Командовавший ими полковник Музараф, был полностью уверен в этом и когда по наступающим цепям марокканцев ударили одиночные выстрелы и очереди, он возрадовался.

 - Красных собак очень мало! Они позорно бежали под ударом наших пушек, а стреляют смертники. Их оставили в окопах, приковав цепями и у них нет выбора! - восклицал Музараф, наблюдая в бинокль, и определенная доля правды в его словах была. По марокканцам стреляли оставленные в окопах наблюдатели. Остальные силы повстанцев, были отведены вглубь обороны по приказу Диаса и теперь спешно возвращались на свои места.

  Кроме малочисленных выстрелов из окопов врагов, уверенность в скором успехе, полковнику придавали наличие в цепях марокканцев гранатометчиков. В каждом взводе имелось по два бойца вооруженных базуками, которые должны были либо уничтожить танки «красных», либо заставить их отступить. Гранатометы, правда, были китайского производства, но их было много и Музараф не скупиться.

  Бойцы уверенной поступью шли навстречу с немецкими танкистами, чтобы свершить подвиг во славу аллаха и своего короля, но по воле судьбы, в этот день дороги их разошлись. За сутки до начала операции оберст-лейтенант Эбер отвел своих подопечных с передовой по ряду причин. У некоторых из его экипажей заканчивались снаряды и топливо. Диас предложил было использовать их в качестве приманки для авиации и артиллерии врага, но встретил энергичное сопротивление со стороны своего немецкого товарища.

 - Как можно гробить такую замечательную технику!? Только через мой труп! – возмутился Эбер и кубинец не стал настаивать. Танки были показательно выведены из Колвези и переформированы. С части машин было слито топливо и изъяты боеприпасы, другие образовали ударный кулак, который в случае необходимости был готов ударить по марокканцам.

  Решение это было принято после долгих споров между Топорковым и Диасом. Полковник стоял за продолжение обороны Колвези, при помощи бронетехники, великолепно себя показавшей в предыдущем сражении. Кубинец же стояла за применение новинки, тяжелые пулеметы, установленные на открытых джипах.

  Этой идеей майор бредил ещё во времена войны с участием Че Гевары и наконец, получил возможность реализовать её в деле. В захваченном повстанцами арсенале Колвези тяжелые пулеметы имелись, равно как и везде проходящие джипы. Установить в их открытом кузове тяжелый пулемет, было делом времени и Диас, принялся энергично побивать эту идею. 

  Неизвестно удалось бы ему сломить сопротивление Топоркова упрямо державшегося за то, что от добра, добра не ищут, если бы не неожиданная помощь со стороны. В качестве третейского судьи Сергей Павлович решил обратиться к полковнику Кравченко и неожиданно танкист поддержал кубинца.

 - Пусть попробует. Может, создаст новый вид оружия и пополнит теорию тактики новой страницей.

 - Тебе все шуточки, Георгий, а дело серьезное.

 - Если серьезно, то делая ставку в обороне на эти джипы, вы в принципе не сильно и рискуете. Получиться – хорошо, нет – гер Эбер исправит ваши ошибки. Главное не сильно увлекаться, этими пулеметными тачанками в ущерб воздушного прикрытия. Конги хоть ещё те вояки, но сам понимаешь, раз в жизни и такое ружье может точно выстрелить.

  Слышавший их радиообмен Диас радостно потряс кулаками, не ожидая подобной поддержки. 

 - Хорошо, - после некоторого раздумья произнес Топорков. – Дадим тачанкам вторую жизнь. Но только под твою ответственность.

 - Давай – снисходительно ответил Кравченко и разговор прервался. Георгий Николаевич отправился муштровать своих ангольских орлов, а полковник Топорков занялся реализацией фантазии своего кубинского визави.    

  К моменту столкновения с арабами, местные умельцы под руководством Диаса, успели соорудить всего четыре «тачанки». В кузова быстроходных джипов были установлены крупнокалиберные пулеметы, чья защита состояла из приваренных по бокам кусков листового железа. От осколков снарядов и гранат подобная защита была, прямо скажем хлипенькой, но вот попадание автоматных пуль выдерживала хорошо.

  Появление их на поле боя, вызвало настоящий фурор для марокканцев. Из-за артиллерийского обстрела противника выход «тачанок» несколько запоздал и чтобы компенсировать потерю времени, было решено ударить по врагу не в лоб, как планировалось ранее, а в бок, по покрытому грязью полю.

  Отступая от первоначального плана, Диас сильно рисковал, так как проходимость «тачанок» в этих условиях не проводили, из-за элементарной нехватки времени. Решаясь на подобный экспромт, майор делал ставку на высокую проходимость джипов, и как оказалось, ничуть не ошибся. Внезапно возникшие подобно чертям из табакерки, «тачанки» лихо, «на всех парах» проскочили опасное место, обрушив тугие свинцовые ливни на оторопевших марокканцев.

  Атакуй их броневики или бронемашины, подчиненные полковника Музарафа обрушили бы на противника тучу гранат, но против «тачанок» их базуки оказались малоэффективны. Уж слишком трудно было попасть в быстро передвигающуюся цель, которая при этом яростно поливает тебя огнем.

  Попав под ураганный пулеметный удар, марокканцы моментально залегли, надеясь, что в этом положении они смогут связать противника боем, а затем уничтожить, но не тут-то было. Оказалось, что наступающая пехота совсем не главная цель атаки «тачанок». Потеснив марокканцев огнем своих крупнокалиберок, «тачанка» рванулись через открывшее пространство по направлению к позициям марокканской артиллерии.

  Канониры короля Хасана прошли неплохую выучку и могли грамотно обращаться с полевыми орудиями. Точность и интенсивность их огня оставляли желать лучшего, но хлопот обороне жандармов марокканцы доставляли. По этому, майор Диас решил ударить по артиллерийским позициям врага, а не пытаться разгромить и обратить в бегство боевые порядки арабов.

  Командиры двух полевых батарей, слишком поздно поняли и оценили угрозу, исходящую от этих казалось игрушечных броневиков. А когда поняли и открыли по стремительно несущимся к ним автомобилям, было уже поздно.

  Выставить на пути атакующего врага грамотный заградительный огонь, марокканцы не смогли из-за спешки и отсутствия навыков. Снаряды рвались, где угодно, но только не рядом с «тачанками», быстро сокращавшими расстояние между собой и противником.

  Единственный раз марокканцам повезло, когда один из шальных осколков угодил в плечо водителя одной из «тачанок» в результате чего машина потеряла управление и встала. Часть артиллерийских расчетов попытались накрыть её огнем своих орудий, но пулеметный огонь приблизившихся автомобилей, помешал им это сделать.

  Меткость при езде по неровной местности всегда была отвратительной, но сам факт, что по тебе стреляют и над головой свистят пули, создавал большую нервозность.

Подносчики снарядов и наводчики стали больше ошибаться и думать, не как уничтожить наседающего врага, а куда от него спрятаться. Когда же «тачанки» встали и открыли по расчетам прицельный огонь, мужество разом покинуло арабов, и они разбежались.

  Казалось, что победа окончательно склонилась на сторону повстанцев, но в отличие от правительственных войск, марокканцы обладали лучшей выучкой. Пропустив вражеские машины себе за спину, воины короля Хасана решили продолжить наступление на позиции противника. В этом им помогли кулаки и палки их сержантов и офицеров, но это было неважно. Главное солдаты поднялись с земли и бросились в атаку. 

  Благодаря своему численному превосходству и трусости, никак не могущих прийти в себя после артобстрела жандармов, возможно атака арабов и удалась бы. Как не ругались кубинские инструкторы на своих конголезских подопечных, те не спешили выполнять их приказы и занимать передовые рубежи обороны. Редкий огонь по врагу вели либо сами кубинцы, либо те конголезцы, что свято верили в неуязвимость от пуль врага, находясь рядом с посланцами острова Свободы. 

  Впрочем, такой поворот событий полковник Топорков не исключал с самого начала и пытливый и изворотливый советско-кубинский тандем приготовил некоторые контрмеры, одна из которых получила, просто и без затей название - «хлопушкой».

  Дело заключалось в том, что подступы к одной из сторон обороны повстанцев прикрывали густые заросли местной травы. Прозванная за свою могучесть и основательность то ли слоновьей, толи бегемотной травой, с наступлением местной «зимы», она успела засохнуть и, по мнению Диаса должна была хорошо гореть.

  По его приказу, внутри зарослей были установлены бочки, доверху наполненные горючим. К стенкам каждой из бочек, прочной лентой были прикручены ручные гранаты, в чеки которых, была вдет гибкий шнур или прочная веревка. Другой конец был проброшен через заросли травы и находился в руке специально выделенного подрывника, что по приказу командира должен был подорвать бочку.

  Способ был прост, примитивен, но довольно действенный. Согласно проведенным расчетам полковником Топорковым, возникший после взрыва пожар должен был серьезно осложнить наступление противника.

  Желая дать повстанцам время, для полного занятия переднего края обороны и как-то приободрить их упавший дух, дождавшись нужного момента, Диас приказал взорвать ближайшие к противнику бочки. И тут, произошел, довольно неприятный инцидент, ставящий под вопрос боевую способность кубинских инструкторов. У одного из подрывников как на грех веревка за что-то зацепилась в кустах, и сколько боец не дергал её своим вспотевшим кулаком, взрыва не было. Другой подрывник слишком резко дернул свой шнур, отчего плохо закрепленная граната сорвалась с гладкого бока бочки и, отскочив далеко в сторону, так и не взорвалась.

  Случившаяся неудача огорчила кубинца, но он не позволил эмоциям взять над собой вверх. Подрывы бочек с горючим не являлись главным стержнем обороны и носили скорее второстепенный, отвлекающий характер.

  По этой причине, Диас не отправил людей выяснять причины постигшей его неудачи, а оценив положение сил и с совершенно спокойным лицом, так, как будто все это, является частью его плана, приказал подорвать оставшиеся в зарослях «сюрпризы».

  Внутреннее майор был готов к тому, что его вновь постигнет неудача, но на этот раз все получилось, так как надо. Взрывы дружно прогремели один за другим, и в зарослях заплясали яркие языки пламени огня.

  Устраивая противнику этот сюрприз, Топорков и Диас не рассчитывали на то, что возникший огонь обратит марокканцев в бегство. Их расчет строился на том, что возникшее пламя в большей мере окажет воздействие на психику солдат противника, чем на то, что он сможет сорвать их атаку. Как их и предупреждали местные, после взрыва заросли горели не слишком сильно и грозно, воздействуя на противника больше едким удушливым дымом, чем силой возникшего огня.

  Столкнувшись со столь необычным противником, марокканцы стали довольно толково и грамотно проводить перегруппировку своих наступающих рядов. Желая свести к минимуму контакты с вредным дымом, и тут в дело неожиданно вмешался новый фактор. О нем местные почему-то забыли сказать, а полковник с кубинцем не учли.    

  От вспыхнувшего в зарослях огня загорелась прошлогодняя трава, что густым ковром покрывало пространство, по которому наступали солдаты генерала короля Хасана. Сначала пламя стало медленно и неохотно разгораться, а потом, набрав силу, и устремилось в сторону марокканских солдат.

  Нет, оно не неслось на них подобно поезду экспрессу и не стояло высоким столбом до самых небес. Но оно широким фронтом надвигалось на арабов, и остановить его было очень и очень сложно. К тому же в этот момент сыграли свою роль, ранее не взорвавшиеся бочки. Разыгравшийся огонь подошел к ним почти одновременно и планомерные взрывы «хлопушек» на фоне приближающегося к ним пламени, сильно напугали марокканцев, и они стали отходить вместе со своими офицерами. Тем более, что истошные крики и яростные пулеметные очереди в тылу, говорили, что не все в порядке в «марокканском королевстве».   

  Именно в этот момент в небе над Колвези появились изрядно запоздалые транспортники с десантниками майора Маэле. По разработанному плану генерала Бабия, они должны были высадиться в пригороде старого города Колвези, который являлся в этом бою своеобразным тылом повстанцев и по идеи, там должно было быть мало войск.

  Так же, в старом городе имелась группа правительственных агентов. Она должна была перед самым появлением самолетов в небе над Колвези организовать в городе вооруженные беспорядки и тем самым обеспечить полный успех высадки десанта.

  Задержка с прибытием десанта сыграла роковую роль во всей этой операции. Выступление агентов и примкнувших к ним сторонникам Мобуту начались в точно обусловленное время и без поддержки десанта, было обречено на неминуемый провал. Тыловые подразделения жандармов смогли быстро подавить вспыхнувшие в старом городе беспорядки и когда в небе наконец-то появились белые купола парашютов, на земле все было уже, кончено.

  К тому же, Львы майора Маэле высадились не в районе стадиона, как это намечалось, а в районе передовой, прямо на головы Тигров генерала Мубаи. Ощерившись стволами автоматов и пулеметов, они открыли шквальный огонь по нежданным гостям с неба.

  Причина этого фатального явления заключалась в грубой халатности и трусости пилотов транспортников, по которым, с земли открыла огонь одна единственная зенитная установка. Вместо того чтобы как следует разобраться в сложившейся обстановке и пойти на второй заход, пилоты подали сигнал и высадка началась.

  Часть Львов майора Маэле была убита или ранена противником, находясь в воздухе, не имея возможности вести ответный огонь. Другие были убиты или взяты в плен, сразу после приземления. Предпочтя бросить оружие и тем самым спасти свою жизнь, в том ураганном огне, что обрушился на них со всех сторон.

  Лишь малой части десантников, что покидали ревущее чрево транспортника в последнюю очередь, несказанно повезло. Повезло в том, что они приземлились вдалеке от позиций Тигров и пока те занимались уничтожением их товарищей, смогли отстегнуть парашюты и собраться в единый кулак.