- Да, именно его, - подтвердил Диас. - Слишком долго живу и не верю в различные совпадения.    

 - Я тоже не сильно верю в случайность, которая ведет огонь по одинокому самолету из тяжелого, переносного пулемета. Явно была засада, и они знали, кого им ждать. Увидев, что пилот сумел посадить поврежденный самолет, они добили всех, кто находился на борту.

 - Значит «течет» - со вздохом произнес кубинец, подразумевая наличия в штабе или в окружении президента вражеского агента.

 - Значит «течет», - согласился с ним Топорков, - но это ровным счетом ничего не меняет. Наши планы остаются в силе и чем быстрее мы их осуществим, тем будет лучше.

 - Да, - согласился с ним Диас. - Тем более что на Лорана Кабила вышли французы и это не спецслужбы, а представители капитала. Разговор шел о финансировании его движения в частности и в основном о выделении денег лично Кабиле, в обмен на отказ от поддержки повстанцев Катанги.

 - Откуда сведения?

 - От любовницы Кабилы. Она два года на связи с нашей разведкой. Разве Пивкин тебе о ней не сообщал? Наши две недели как известили его о наличие агента в окружении Кабилы.

 - Нет, не сообщал, - глаза Топоркова хищно прищурились. – Видно не посчитали нужным. Знаешь, что, думаю, будет лучше, если подобную информацию они будут сообщать мне через тебя. Эти межведомственные связи иногда дают сбой.

 - Я тоже так думаю, - согласился с полковником Диас. - Боюсь, что Кабила может не устоять перед соблазном больших денег. Он всегда был ненадежным партнером, который плохо воюет и хорошо объясняет причины неудач.

 - Что ты хочешь, типичный политикан но, к сожалению, этот попутчик сейчас нам очень нужен. Киву может оказаться тем камешком, который сорвет всю лавину.   

 - Было бы разумней подкинуть Кабиле денег, чтобы он не вильнул в сторону в нужный момент. Как ты на это смотришь? Сможешь убедить своих?

 - Смотрю на это крайне отрицательно. Во-первых, наши денег не дадут. Многие и так смотрят на меня как на «врага народа» и ждут любой неудачи. А во-вторых, делать это сейчас не нужно и даже опасно. Можно провалить все дело, - покачал головой Топорков и, видя вопросительный взгляд собеседника, пояснил.

 - Пока Кабила числиться в нашем деле как потенциальный союзник, у которого есть только одно политическое имя, и нет штыков - он с нами. Как только он почувствует запах денег, он сразу начнет торговаться и чем больше ему предложат, тем больше он будет просить. Я эту публику хорошо знаю.

 - Но французы могут его перекупить.

 - Они дали ему денег?

 - Нет, только пообещали.

 - Как у нас говорят: обещать – не значит жениться. Если бы он был бы им нужен, сразу бы положили кейс с деньгами на стол. Скорее всего, Кабилу прощупывали и только. Ваш агент имеет на него влияние?

 - В определенном смысле – да. Кабила сам рассказал ей о встрече, говоря, что возможно скоро разбогатеет и поедет в Монако.   

 - Пусть она внушит ему, что обещания человеку, у которого нет военных успехов мало чего стоят, в большой политике. И глупо торопиться в Монако, когда тебе светит президентское кресло.

 - Хорошо, я передам твои слова. Думаю, это лучший вариант в нашем нынешнем положении.

 - Тогда за дело товарищ майор. Слова словами, а без боевого успеха «Магнолия» может приказать долго жить.

                ***

                В том, что советские танкисты самые лучшие, полковник Топорков ничуть не сомневался, но в сложившемся положении использовать орлов Георгия полковника Кравченко он никак не мог. По этой причине, вся надежда была на немецких товарищей и они не подкачали. Советскую технику подопечные оберст-лейтенанта Эбера знали хорошо и действовали в лучших традициях Народной армии Германии.

  Всего только одна неполная танковая рота была в их распоряжении при обороне Колвези, но она показала себя в полном блеске и покрыла неувядаемой славой, если так можно выразиться.

  Когда эскадрилья истребителей и штурмовиков, все, что смогла наскрести конголезская армия к этому моменту, ударили по позициям жандармов в пригороде Колвези, казалось - победа на стороне марокканцев. Уж слишком быстро и панически они бежали от бомб и снарядов упавших на них с неба.

  Когда воздушные наблюдатели доложили об этом генералу Длими, тот был полностью уверен, что сумел ухватить птицу счастья за хвост. Не раздумывая ни минуты, он отдал приказ преследовать отступающего врага, и марокканцы двинули вперед свои бронетранспортеры и боевые машины пехоты.

  Нет ничего приятнее и проще, чем громить отступающего врага сидя в бронетранспортере, а он убегает от тебя на своих двоих. Идиллическая картина, но затаившиеся в засаде немецкие танкисты, быстро добавили в неё ярких красок правды жизни.

  Нет ничего хуже, когда невидимый враг ведет по тебе огонь. Когда один за другим начинают гореть и взрываться бронетранспортеры и грузовики с солдатами. И даже то снаряд, что прошел мимо, но взорвался невдалеке, вызывает свой страх и дрожь в коленках.

  Стоит сказать, что классическую «коробочку» когда одновременно подбиты передняя и задняя машина, немцам сделать не удалось, да они к этому и не стремились. Прекрасно зная, какой противник им противостоит, танкисты гера Эбера, стремились напугать и дезориентировать марокканцев и это им великолепно удалось.      

  Попав под губительный огонь танков засады, бронетранспортеры сначала застыли как вкопанные, а потом, когда поняли, что представляют собой отличную цель, спешно отступили, оставив пехоту без прикрытия.

  Как бы в этот момент были нужны реактивные установки но, увы, из-за поломки машин и нехватки горючего они застряли на подступах к Колвези и не смогли принять участие в его обороне. Вся тяжесть легла на плечи танкистов и двух рот кубинцев, что смело пошли в атаку сразу по приказу подполковника Эбера.

  Увидев, что пехота осталась без огневой поддержки, выпускник Академии имени Фрунзе, решил атаковать противника. Не дать ему возможности прийти в себя, окопаться и затребовать огневую поддержку с земли и с воздуха.

  Как оказалось в дальнейшем – это было правильным решением и, взревев моторами, и все воинство поддержки Фронта освобождения Конго двинулось вперед.

  Могли ли марокканцы отразить эту атаку? При определенных условиях вполне. Гранатометы и полевые минометы с артиллерией у них имелись, но все это надо успеть развернуть, нацелить и открыть огонь по наступающему врагу, а на это у них не хватило времени и духу.

  Уж слишком быстро в понимании напуганных солдат на них ехали эти страшные танки уничтожившие своим огнем часть броневиков и грузовиков с солдатами. Уж слишком много бежало за танками солдат, чей огонь заставлял марокканцев не вести бой с противником, а искать укрытие от его пуль. Что густым роем, свистели над их поднятыми головами.

  Когда же один из смельчаков поднялся и, привстав на колено, попытался выстрелить из базуки, его моментально сразило автоматной очередью и больше, желающих сыграть со смертью в рулетку не нашлось.

  Чем ближе был лязг и скрежет гусениц танков, тем меньше оставалось мужества в сердцах воинов короля Хасана и с большей силой, их поглощал страх. Страх липкий и противный, что с легкостью превращает храброго солдата в отчаянного труса.

  Финальной точкой этой атаки стало то, что ворвавшись в расположение не успевших окопаться марокканцев, танкисты стали их беспощадно давить гусеницами. Было ли это заранее запланировано или неожиданный экспромт, неважно. Столь ужасное зрелище, состоящее из намотанных на гусеницы кровавых останков их товарищей, так сильно потрясла марокканцев, что они, несмотря на свое численное превосходство, отступили, в панике побросав все свое тяжелое вооружение.   

  Конечно, по прошествию времени, авиация Мобуту повторила налет, пытаясь уничтожить страшные танки своего противника. Однако в отличие от предыдущего раза наткнулась на плотное зенитное прикрытие и, побросав бомбы, куда попало, летчики египтяне улетели.

  Потом подтянув артиллерию, марокканцы принялись с закрытых обстреливать позиции повстанцев, которые к этому времени уже оправились от паники и вернулись в окопы.

  Едва загремели разрывы, гер Эбер приказал отвести солдат с передней линии обороны, оставив одних наблюдателей. Когда же обстрел прекратился и марокканцы пошли в атаку, на них обрушился залп ракетных установок, успевших к этому времени прибыть в Колвези.

  Неизвестно, знай, солдаты короля Хасана, что обрушившиеся на них реактивные снаряды – это последний боезапас, имеющийся в распоряжении повстанцев, возможно, они проявили бы большую храбрость и стойкость в этом бою. Однако попав под обстрел реактивных минометов, они позорно бежали с поля боя, оставив на нем своих убитых и раненных товарищей.

  Возможно, марокканцы предприняли бы в этот день ещё одну попытку атаки, но далеко-далеко на юго-востоке так рвануло, что генералу Длими стало уже не до Колвези.

  Вдохновляя новые силы в застывшую «Магнолию», Топорков и Диас заранее отводили направление Колвези как второстепенную роль. Наступление на этот город носило отвлекающий характер, призванное отвлечь на себя внимание противника и его главные силы. Основной целью «Магнолии-2» был центр Катанги – город Лубумбаши, и брать его планировалось ударом с юга, с территории Замбии.   

  У президента бывшей Северной Родезии, а ныне суверенного государства Замбии, были свои счеты и обиды с маршалом Мобуту. По этой причине, он легко согласился на просьбу президента Анголы, пропустить через свою территорию отряды катангских повстанцев, усиленных кубинскими добровольцами.

  Задача у тех, кто осуществлял этот «южный вариант» при всей своей легкости, совершить внезапный бросок на Лубумбаши, находившийся рядом с замбийской границей, имела свои трудности. Они заключались в том, что вооружение южного отряда составляло исключительное стрелковое оружие и небольшое количество ротных минометов. Замбийский президент соглашался пропустить через свою территорию повстанцев, но категорически отказывался помочь им горючим. Это создавало возможность для маневра, на тот случай, если у повстанцев пойдет что-то не так и Мобуту потребует объяснений.   

  Тяжелый груз лег на плечи подполковника Линча Гевареса, но посланец острова Свободы достойно с ней справился. Руководимые им отряды жандармов играючи смели пограничный пост и устремились к Лубумбаши. Не прошло и трех часов, как столица Катанги оказалась под полным контролем жандармов. Небольшие перестрелки возникли возле резиденции губернатора и полицейского департамента, но они были быстро подавлены повстанцами. Куда ожесточеннее и яростней они шли в районе аэропорта, но и здесь удача улыбнулась жандармам. Благодаря кубинским минометным расчетам под командованием капитана Гарсиа, огневые точки марокканцев контролировавших аэродром были успешно подавлены и он, перешел под полный контроль солдат генерала Касонго.   

  Штурм и захват аэропорта был основной целью нападения на Лубумбаши. С целью недопущения возможности высадки десанта противника, кубинцы предприняли необычное, но очень эффективное действие. На взлетную полосу были выведены два бензозаправщика из числа захваченных в аэропорту машин. Расставленные с таким расчетом, что создавали помехи для взлета и посадки в любом направлении, они были взорваны кубинцами.

  Но не только аэропорт волновал подполковника Гевареса. В не меньше степени он был занят недопущением избиения победителями мирного населения.

 - Недопущение резни молодцами генерала Касонго, ваша наипервейшая задача. От того сумеет удержать в руках повстанцев, зависит весь дальнейший успех операции, - наставлял Гевареса Топорков. – Мы не имеем права дать французам и бельгийцам ввести в страну свои войска, для защиты белого населения. Поэтому не верьте на слово никому из жандармов. Ни простому командиру, ни генералу Касонго. Постоянно проверяйте и перепроверяйте выполнение отданного приказа и распоряжения. Только этим жестким контролем, а не словам о дружбе и братстве вы сможете поддержать в их рядах пусть даже видимость порядка.

 Топорков знал Гевареса по прежним делам как грамотного военного и толкового исполнителя. Однако сможет ли он самостоятельно справиться с возложенной на него ролью жесткого контролера, он не был до конца уверен. Примеров из жизни, когда хороший исполнитель был откровенно слабым командиром, полковник знал достаточно много. По этой причине Топорков хотел максимально помочь Геваресу, в решении поставлено перед ним задачи.

 - Чем можно попытаться удержать одержавших победу конголезцев от грабежей и насилия? Отдачей нужных приказов? Нет. Его могут отдать при вас самым грозным видом, а потом сокрушенно разведут руками и прикажут в качестве компенсации расстрелять пару другую пойманных с поличным мародеров. Формально будут правы, а дело провалят с треском.

 - Выкатить несколько бочек пива и ящиков с выпивкой?

 - Боюсь, что этим вы только усугубите себе задачу. На мой взгляд, внимание победителей надо отметить чем-то важным и значимым для них, а именно проведения парада. Вы смеетесь, а для вооруженных до зубов людей – это очень значимый способ показать всему миру и себе. Собственную значимость. Поэтому, как только возьмете Лубумбаши, не слезайте с генерала, но добейтесь отдачи приказа о начале подготовки к параду победителей. Это железно отвлечет наших конголезских друзей от резни и поможет вашим людям взять под контроль поселки, где живут белые. Слава богу, они проживают компактно.   

  Подполковник точно придерживался полученных от Топоркова инструкций, и они оказались, очень даже действенными. Идея проведения парада так понравилась генералу Касонго, что он с радостью ухватился за неё, что называется двумя руками.

 - Идея с парадом просто великолепна! – обрадовался Касонго. - Пусть конголезцы увидят своих освободителей от кровавой тирании Мобуту! Оценят силу и мощь тех, кто воюет за них! Пусть узнают в лицо своих героев.