я смотрю, у тебя все хорошо?
– Это точно. – Стеф щелкает ручкой. – Да и у тебя тоже! Ты же выходишь замуж за одного из Гудмен-Уэстов, да? За президента.
А я-то думала, что Стеф первым делом спросит про «Кей».
– Да.
– Встречала его пару раз на каких-то мероприятиях. – Щелк-щелк, щелкает ее ручка. – Я подумала, не поэтому ли ты так сильно хотела со мной встретиться.
– Прости?
– Ну, я могла бы пригласить его… – Я молчу, и она добавляет: – На шоу. Ему не помешало бы почаще светиться, да и тебе тоже. Он так похож на молодого Грегори Пека[11]. Просто бомба. – Она снова пристально смотрит меня. – Знаешь, Чарли, а ты и правда хорошо выглядишь. Детей нет?
– Детей нет. – Она кивает, будто я прошла тест. Дальше я произношу свою дежурную фразу: – Всему свое время. – Понятия не имею, когда настанет это время. – Послушай, Стеф… Стефани. Я хотела встретиться с тобой, чтобы… сказать кое-что. Про твой… фильм.
Она машет рукой, как бы говоря: продолжай.
Я проговаривала про себя эти слова последние несколько ночей, лежа на спине рядом с храпящим Триппом.
– Узнав о твоих планах, я стала думать о том, как усердно мы работали, ты и я, чтобы нас не ассоциировали с тем… происшествием. Наш личный пример показывает, как стать безупречной. Уважаемой. Влиятельной. Как перестать быть просто… материалом для желтой прессы.
Стеф кивает. Уже неплохо.
– Как любит говорить мой агент, в одну реку дважды не войдешь. Стоит только людям связать твое имя с чем-то ужасным – и все, второго шанса не будет. – У меня нет агента. – Для наших однокурсников этот проект может стать настоящим прорывом. Они заработают кучу денег, снова и снова говоря о том, что произошло, особенно если будут ссылаться на тебя. Но я, как человек, уже добившийся определенного успеха, – здесь я позволяю себе скромную паузу, – постоянно спрашиваю себя: разве это не шаг назад?
– М-м-м.
Я подаюсь вперед.
– Я долго думала, стоит ли мне вообще об этом говорить. Но мы знаем друг друга очень давно, Стеф… ани. Мы многое пережили. Поэтому я просто скажу тебе: по-моему, – делаю я вид, что морщусь, – это безвкусица. Использовать то, что случилось с Кейт и другими, в качестве приманки для… – Я показываю воздушные кавычки. – …«доморощенных сыщиков». Люди, которые поддерживают твой проект, хотят только заработать, они не думают о твоей репутации. Они не учитывают возможную негативную реакцию.
Я знаю, как действует выражение негативная реакция на женщин, добившихся успеха. Хуже лишь отмена. Оно отрезвляет, напоминая о том, что мы можем сорваться с вершины из-за одного неверного шага. Что мужчинам всегда дается второй шанс, а нам нет.
– И вот я подумала, – продолжаю я. – Мы могли бы стать потрясающей командой, ты и я, учитывая наши… возможности. Так что. – Я смотрю ей в глаза. – Мы могли бы поработать вместе над чем-нибудь другим. Над спецвыпуском, о котором ты говорила. Или над чем-то более масштабным. Чем мы сможем гордиться, – заканчиваю я.
– Так, – задумчиво говорит Стеф. – Допустим, допустим.
Я жду.
– Минус успеха состоит в том, – медленно произносит она, – и я уверена, ты тоже это знаешь, Чарли… что нас окружают одни подхалимы.
Боже, неужели сработало?
– Спасибо тебе за то, что пришла сказать это лично, – продолжает она. – Наверное, тебе было нелегко. – Что ж, прозвучало немного свысока, но сойдет. – Я понимаю твои опасения. И хочу, чтобы ты знала: я слышу тебя.
Так, стоп, это то, что я думаю?
– Такие мысли приходили мне в голову, Чарли. Я никогда не занималась фильмами раньше. А этот еще и такой тяжелый. Для меня… из-за Кейт. – Она отрепетированно прикусывает губу. – У остальных есть свои причины. Но если я чему-то и научилась, – подается она вперед, – так это тому, что успех не приходит без страха. Без риска. И это тот самый риск, на который я готова пойти. Я верю в свой фильм, Чарли. Очень верю.
Я с трудом понимаю, к чему она клонит.
– Так ты… ты все-таки решила продолжать съемки?
– Ну конечно, – уверенно говорит она. – К тому же позавчера вышел анонс. Может быть, ты его пропустила? Но мы, так сказать, уже выпустили кота из мешка.
Что ж. Ладно. Перехожу к плану Б.
– Стеф… Я надеялась, что до этого не дойдет. Но, как ты знаешь, скоро я стану частью семьи Гудмен-Уэстов.
– Да.
Ей явно не нравится, что я назвала ее Стеф.
– На нас работает команда высококлассных юристов. – Это я тоже репетировала. – Мы вмешаемся… если ты все же решишь продолжить.
– Ого, Чарли. – Она откидывается назад. – Ты серьезно?
– Серьезно, – твердо говорю я.
Она вздыхает.
– Фильм выйдет. Нравится тебе это или нет. Неужели ты думаешь, что мои люди не подготовились? Это было первое, о чем я спросила: что, если семьи пострадавших наймут адвокатов? Мы под защитой. Наша история в открытом доступе. Ты не сможешь подать на меня в суд.
– Тебя там даже не было! – вырывается у меня.
– Нет, я там была. – Стеф встает. – Думаю, разговор окончен.
– Тебя там не было! А я была!
Мой взгляд упирается в ее холодные зеленые глаза. Я была там, говорят они. Я знаю, что ты сделала.
– Спасибо, что пришла, – говорит Стеф после небольшой паузы. Она смотрит на меня так, будто уже победила. – Надеюсь, ты передумаешь, Чарли. Очень надеюсь.
Сначала мне показалось, что толпа журналистов у дверей «Кей-би-си» поджидает Стеф. Я наклоняю голову, дышу часто и резко – могла ли она увидеть что-нибудь? что-то, чего не помню я? – и пытаюсь проскользнуть мимо них. «Шарлотта!» – кричит один из журналистов, и только я успеваю подумать: Господи, нет, только не это, как вдруг раздаются щелчки фотокамер и меня ослепляет вспышка.
– Шарлотта! Можете прокомментировать?
– Посмотрите сюда, Шарлотта! Чарли! Вам больше нравится «Чарли»?
– Шарлотта, как вы думаете, кто бы мог сыграть вас?
Они налетают на меня, как рой насекомых, я слышу лишь щелк-щелк-щелк и жужжание их голосов. Кто-то хватает меня за локоть и шепчет мне на ухо:
– Тихо, ничего не говори.
Я впадаю в ступор, замираю, словно дикий зверь, но этот кто-то проводит меня сквозь толпу и подталкивает к стоящему рядом такси.
– Надо убира-а-аться отсюда, – говорит голос, я чувствую горячее дыхание у своего уха и даже в таком состоянии узнаю эту речь нараспев…
– Ну давай, – настойчиво говорит он, стараясь запихнуть меня в салон, мои ноги не слушаются – вперед! вперед! – и я словно во сне, в котором тебя парализует свет приближающегося поезда, вижу, как Джордан ныряет на сиденье рядом со мной. – Прошу, поехали, – обращается он к таксисту, торопливо, но как всегда вежливо.
– Все в порядке? – Джордан поворачивается ко мне, и я вижу, как он изменился за эти годы: седина на висках, морщинки в уголках глаз. – Я пытался предупредить тебя…
Я сразу же вспоминаю его утреннее письмо: Привет, Чарли. Вышла статья. Постарайся не выходить из дома…
Решив, что он имеет в виду анонс, я с презрением подумала: я на несколько шагов впереди.
Он продолжает:
– У меня есть знакомый. В «Вэнити Фэйр». Я узнал обо всем прошлой ночью.
– «Вэнити Фэйр», – тупо повторяю я.
Джордан достает телефон из кармана своего пальто – черного дорогого пальто с металлическими пуговицами, так сильно отличающегося от нелепых спортивных курток, которые он носил в Кэрролле, – и протягивает его мне.
– Тут о тебе. – Затем он обращается к водителю: – Сверните на 59-ю, пожалуйста. Чарли, ты ведь живешь в Верхнем Ист-Сайде, да?
Я касаюсь экрана онемевшими пальцами. Появляются две моих фотографии: справа – редактор «Кей», серьезная, с красной помадой, слева – жертва, которую под руки выводят из Школы журналистики. Шарлотта Колберт, тогда и сейчас, гласит подпись. Как будто всех этих лет и не было. Ниже статья из «Вэнити Фэйр».
ИСТОЧНИК: ШАРЛОТТА КОЛБЕРТ, РЕДАКТОР «КЕЙ», «ПОДАВЛЕНА» НОВОСТЯМИ О ПРЕДСТОЯЩЕМ ФИЛЬМЕ
Статья Рене Кампо
Шарлотта «Чарли» Колберт, единственная свидетельница Багрового Рождества, которая никогда не высказывалась о тех событиях, «абсолютно подавлена» новостями о фильме Стефани Андерсон, сообщил нам источник, близкий к Колберт. Главный редактор журнала «Кей», приложения к «Кроникл», «сходит с ума» из-за пока еще безымянного фильма, выход которого запланирован на десятую годовщину трагедии в декабре следующего года. «Она ни за что не станет говорить о том, что произошло той ночью», – утверждает источник…
Началось. Вот и началось. Они будут копать, рассматривать фотографии десятилетней давности, изучать мои разговоры с полицией и больничным персоналом. Я знала, почему-то всегда знала, что все это всплывет, но думала, у меня больше времени, думала…
– Проясним один момент, – говорит Джордан. – Я не слежу за тобой. Я работаю в филиале «Кей-би-си» и сегодня увидел тебя в вестибюле. Ты, конечно, изменилась, но…
Я смотрю на него, на его посветлевшие веснушки, на очки, которых раньше не было, на лицо, все еще красивое лицо, и внезапно начинаю злиться. Очень сильно злиться.
– Это… – Я делаю над собой усилие, чтобы не сказать: это все твоя вина. В последний раз я думала так очень давно, но сейчас снова повторяю про себя: Твоя вина, твоя вина, все произошло из-за тебя.
Вместо этого я говорю:
– Выпусти меня, мать твою.
– Эй, – мягко произносит он.
Таким тоном обычно разговаривают с испуганным животным. Я продолжаю смотреть на него, на его знакомое, но все же изменившееся лицо, на его волосы, они стали темнее и короче. На костюм, темно-синий, отутюженный – интересно, он по-прежнему гладит свои рубашки накануне вечером? или кто-нибудь делает это за него? – и немыслимый бирюзовый галстук, расшитый улыбающимися маргаритками. Именно он напоминает мне о том самом Джордане, выводит меня из себя.
– Остановите машину, – гневно обращаюсь я к водителю. – Или я звоню в 911.
Машина резко останавливается, тормоза слегка взвизгивают.
– Отстань от меня, черт возьми, – говорю я Джордану и выскакиваю из машины.
Они уезжают, а я стою посреди улицы, мне больно и страшно.