Местом сбора ополчения стал город Житомир, откуда польское воинство двинулось на Фастов, собираясь, оттуда нанести удар по казакам продолжавшим стоять под Киевом. Настроение у региментариев ополчения Игнация Матусевича и Николая Комаровского было приподнятое. Хоругви гусар и драгун, по их мнению, должны были в пух и прах разгромить казаков и с ними были согласны вся шляхта.

 - Покажем королю и людям, кто главный защитник страны! – хвастливо кричали друг другу паны, когда войско останавливалось на привал, и появлялся повод пропустить чарку другую горячительного вина.

  Первым тревожным звонком для ясновельможных панов стало извести, что на подступах к Фастову передовой отряд ротмистра Ружецкого вступил в бой с казаками, неожиданно оказавшимися так далеко от Киева.

  Обнаружив противника, благородные поляки дружно ударили по врагу, как это предписывали правила боя. Однако атакованные ими казаки в очередной раз показали свою природную подлость и не приняли открытого боя. Вместо честной рукопашной схватки, они укрылись за своими возами и принялись обстреливать гусар из пищалей и пушек.

  Как не пытались бравые кавалеристы пана ротмистра прорвать линию казацкой обороны, им это не удалось. Даже добравшись под огнем противника к его возам, они не могли преодолеть их. Сцепленные между собой цепями, казацкие возы стали непреодолимым препятствием для польских гусаров и те были вынуждены отступить, неся потери. 

  Из-за того, что один край казацкой обороны примыкал к глубокому оврагу, а другой к холму с покатыми склонами, поляки не рискнули атаковать врагов с флангов. Ружецкий благоразумно отступил, решив уступить право победы над казаками панам региментариям.

  На спешно собранном военном совете было решено, утром следующего дня атаковать противника всеми силами ополчения. Все командиры были уверены в скорой победе. Несмотря на неудачу Ружецкого настроение у солдат было приподнятое, но к вечеру положение дел резко поменялось. Солнце уже клонилось к земле, когда со стороны казацкого лагеря раздались громкие радостные крики, и началась стрельба.

  Высланные разведчики донесли региментариям, что в стане врага замечено сильное движение верховых, а вокруг него появились конные разъезды в татарском платье.

  Эти сообщения сильно взволновали Матусевича и Комаровского, все говорило о том, что противник неожиданно получил серьезное поддержку, в виде сечевых казаков и татар. Разведчики отчетливо видели бунчуки с полумесяцем и татарское платье на всадниках. Многие из панов моментально вспомнили, что во время бунта Тарасюка, татары также бились на стороне казаков, в обмен на право брать пленных на землях короны.

  Разгорелись жаркие споры о том, что делать дальше, точку в которых положил взятый в плен казак. Под пытками, он рассказал, что к Сагайдачному пришла подмога в десять тысяч казаков и двадцать тысяч татар под предводительством Туран-бека.

  Узнав об этом, региментарии решили отступить к стенам Житомира и там дать врагу генеральное сражение. Едва эти слова были произнесены, как ополчение, несмотря на ночное время, стало торопливо отступать. Ещё днем гордые и самоуверенные паны, теперь со страхом смотрели в темную мглу, опасаясь нападения страшных татар и ужасных казаков.               

  Ранним утром, измученные и утомленные ночным переходом, поляки подошли к густому лесу, возле которого было решено сделать привал. Но едва слуги стали разбивать палатки, как войско подверглось двойному удару. Сначала с востока показались всадники, которых поляки приняли за татар из-за того, что те кричали «Алла! Алла!». Их было немного, но этого было достаточно, чтобы среди ополченцев возникла паника и переполох. Испуганно бегающая и истошно вопящая челядь мешала панам собраться в один кулак и дать отпор врагу.

  Стремясь подавить панику, Николай Комаровский взобрался на один из своих возов и, размахивая своим знаменем, стал собирать вокруг себя гусар и драгун. Ход был абсолютно правильный, но в этот момент со стороны леса ударили неизвестно откуда взявшиеся казаки. Их было очень много и поляки дрогнули. Теперь каждый был сам за себя, начиная от командиров и заканчивая простыми солдатами. Одни пытались укрыться в лесу, другие скакали прочь от завывания и криков татар, третьи, их оказалось меньшинство, сгрудились вокруг Комаровского и с честью пали под саблями и пулями врагов.

  Так гетман Сагайдачный одержал победу над врагом, превосходившего его в численности и силе, благодаря находчивости и смекалки. Перед сражением, он приказал казакам поднять крик, как будто к ним пришло большое подкрепление, и его обман блестяще удался. Когда дозорные донесли, что в стане противник поднялся переполох, гетман отправил часть сил под командованием атамана Павлюка в обход противника, с тем, чтобы в нужный момент он ударил в тыл полякам.

  Сагайдачный серьезно рисковал, разделив свои силы, но удача ему улыбнулась. Посполитное порушенье было наголову разбито и дорога на Волынь, была полностью открыта казакам.    

                Глава XIII. Дела крымские, дела московские.

                Пока казаки гуляли вдоль днепровских берегов в Бахчисарае, в окружении крымского хана шли жаркие споры, что делать. Часть татарских вельмож во главе с младшим ханским сыном нуреддином Сефер Гиреем настаивала на скорейшем походе на Запорожскую Сечь.

 - Гяуры ловко обманули нас, заставив ждать их нападение на Перекоп, а сами напали на восточные земли Польши. Сейчас самое время, пока главные силы казаков ушли за Днепр ударить по их змеиному гнезду и разорить его во славу Аллаха! Другой такой возможности у нас никогда не будет! – говорил Сефер Гирей и мурзы громко вторили ему, потрясая над головами своими камчами в знак своего согласия со словами бека.   

  Щуря слезящиеся от яркого света глаза, хан Гази-Гирей неторопливо качал головой, слушая своего младшего сына, и было непонятно согласен ли он с ним или это последствия охватившего хана недуга. Возраст неумолимо брал свое над воителем, силы которого боялись персы, русские, венгры, а также с опаской относился и сам турецкий султан.

  Поразившая в конце прошлого года болезнь сильно подорвала здоровье хана, но ему хватило сил, чтобы властно вскинуть руку и крики вельмож моментально смолкли. Не разжимая губ, Гази-Гирей требовательно посмотрел в сторону калги Курбан-бека, который потерял в борьбе с неверными двух сыновей и левый глаз. Не было в окружении правителя Бахчисарая более храброго и опытного воина, и к его мнению хан всегда прислушивался.      

 - Два года назад, я без раздумья поддержал Сефер Гирея и первым выступил бы против гяуров казаков. Однако с тех пор как в Москве сел на трон царь Дмитрий многое изменилось. Не пожалев денег он купил казаков Дона и запорожцев и теперь в его руках две острые сабли. Одна из них помогла русскому царю сначала взять Азов, а затем его отстоять, тогда, как вторая сначала напала на нас, а затем на турецкого султана, помешав ему, вернуть утраченную на Дону крепость.

  Старый воитель говорил громко и не торопясь, обращаясь исключительно к хану, но едва недовольные его словами мурзы начали шуметь, он метнул в их сторону властный взгляд и те, разом примолкли.

 - У русского царя две сабли и бросив одну из них на поляков, он наверняка изготовил вторую, чтобы в случае необходимости ударить по нам. Наверняка донцы только и ждут того момента, чтобы ударить по Крыму как только мы покинем Перекоп и двинемся на Сечь. 

 - Можно подумать, что они видят подобно птицам, слышат подобно змеям и потому могут знать любой наш шаг! – насмешливо воскликнул нуреддин и мурзы тут же поддержали его злым заливистым смехом.

 - Я не знаю о глазах и ушах казаков, но я давно воюю с ними и хорошо знаю, что это опасный и хитрый враг, к которому нужно относиться очень серьезно. Многие головы тех, кто думал иначе, уже обглодали вороны и дикие звери.

 - Казаки никогда не смогут взять твердыни Перекопа! – громко воскликнул Сефер Гирей, но у его оппонента уже был готовый ответ.

 - Дмитрий Вишневецкий никогда не брал Перекоп, однако он смог проникнуть в Крым и напасть на Бахчисарай. Казаки хорошо запомнили этот путь и регулярно нападают на нас и на турок с моря. Вспомните прошлый год!

 - Тогда на нас напали запорожцы, а не донцы!

 - Эти дети одной матери Ехидны и разных отцов – джинов. Что могут запорожцы, то могут и донцы! И те и другие опасны для Крыма!

 - И что ты предлагаешь, сидеть и ждать когда они на нас нападут!? – зло спросил Курбан-бека молодой нуреддин.

 - Я предлагаю, оставив часть войска под Перекопом и на Сиваше идти через море на Тамань, чтобы расширить границы наших владений на Кавказе. Привести к присяге хану Бахчисарая властителей Кабарды, Кумыкии и Дагестана, пока турецкий султан воюет с персидским шахом, а русский царь с польским королем.

  Предложение Курбан-бека, очень понравилось Гази-Гирею и его вельможам. Действительно, пока сильные мира сего воюют друг с другом, почему не попытаться урвать себе небольшой кусочек счастья.    

  Не откладывая дело в дальний ящик, правитель Бахчисарая собрал войско и двинулся в дальний поход, совершенно не подозревая, что больше ему никогда не будет суждено вновь увидеть свой дворец, свою столицу и свою страну. Что ему предстоит умереть в далекой чужбине, так и не успев воспользоваться плодами своих трудов на землях Кавказа. А после его смерти в Бахчисарае начнется яростная борьба за власть, между его сыновьями и другими претендентами на ханский трон из славного рода Гиреев.

  Бахчисарай строил свои планы, но не был спокоен и Стамбул, где султан османов Ахмед находился в приподнятом настроении, благо было отчего. Великий визирь Мурад-паша в решающей битве разгромил повстанцев Анатолии и теперь безжалостно усмирял восставшую провинцию огнем и мечом.

  Одержанная визирем победа позволяла молодому султану в несколько ином свете видеть его дальнейшую борьбу с персидским шахом Аббасом за земли Закавказья. Правителем сильным и опытным в военном деле, готовым драться с турками насмерть ради клочка земли. Которому русский царь, приславший султану посланника с предложением о перемирии, в подметки не годился.

  Охваченный гордостью от одержанной визирем победы, Ахмед намеривался отказать Дмитрию и, следуя дворцовым традициям, он решил созвать диван. Дабы выслушать мудрые советы своих вельмож и принять решение в отношении послания русского царя. Султану казалось, что заседание дивана продлиться не долго. Решение он уже принял, но внезапно разгоревшаяся в диване дискуссия спутала монарху все карты.

  Мустафа-паша правая рука Мурад-паши, при поддержке верховного муфтия Стамбула требовал, если не начать большой поход против Москвы, то обязательно продолжить военные действия против русских захвативших Азовом.         

 - Наши великие предки заставили считаться с собой только благодаря силе своего оружия и своему боевому характеру. Чем раньше они владели, когда только подняли свои боевые знамена? Только одной Бурсой! Чем владеем мы ныне? Стамбулом и Меккой, Каиром и Алжиром, Белградом и Будапештом! Один только вид османских знамен заставляет наших врагов в страхе трепетать перед ними на западе и востоке, севере и юге. Заставляет их склонять свои головы перед троном султана османов и униженно искать его милости. Нам ли наследникам наших великих предков оставлять без ответа укусы мелкой блохи? Ведь оставив Азов в руках русских, мы подаем опасный пример другим, куда более грозным и опасным чем они соседям. Позволяем им думать, что османы уже не те великие воины, что были прежде, и подло ударив по ним в трудный момент можно заставить их поступиться малой частью своих владений. Этого не должно быть, ни под каким предлогом, великий султан, ибо уступив врагу в малом, мы можем потом потерять многое.

  Слова визиря были встречены одобрительным гулом и рукоплесканий со стороны придворных. Казалось, что противостоящему ему бейлербей Румелии Сулейман-паша не имел никаких шансов, но это только казалось.

 - Слава и почет тем великим султанам и их помощников, благодаря трудам которых мы сейчас находимся в Стамбуле и заседаем в этом величественном дворце. Пусть будут вечно сиять их имена в книге пророка, записанные туда золотыми буквами по воле великого Аллаха, могущественного и милосердного. Пусть попадет в ад тот, кто посмеет позабыть об их великих деяниях совершенных на благо османского государства. Но ради правды великой и единственной пусть мне скажут знающие люди, как часто воевали наши предки сразу против двух могучих противников? – паша требовательно обвел взглядом сидящих перед ним вельмож и, не дожидаясь ответа, продолжил.

 - Наши великие предки почти всегда сражались против одного главного врага. И Мурад Победитель, и Мехмед Завоеватель, и Сулейман Великолепный воевали против одного врага. Те случаи, когда наши славные предки воевали сразу против двух врагов одновременно, можно пересчитать по пальцам одной руки! – Сулейман важно потряс растопыренными пальцами. - Сколько же было врагов у нас, когда великий султан сел на свой трон? Мы воевали сразу с тремя врагами; императором Рудольфом, шахом Аббасом и анатолийскими мятежниками под предводительством Календероглу. Что мы имеем сегодня? Мир с императором Рудольфом, и победу над мятежниками, но будет ли Аллах милостив к нам в борьбе с шахом Аббасом, воителем опытным и опасным? Сможем ли мы в этой тяжкой борьбе одолеть и его? Я от всего сердца молю об этот великого Аллаха и мне видится, что сделать это мы сможем, если подобно нашим великим предкам бросим против него все наши силы. Все без исключения и пока мы не одержали победы над шахом Аббасом, мы не должны отвлекаться на укусы всяких блох, как бы они не были обидны для нас.

  Слова Сулеймана вызвали глухой гул, но опытный царедворец умело справился с ним, царственно взмахнув рукой за спину, не сводя глаз с султана.

 - Я не предлагаю отдать Азов русским. Эта крепость дорога мне как и все остальные завоевания наших великих предков. Я призываю полностью сосредоточиться сегодня на шахе Аббасе, чтобы завтра вернуть себе Азов. Русские хотят от нас мира, обязуясь удержать казаков от набегов на наши черноморские земли, так давайте дадим им перемирие, чтобы потом спокойно вернуть себе все, что потеряли и даже больше того. Как говорили наши великие предки – подеремся, отдохнем и снова подеремся. Мы великая держава и мы можем себе это позволить, так как твердо знаем – завтра принадлежит нам, османам!