- У Стамбула крепкие стены. Их можно оборонять и малым числом воинов! И если вы надеетесь взорвать их как взорвали ворота Синопа, то зря! Их не удастся разрушить даже, если взорвать у их основания весь наш порох, ибо они неприступны.

  Аргумент приведенный Рогалевым мигом спустил казаков с небес на грешную землю. Огорошенные, они стали вспоминать сколько у них бочек с порохом, но никто точно этого не знал. Также никто не знал сколько нужно пороху, чтобы устроить пролом в цареградской стене. Все казаки знали, что стены Стамбула огромны и крепки, и осаждавшие город турки не смогли пробить их из пушек.

  Сторонники возвращения домой радостно потирали руки, но тут господин счастливый случай, послал на подмогу Дружине и Кандыбе, старика Лазаря. В молодости он попал в плен к туркам, был рабом у стамбульского писаря, который за провинность отправил Лазаря гребцом на галеры. Откуда тот через семь лет сбежал, лишившись одного глаза и трех пальцев.

 - Врешь! – вскричал Лазарь, гневно сверкая своим налитым кровью глазом. – Врешь, что стены Царьграда неприступны! Нашим порохом их не взять, но можно взорвать им ворота!

 - Как же! Дадут тебе турки подвести к своим воротам двадцать пудов пороха! Всех перестреляют и перебьют! Это тебе не Синоп! – кричали сторонники Рогалева, но Лазарь твердо стоял на своем.

 - Если ты дурень потащишь мину к главным воротам, то тебя точно убьют из ружей и пушек или закидают гранатами. В Царьграде есть много старых ворот, что были когда-то заложены и теперь не охраняются.

 - И ты их знаешь или предлагаешь нам их поискать? – немедленно спросили старика.

 - Знаю, - гордо ответил он. - Над ними в честь своей победы Вещий Олег прибил свой щит, после чего греки его намертво заколотили и замуровали камнями. От времени кладка раскрошилась, а бревна сгнили, я сам их видел. Одной мины должно хватит, чтобы их разрушить.

  После этих слов, Дружина немедленно призвал казаков проголосовать и вновь большинство донцов оказалось на его стороне. Не могла казачья душа пройти мимо возможности насолить турецкому султану. Дернуть за бороду и дать увесистого тумака в  самой его столице.

  Удача часто улыбается храбрым, улыбнулось она и донским казакам. Быстро добрались они до Босфора и взяли приступом охранявшую пролив крепость. Высадились на сушу и двинулись на Царьград наводя на турок ужас и смятение, разоряя его окрестности, как в свое время разорял их Вещий Олег.

  Узнав о появлении казаков султан Ахмед упал духом. Ведь главные силы империи были задействованы на Кавказе и Днепре. В столице был лишь небольшой отряд янычар и дворцовая стража, однако султанша Кёсем быстро привела его в чувство. По её совету султан отправил гонцов к паше Румелии с требованием отправить против казаков войско. Аналогичные письма были отправлены паше Греции и Эпира, так как султанша не была уверена, что Румелийский паша сможет одолеть нежданных врагов. Многочисленные беглецы рисовали такие ужасные картины, что трудно было установить численность напавших на Стамбул казаков.

  На срочно собранном совете дивана, было решено закрыть все ворота столицы для того, чтобы враг не мог внезапным приступом не смог проникнуть в город. Все находящиеся в столице войска были подчинены паше Явузу, которому была поручена оборона Стамбула.   

 - Ничего, страшного, мой господин, - успокаивала Кёсем султана Ахмета. - Много племен приходило к стенам этого города, но не всем удавалось взять его стены. У казаков нет осадных орудий, а для того чтобы взять город штурмом нужны длинные лестницы, которые легко можно обрушить. Нужно только, чтобы на стенах постоянно стояла стража и были заготовлены камни, бревна и котлы с варом и смолой.

 - Все это у нас есть, господин, - вторил султанше Явуз. - Я уже отдал приказ бекам о том, чтобы они доставили на стены камни и котлы. К вечеру уже все будет готово и проклятые гяуры никогда не поднимутся на стены твоей столицы.

 - А вдруг они не станут штурмовать стены, а ударят по воротам, как это было в Синопе!? Что тогда? – испуганное спросил султан пашу.

 - Возле каждого из ворот столицы установлены скорострельные пушки из числа тех, что подарил тебе французский король. Они не позволят казакам приблизиться к воротам и заложить под них мину – заверил Ахмеда Явуз и тот успокоился.

 - Нам нужно продержаться неделю, крайний срок две, пока паша Румелии не пришлет нам подмогу. Тогда казаки окажутся зажатыми между двумя огнями и им придется либо погибнуть, либо бежать. Второй вариант, мне кажется наиболее вероятным.

 - А греки, что живут в Стамбуле? Они не поднимут восстание и не ударят нам в спину, в тот момент когда мы будем биться с казаками?

 - Нет, господин. Столичные греки трусливы. Они предпочитают молоть языками на базаре и закрытыми дверями, чем выступить с оружием против власти. Посланные мною на улицы стражники наводят на них страх своим видом и заставляют сидеть дома. К тому же, между греками и казаками нет никакой связи, благодаря которой они бы одновременно выступили против нас. Об этом мне доносят шпионы, которые давно за ними наблюдают. Греки не выступят, будь спокоен.

 - Может стоит отправить гонца к Хусейн-паше? Пусть бросит все свои дела на Днепре и срочно идет домой – предложил султан которого слова паши не слишком успокоили. Выросший с убеждением, что армия султана огромна и многочисленна, он хотел видеть возле себя это многочисленное войско.

 - Думаю, что это не совсем правильная идея, мой господин, - возразила Ахмеду Кёсем. - Возвращение армии Хусейн-паши займет не один месяц и когда он приведет к стенам Стамбула свое войско с казаками будет все кончено.

 - Войск паши Румелии будет достаточно, чтобы разгромить казаков – поддержал султаншу Явуз, но Ахмеда продолжали терзать сомнения.

 - А если не хватит? А если казаки разгромят их? Что тогда?

 - Кроме солдат паши Румелии к нам на помощь идут войска из Мореи и Эпира. Их казаки никогда не одолеют.

 - Почему ты так уверен?

 - Не знаю сколько пришло казаков к стенам Стамбула, - честно признался Явуз, - может две тысячи, может пять, но никак не больше. Для большего числа воинов они должны были построить огромный флот своих челнов, а его, согласно словам беженцев из Синопа и Трапезунда они не видели.

 - Хорошо, - молвил Ахмед после некоторого раздумья. - Будем надеяться на крепость стамбульских стен и малое число казаков пришедших к ним.

  Явуз с Кёсем поспешили с ним согласиться, но не были с ними согласны донские казаки. Создав видимость своего присутствия в одном месте, ночью они скрытно подошли к месту, что указал им Лазарь и затаились.

  Опытные воители, они хорошо знали, что самый сладки сон у стоящего на часах караульного утром. Простояв всю ночь напряженно пуча глаза в темноту, человек засыпает утратив бдительность с первыми лучами рассвета.

  Все ночь, подобравшиеся к стенам Стамбула с миной казаки, слушали перекличку стоявших на постах часовых и перестук их шагов во время обхода ими стен.

  Лазарь не обманул Дружину. Ворота в стене имелись и они были давно заброшены. Что было по ту сторону стен можно было только догадываться и потому, сооружая мину, казаки не пожалели пороха.

  По условному знаку поданному притаившимся казакам Дружиной Романовым, те запалили фитили у мин и стали стремительно отходить в разные стороны. Их шаги разбудили прикорнувшего часового, но было уже поздно. Он успел лишь перегнуться через гребень стены, чтобы разобраться, что там за шум, как внезапно прогрохотал оглушительный взрыв и вырос огромный столба огня.

  Заложенная казаками мина не только полностью разрушила каменную кладку ворот, но даже частично повредила их арку. Часть камней из неё упало на землю и перегородили образовавшийся проход, но это не могло остановить бросившихся на приступ казаков. В один момент достигли они пролома и ворвались в город.

  Пока стоявшие на часах турки пришли в себя. Пока они собрали солдат и вместе с камнями и котлами приблизились к пролому в стенах Константина, все было кончено. Казачье войско уже полностью проникли за крепостные стены и неудержимой толпой растекались по Стамбулу.

  Когда-то казак Гонта с товарищами хитростью проникли в Стамбул, но не зная его улиц заплутали, были окружены и перебиты турками. Теперь у казаков был свой проводник в лице Лазаря, что уверенно вел их улицам Стамбула, которые стремительно преображались.

 Доносившие паше Явузу о настроении стамбульских греков шпионы сильно ошибались. Греки действительно предпочитали говорить чем действовать, но едва казаки оказались по эту сторону крепостных стен, как все поменялось. Стремительно стряхнув с себя вековой летаргический сон, сыны Эллады взялись за ножи и прочие оружие и стали вспарывать животы султанским шпионам, а заодно и стражникам, с которыми у них были старые счеты.

  Одно дело когда за твоей спиной стоит огромная сила и тогда достаточного одного грозного окрика и одного бряцания оружием, чтобы навести порядок, нагнать страх. Теперь же, стражники остались один на один с огромной толпой и разом утратили свою силу. Увидев в руках бунтовщиков оружие, они дружно бросились в рассыпную, спасая свои жизни. 

  У паши Явуза был шанс спасти ситуацию и справиться с прорывом казаков, как в свое время справились с отрядом Гонты, но Судьба не была милостива к османам в этот день. Ведомы Лазарем казаки уверенно шли к султанскому дворцу, а вышедшие из повиновения греки заблокировали целые кварталы города.

  Все, что он мог сделать – это во главе трехсот человек попытаться остановить врага на подступах к дворцу, пока посланные им люди должны были привести на защиту Ахмеда снятые со стен войска. Ими можно было одолеть казаков, но паше фатально не повезло.

  Вопреки всем ожиданиям и надеждам, казаки не заплутали по улицам Стамбула. Их воинство не раскололось на несколько отрядов и они не занялись грабежом богатых домов, оказавшихся на их пути. Казаки шли быстро, целеустремлено, что не оставило паше никаких шансов на выигрыш.

  Как истинный осман, он до последнего бился на подступах к дворцу, позволив султану его жене и детям ценой собственной жизни убежать на ту сторону пролива. Когда ведомые Дружиной Романовым казаки ворвались в Топкапы, там они застали евнухов, гарем и султанскую сокровищницу.

  Узнав о бегстве султана и гибели паши Явуза, снятые со стен янычары и части дворцовой стражи поспешили покинуть объятый беспорядками Стамбул, на улицах которого примкнувшие к победителям греки устроили настоящую резню.

  Чудом спасшийся от смерти султан Ахмед укрылся в Бурсе, откуда послал письмо Хусейн паше и великому визирю с требованием прислать войска для защиты правителя правоверных и наведения порядка в восставшем против турок Стамбуле. 

                Глава XXVII. Смоленский поход короля Сигизмунда.

                Много испытаний послала Судьба Речи Посполитой и её королю Сигизмунду Вазе за последнее время. Было тяжко, было горестно и порой казалось, что всему этому уже не будет конца, но господь наконец-то смилостивился над истерзанной татарами Польшей и послал ей благую весть.

  Июль пошел свою верхушку когда из Кенигсберга пришло срочное сообщение. Внезапно, среди полного здоровья, скончался главнокомандующий шведских сил в Ливонии и Пруссии генерал Левенгаупт.

  Сразу поползли слухи о его отравлении польскими шпионами и это было вполне логично и ожидаемо. Ведь чем иначе чем происки коварных врагов можно объяснить, что так рьяно рвавшийся в поход на Варшаву генерал, вдруг почил в бозе за три неполных дня.

  Не менее радостной вестью для поляков было то, что приемником его на боевом посту стал генерал Шлипенбах, в противовес своему предшественнику не отличавшийся особой резвостью и боевитостью. Злые языки утверждали, что этот военачальник без приказа короля не хотел и пальцем пошевелить, не то чтобы вынашивать далеко идущие планы против врагов короля.

  Сказать, что столь внезапное перемена положения обрадовало верховных сановников польского королевства, значит не сказать ничего. И король Сигизмунд, и канцлер Мазовецкий и великий гетман Ходкевич были в полном восторге от столь щедрого подарка судьбы. Который в один момент полностью развязывал им руки в борьбе с новоявленным русским императором. Теперь, когда об шведской угрозе Варшаве можно было смело забыть, ничто не мешало полякам начать поход против Дмитрия. Чьи главные силы по донесению королевских шпионов «изнемогали» в борьбе с турками на берегах Днепра. И высокая троица начала действовать.

  Ходкевич с головой ушел в подготовку своего порядком застоявшегося воинства к дальнему походу. Канцлер Мазовецкий с удвоенной силой принялся наседать на сенаторов, требуя от этих скупердяев денег для борьбы с московитами, а король Сигизмунд, заявил, что подобно королю Стефану Баторию сам поведет польское войско на заклятого врага Речи Посполиты - Московию.

 - Московиты просто не выдержат двойного удара по ним с юга и севера. Само божественное проведение на нашей стороне, даруя столь великолепный шанс раздавить русское царство раз и навсегда, - важно вещал Сигизмунд своему окружению, примеривая на себя образ своего удачливого предшественника Стефана Победителя. - Такое удачное стечение обстоятельств возникает раз в тысячу лет, никак не меньше и мы не имеем права упустить этот шанс.

  Желая доказать своим подданным пример личного радения за интересы отечества и публично уличить Сенат в скаредности, король потратил большую часть своих личных доходов на покупку наемников.

  Из-за начавшейся в Европе войны цены на услуги ландскнехтов заметно подскочили, да и сами вольные стрелки и топоры не горели желанием воевать в дикой и варварской России. Где не было хороших дорог, больших городов, а был холод, много снега и страшные медведи, по ночам бродившие вокруг сел и городов в поисках пропитания.

  Впрочем, две с половиной тысяч англичан, шотландцев, французов и валлонов агенты Сигизмунда сумели навербовать в течении месяца в Саксонии, Бранденбурге и Силезии. О чем было торжественно объявлено на всех столичных площадях и что вызвало презрительную улыбку у гетмана Ходкевича.