Громко сыпля помпезными лозунгами, генерал был совершенно далек от озвучиваемых им лозунгов. Касонго в первую очередь интерисовало прославление и возвеличивание собственной персоны и ради этого он приложил максиму усилий. Особенно когда на намечающемся параде будут присутствовать иностранная пресса. Как тут не порадеть собственным интересам и приложить для этого максимум усилий.   

  Стоит ли говорить, что парад победителей удался на славу. Касонго специально решил провести его на том же стадионе, где проводил парад своих войск Мобуту. По иронии судьбы, его освещали примерно те же иностранные журналисты, что и во время визита президента.

  Один из них, за хорошо оплаченный гонорар в своем репортаже отметил, что на этот раз конголезские вооруженные силы представляют коренные жители страны, а не иностранцы.

  Его слова ничуть не противоречили истине, поскольку в этот момент, на стадионе находились одни повстанцы Катанги. Под знаменем с тремя косыми красными крестами, они лихо прошли мимо трибуны, на которой находился генерал Касонго. В спешно пошитом портными парадном мундире, он лучезарно сиял марширующими рядами солдат. Величаво взмахивая рукой всякий раз, когда те выкрикивали приветствия своему командиру.

  Кубинцев, главных творцов этой победы, на стадионе не было. Посланцы острова Свободы были заняты более важным делом. Они не только охраняли поселки белых специалистов и на трофейных машинах патрулировали улицы Лубумбаши. Кубинцы спешно создавали оборону столицы Катанги, так как разведка донесла скверные новости.

  Благодаря хорошо проверенному источнику в окружении французского президента, ГРУ стало известно, что Жискар д, Эстен очень болезненно отреагировал на захват повстанцами Лубумбаши. На очень высоких тонах президент высказал министру обороны все, что он думает по этому поводу, и дал недельный срок для исправления положения.

 - Если все это сделали жандармы Конго, то у наших парашютистов десантников из Иностранного легиона не должно возникнуть для восстановления статус-кво. Если за этим всем стоят русские, кубинцы или восточные немцы, у нас будет отличный повод обвинить Кремль в нечистой игре и ввести в Конго свои войска. У вас неделя, чтобы доложить мне, либо о победе, либо о подтверждении моих тайных опасений.

  Взявший под козырек министр, поспешил заверить д, Эстена, что все будет выполнено в ближайшее время и с минимальными потерями.      

 - Не волнуйтесь, господин президент. Парни подполковника Филиппа Эрюлени хорошо знают свое дело. Не пройдет и недели как они, вышвырнут этих жандармов из Катанги обратно в Анголу, к этому коммунисту-марксисту Нето.

 - Я очень на это надеюсь, господин министр – пробурчал д, Эстен. Ему сильно надоело это порядком затянувшее восстание жандармов Катанги, которое позволяло этому ничтожеству Миттерану, совершать все новые и новые выпады в адрес хозяина Елисейского дворца. 

  Конечно, все они были сродни уколам булавки. Однако постоянные болезненные уколы в одно, и тоже место, могут породить приступ яростной агрессии у любого человека, даже у президента Пятой республики.

  Министр обороны, как истинный военный, покорно взял под козырек и в тот же день, на Корсику, в адрес командующего Иностранным легионом по радио ушло короткое, но емкое по своему содержанию шифрованное сообщение. Оно приказывало командиру десантников Легиона подполковнику Эрюлени привести своих бойцов в полную боевую готовность и быть готовым защитить интересы Франции на просторах Африки.

  Критика со стороны оппозиции побудила президента Франции к энергичным действиям, но вместе с этим, инстинкт политического самосохранения пробудил и осторожность. Отдав приказ готовности своим десантникам, д, Эстен потребовал тог же и от бельгийского премьера Тиндеманса. Действовать в одиночку в столь сложном и серьезном деле, д, Эстен не хотел.

  Одновременно с этим, во время общения с Киссинджером, французский президент заявил, что пошлет войска в Конго только после того как об этом его попросит президент Мобуту. На горький упрек американца, что играя в фиговую демократию, он теряет драгоценное время, которое с успехом используют «красные», д, Эстен твердо заявил, что не уступит в этом вопросе.

 - Я не хочу давать своим противникам ни малейшего шанса упрекать меня в превышении своих полномочий. Французские войска отправятся в Конго не раньше, чем об этом их попросят. При ваших возможностях и связях, сделать это – пара пустяков.      

 - Вы, совершенно правы, но после захвата Колвези и Лубумбаши, для полного контроля над Катангой «красным» осталось захватить Мучача, и дело сделано. Своим нежеланием принимать решительные действия вы играете на руку нашим врагам.

 - Ничем не могу вам помочь. Каждое дело имеет свою цену – решительно ответил д, Эстен. В отличие от бывшего госсекретаря ему было, что терять в случаи неудачи. Через четыре года, президенту предстояло переизбираться, а экономическое положение в стране было далеко не блестящим. «Тучные года» благосостояния Франции ушли в прошлое и наступали «тощие времена».

  Не договорившись с д, Эстеном, Киссинджер с удвоенной энергией навалился бельгийского премьера. Время было очень дорого, и американец принялся энергично нажимать на все имеющиеся в его распоряжении рычаги, умело сочетая политику «кнута и пряника». Пообещав Брюсселю льготные кредиты, Киссинджер сумел сломить сопротивление Тиндеманса, нудно и монотонно твердившего, что Бельгия маленькое европейское государство и его военные силы малы и недостаточны для серьезной войны в Конго.

 - Кто вам сказал, что предстоит серьезная война!? – наседал американец на премьера. – Вам только громко стукнуть кулаком как вы это делали десять лет назад, и дело будет сделано. При этом стучать вы будите вместе с Францией, которая берет на себя главное бремя затрат в этой операции.

 - А, что Америка? Было бы гораздо спокойнее, если бы Соединенные Штаты встали бы во главе наведения порядка в Конго – продолжал нудить бельгиец.

 - К сожалению. Нынешний глава Белого дома пацифист, не желающий пачкать в житейской грязи свои белые перчатки, - с горьким вздохом констатировал «последний настоящий американец». - Всего, что мы смогли добиться от него, это согласие финансировать переброску ваших и французских войск в Киншасу.

 - Конечно, помощь в финансировании переброски наших войск в Конго большое дело, господин Киссинджер, но мне будет очень трудно добиться согласия у членов нашего коалиционного правительства. Не все они мыслят нужными категориями. Бельгия маленькая страна и лишнее участие в боевых действиях за пределами страны вызывают сильные споры в правительстве - начал нудно зудеть бельгиец, но Киссинджер резко его оборвал.

 - Вот ради вашего коалиционного единства в решении этого вопроса, вам и будет предоставлен льготный заем, что позволит решить ваши внутренние финансовые проблемы. Выбирайте, что для вас важнее деньги или копание во внутренних делах?

  Припертый американцем к стене премьер, после долгих вздохов и причитаний, попросил у Киссинджера сутки для проведения консультаций и принятия решения. Услышав ответ Тиндесмана, бывший госсекретарь, а ныне глава клуба «Друзей Сафари» заскрежетал зубами, но собрав вою в кулак сдержался.

 - Позвоните сразу, как только будет результат. Даже, если это будет в двенадцать часов ночи – пробурчал Киссинджер, в глубине души ненавидя зануду премьера.

  Сразу после разговора с Тиндесманом, не знающий усталости и покоя «борец за демократию» позвонил французскому послу в Киншасе господину Россу.

  Конечно, ему было бы куда проще и приятнее общаться с американским послом, но тот, следуя указанию из Вашингтона, занял позицию наблюдателя и не собирался менять её, несмотря на все усилия Киссинджера.

  Ещё маленький камешек в башмаке главе клуба «Друзей Сафари» было желание господина Росса подчеркнуть самостоятельность Франции в африканских делах. Господин посол охотно снабжал американского дипломата всей необходимой информацией и охотно следовал его советам, но при этом, всякий раз подчеркивал, что последнее слово в этом деле за Парижем.

  Выслушав Киссинджера о его действиях в отношении бельгийского премьера, в ответ на просьбу американца заставить Мобуту подать прошение о помощи, Росс огорошил его.

 - Господин президент Мобуту, заявил, что время принятия подобного решения ещё не настало.

 - Он у вас там, что ума лишился или перебрал местные виски!? – изумлено воскликнул американец. - Просить о военной помощи ему нужно было ещё вчера! Вчера! Сразу после падения Колвези и Лубумбаши! Он, что этого не понимает!? Если так, то объясните ему, что он играет в «русскую рулетку» и имеет все шансы чтобы плохо кончить!!

 - Господину президенту все это уже было сказано и не один раз, но у него свое мнение на происходящее – начал говорить собеседнику Росс, но тот в недопустимо грубом тоне прервал его.

 - Не могу понять, чем занимаются в Конго ваши военные, кроме составления планов и отчетов? Они, что, не могут как следует промыть мозги этому слезшему с пальмы деятелю?       

 - Генерал Бертено и полковник Гра двумя руками за скорейшую переброску французских войск в Киншасу. Они оценивают сложившуюся обстановку как катастрофическую, однако генерал Длими и начальник Генерального штаба конголезской армии генерал Бабия убедили президента, что объединенные войска сами смогут справиться с повстанцами без привлечения дополнительных сил со стороны.

 - Идиоты!

 - Совершенно с вами согласен, но колесо запущено, и остановить его не в моих силах и возможностях. Так три часа назад президент отдал приказ о начале подготовке высадки десанта на Колвези. Дело поручено майору Маэле. Это по утверждению полковника Гра самый толковый и способный офицер в конголезской армии. Высадка десанта будут поддержана действиями марокканцев. Им подвезли тяжелое вооружение, и они намерены разнести им всю оборону повстанцев. 

 - Как оценивают ваши военные шансы на успех этого десанта?

 - Как откровенно низкие. Генерал Бертено дает конголезцам не больше десяти процентов на успех. У полковника Гра ставки чуть больше, двадцать пять процентов, но он уверен, что «красные» смогут отразить наступление конголезцев.

 - Почему такое расхождение двадцать пять и десять? Фактор личного восприятия?

 - Совершенно верно. Полковник Гра имел возможность лично наблюдать за действиями повстанцев, тогда как генерал Бертено участвовал в алжирской кампании и операциях по принуждению к миру в Мале и Чаде. В отношении местных военных у него всегда только низкие оценки.

 - Понятно, - протянул американец. - Значит, ваши военные считают, что десант обречен на провал. Возможно, что это даже к лучшему. Очень надеюсь, что умывшись кровью своих солдат, президент Мобуту прозреет и лишится ненужных иллюзий. 

 - Я тоже на это надеюсь.

 - Хорошо. Как это случиться – позвоните, - потребовал Киссинджер, - время не ждет.   

                ***         

                Если характеризовать настроение десантников майора Маэле, что набились в транспортный «Геркулес» подобно сельдям в бочке, то лучше всего для этого подходил девиз: - Идущие на смерть приветствуют Цезаря!

  Девиз старый, со времен римских гладиаторов, он как нельзя лучше соответствовал сложившейся обстановке. С одной стороны воодушевленные грозными речами генералов Бабия и Длими, а также громкими обещаниями президента Мобуту, конголезские десантники были готовы обрушиться на головы «красных» повстанцев. Тем более, что вместе с ними летел и их командир, которого многие из солдат и офицеров, если не любили, то искренне уважали.

  Но с другой стороны, чем ближе подступал момент десантирования, тем больше появлялось сомнений в том, что операция закончиться благополучно и все возвратятся домой живыми и здоровыми. На это никак не смогли повлиять ни уверения, что на земле действия десанта будут поддержаны марокканскими соединениями, ни сообщения об атаке правительственной авиации позиций мятежников. Солдатский телеграф и чуйка, говорили об обратном, и они оказались правы.   

  Атака трех самолетов, громко названных штурмовиками, не нанесла позициям повстанцев никакого урона. Нет, конечно, пулеметно-пушечным огнем самолетов правительственных ВВС за штурвалами, которых, сидели египетские пилоты, было уничтожено три орудийных позиции, несколько пулеметных расчетов и сожжено два бронетранспортера врага. Это беспристрастно зафиксировали фотокамеры, установленные на самолетах и их снимки, торжественно легли на стол начальнику Генерального штаба республики Конго, однако на самом деле все это была – липа. 

  Пушки, пулеметы и минометы были либо искусной подделкой, либо вышли из строя и на их восстановление, нужно было время и деньги. Точно также как два захваченных в Колвези броневика. Один был подбит в ходе боев за город повстанцами, а второй не имел мотора и был доставлен на передовую, на буксире.

  Ради введения в заблуждения противника, повстанцы расстались с легким сердцем, под мудрым руководством своих белых инструкторов и наставников.

  Другим фактором, поставившим под угрозу срыва всей операции, была неопытность египетских пилотов. В деле управлением транспортным самолетом, к ним по большому счету претензий особых не было. Болтанка, вызвавшая опорожнение желудка не в счет. Чего только в полете не бывает. Просто египтяне плохо ориентировались в непривычной для них обстановке и опоздали с прибытием в район высадки на целых сорок минут.

  По этой причине, когда два транспортника появились в небе над Колвези, там уже во всю силу грохотал бой, и он развивался не в пользу марокканцев.

  Штурмовики ещё не успели улететь, как солдаты короля Хасана обрушили огонь своих орудий по тем же целям, что и атаковали летчики генерала Мубаи. Выпущенные ими снаряды довершили уничтожение броневиков и остатков муляжей, после чего, марокканцы с легким сердцем пошли в атаку. Подвергнись они столь энергичной атаке с воздуха и почти тридцатиминутному обстрелу, они бы с чистой совестью оставили бы свои позиции.