Боевой парад по стадиону прошел спокойно и нормально. Ни одна машина, что везла  артиллерийские орудия и их расчеты не сломалась, а зрители не выкрикивали антиправительственные лозунги.   

  Совсем по-иному разворачивались события в Лубумбаши. Там Мобуту предстояло принять парад марокканцев, которых местные конголезцы не особенно любили. Нет, воины короля Хасана не распускали руки и не грабили местные лавки и магазины, дисциплина у них была на высоте, но вот веры, они были иной. И все их намазы под крики мулл вызывали у чернокожих христиан недоумение и откровенное непонимание.

  Стоявшие на входе стадиона полицейские тщательно осматривали всех тех, кого солдаты своими прикладами пригнали на встречу с президентом. Вдруг, среди них окажется тайный злоумышленник, готовый либо стрельнуть, либо бросить камень в священную особу президента. Подобное обращение, естественно, не прибавили популярности и благосклонности к Мобуту среди местного населения. Во время речи президента кричали только специально подобранные люди, а остальные вяло поддерживали их, опасливо поглядывая на стоявших за их спинами полицейских. 

 В подобной ситуации организовать провокацию не составляло большого труда, а если за это дело брались профессионалы с хорошим материальным обеспечением, то на девяносто процентов дело можно было считать выигранным. Оставшиеся десять процентов относились к нерадивым исполнителям, к контрдействиям конкурирующих сторон и банальное невезение. Как это не смешно звучит, но данный фактор в тайных делах всегда имел свою значимость.

  Конечно, Топорков и Диас действовали через агентуру жандармов, что несколько увеличивало степень риска, но брошенное ими зерно упало на благодатную почву. Нищета среди жителей Лубумбаши была ужасная и за несколько сотен долларов, можно было подвигнуть людей на многое.

  Нет, советско-кубинский тандем не забрасывал тайного агента вооруженного винтовкой с оптическим прицелом. Не посылали смертника с взрывчаткой на поясе или организовывали боевую группу налетчиков с автоматами. Они даже не рассматривали варианты с камнями, копьями и стрелами. Главным их оружием стала группа безоружных, но очень воинственно настроенных женщины.      

  Злость, подогретая «щедрым», по местным понятиям денежным вливанием, в купе с возбуждающей добавкой, способна творить чудеса. Все это, помогло женщинам в мгновения ока смести полицейский кордон и броситься наперерез президентскому лимузину, когда Мобуту покидал стадион.

  Белый бронированный автомобиль президента не успел развить скорость, чтобы разбросать перегородившую ему дорогу толпу. Увидев перед собой возбужденных женщин, водитель растерялся, остановился и принялся яростно сигналить, надеясь нагнать страху на обступивших машину африканок.

  Столь беспомощные действия, только придал силы напавшим на президентский эскорт конголезкам. Они принялись громко яростно улюлюкать, визжать и выкрикивать оскорбление в адрес Мобуту. Демонстрируя тем самым свое бурное несогласие с его пребыванием на посту президента.

  Самым простым и действенным методом в подобном случае считаются шумовые гранаты и длительные автоматные очереди холостыми патронами. Способ, проверенный во многих случаях, но в тот момент у охраны президента этих спецсредств для разгона демонстрантов не оказалось. Нет, в свое время французские партнеры поставили их конголезской спецслужбе, но они таинственным образом испарились. 

  По этой причине, охранники Мобуту прибегли к другой крайней мере - стрельбе боевыми патронами поверх голов толпы.

  Свист пуль над головой очень быстро отрезвляет любую горячую голову, готовую кричать, но никак не умирать. Будь охранники Мобуту хорошо подготовленными профессионалами, они бы легко разогнали беснующую перед ними толпу, но на беду президента опыта подобной стрельбы у них не было.

  Вполне возможно, что во время исполнения этого трюка, у пулеметчика из охраны просто сдали нервы. Так, по крайней мере, власти Киншасы и пытались объяснить тот факт, что сопровождавший автомобиль Мобуту бронетранспортер, открыл огонь по протестующим женщинам.

  Возбужденные криками и собственной безнаказанностью, в первые секунды африканки ничего не поняли. И только когда, обливаясь кровью, прошитые пулями, стоявшие в первых рядах африканки рухнули на землю, раздались крики ужаса и люди бросились врассыпную.

  Плотность рядов протестующих была такова, что быстро убежать было невозможно. Возникла сутолока, давка, по которой вошедший в раж пулеметчик строчил и строчил, стремясь как можно быстрее разогнать толпу, преградившую путь президентскому кортежу.

  По местным меркам, пулеметчик был полностью прав. Кто были те, что посмели остановить автомобиль первого человека в стране? Пыль, под его ногами, тараканы, которых не жалко раздавить, так как с тебя никто за это не спросит. По этой причине охранник открыл огонь по визжащей толпе, состоявшей исключительно из женщин.   

  Изначально, кураторы этой провокации предполагали, что протестующих женщин разгонят полицейские и военные при помощи дубинок и прикладов автоматов. А случайно оказавшиеся на месте представители свободной прессы запечатлят их ужасные действия на фото и передадут в Европу и Америку.

  Ход довольно грамотный и очень продуктивный, но в этом моменте Топоркову и Диасу банально повезло. У шведского репортера Бена Андерса оказалась кинокамера, которая беспристрастно зафиксировала расстрел мирной демонстрации конголезцев. Что в разы увеличило убойный эффект организованной акции.

  Сенсация, самый лучший стимул к действию для любого мечтающего прославиться молодого журналиста. И пусть её длительность всего пять минут, получив в свои руки этот счастливый билет, швед сумел грамотно им распорядиться. Сделав себе имя и оказав неоценимую помощь Фронту освобождения Конго. Не прошло и шести часов с момента инцидента в Лубумбаши, а весь цивилизованный мир увидел пленку Андерса и ужаснулся от той кровавой бойни, что ему представили. 

  Конечно французский президент и «клуб друзей САФРИ» во главе с Генри Киссинджером попытались нивелировать эффект от столь нежелательных для Мобуту кадров. Под их давлением некоторые американские и британские каналы не стали повторно показывать их, ограничившись сухим упоминанием в сводке новостей факта расстрела мирного протеста в Лубумбаши. Тяжелей пришлось с европейцами. Итальянцы, немцы и особенно французы не сразу склонили головы под их давлением. Сюжет активно показывали по телевидению в течение почти двух дней, пока другие известия не оттеснили его.

  Дольше всех продержалась Швеция, где Андерс стал почти национальным героем. Мистеру Киссинджеру пришлось лично звонить шведскому премьеру и уговаривать его не делать глупости, нажимая на все мыслимые и немыслимые педали. Под столь мощным давлением премьер уступил, но дело было сделано.

  Президент Картер лишний раз убедился в правильности своего решения отказать Мобуту в помощи, потому, что он «плохой парень». О чем он гордо объявил госсекретарю при обсуждении конголезской проблемы. Что касается д, Эстена, ему сильно досталось от своего соперника по президентским выборам Франсуа Миттеран. Выступая в парламенте, он подверг обитателя Елисейского дворца публичной порке, обвинить его в мелком бонапартизме. В желание поиграть в войну в Тропической Африке ради поддержания,  погрязшего в коррупции кровожадного диктатора.

  Стоит ли говорить, что на этом фоне акции конголезского президента серьезно просели, а Лорана Кабилы поднялись вверх. Быстро уловив, куда дует ветер, ловкий политикан немедленно устроил в Париже конференцию, на которой произнес речь, которая устраивала как Запад, так и Восток. Заклеймив Мобуту как душителя свободы конголезского народа, он присягнул в верности идеалам погибшего Патриса Лумумбы, реверанс в сторону Москвы. Одновременно с этим, Кабила заявил, что частная собственность священна и франко-бельгийские компании могут спокойно работать, согласно подписанным с ними договорами, реверанс в сторону Парижа.

  Таким образом, каждая из больших братьев получила то, что хотел. Посчитав, что сказанное против него – это дымовая завеса, со стороны хитреца конголезца. Впрочем, для самого Жискара д, Эстена, потуги Лорана Кабила в раскладе дел ничего не изменили. Он твердо держал сторону Мобуту, продолжая называть его жертвой «красной экспансии». 

  Сам властитель Киншасы, после столь неприятного для него инцидента, покинул мятежную провинцию, строго настрого приказав губернатору Катанги генералу Гобанго, оказать всестороннюю помощь марокканцам.

 - Если вдруг я узнаю, что они в чем-то нуждались, а ты не дал им этого, то лишишься не только своего места, но и головы – предупредил Мобуту губернатора, от чего тот сразу посерел. После столь грандиозного расстрела, он охотно верил в угрозы со стороны президента.   

  Что касается марокканцев короля Хасана, то к моменту отлета Мобуту из Лубумбаши, их было свыше тысячи человек, и они представляли серьезную силу. Генерал Длими получил свою порцию «холодного душа» в разговоре с монархом и клятвенно заверил его, что возьмет Колвези любой ценой.

  Недруги генерала оценили его слова как громкое хвастовство, но товарищи Топорков и Диас были иного мнения. Оба они считали, что как бы, хорошо жандармы генерала Мбумба не были подготовлены и вооружены, устоять им против напора марокканцев было трудно.   

 - Совсем дрянные солдаты эти конголезцы, были, есть и будут, - честно признался полковнику Диас, во время их встречи в приграничном городке Дилоло. - Все надо их пихать, подпирать и поддерживать, иначе побегут.

 - Раз надо, то и поддержи их. Третьего шанса у «Магнолии» не будет. Это я тебе точно говорю.

 - Так чем поддержать? Наших кубинцев там едва батальон наберется, а арабов целый корпус. Как наваляться, так и «катюши» не помогут, всех передавят.

 - Генералиссимус Суворов говорил, что воевать нужно не числом, а умением, товарищ Диас. Нужно задействовать танкистов камрада Эбера. Они на своих машинах любую колонну остановят. Хоть марокканскую, хоть юаровскую, хоть французскую. Асы. 

 - Но ведь Эберу пришло предписание из Берлина временно воздержаться от дальнейшего участия в боевых действиях.

 - Приказ или рекомендация? – уточнил Топорков.

 - Рекомендация.

 - Вот видишь, приказ одно, а рекомендация – другое. Тут понимать надо, высокую мысль начальства, друг Диас, - хитро усмехнулся полковник. - С Эбером я поговорю. Гер оберст-лейтенант наверняка согласиться помочь нам в деле победе социализма в отдельно взятой африканской стране. Так, что если только высокое начальство нам палки в колеса не воткнет, думаю, остановим арабов. А не сможем остановить здесь, так камрад Мартинес свое слово скажет. Как он там? У него все готово?

 - Со дня на день готов начать концерт.

 - То, что готов – это хорошо. Если, все у нас срастется, завертятся они у нас как пескари на сковородке.

 - Пескари? Что это? – удивленно спросил Диас, в чей словарный запас слово пескарь не входило.

 - Ну, это рыба. Как…тунец – выдавил полковник, так и не найдя подходящего для пескаря сравнения.

 - Тунец точно не уместиться на сковородке, – авторитетно заявил кубинец, - он слишком большой.

 - Ну, тогда как пиранья - предположил Топорков, но подобное сравнение не понравилось ему самому. Быстро пробежавшись по полкам памяти он, наконец, нашел подходящее слово, - как черти.

 - Если как черти, то тогда пойдет - усмехнулся Диас.

 - Будешь держать марокканцев, помни о двух вещах. Первое - это не последний наш бой и потому, категорически запрещаю проявлять личное геройство. Твое дело руководить обороной, а не идти в атаку с шашкой наголо. Ты командир и твоя прямая обязанность людьми командовать, а не врага из пулемета уничтожать. Ясно?

 - Доложили все-таки – с презрением в голосе отозвался Диас.

 - Не доложили, а информировали, - поправил его Топорков. - И совершенно правильно сделали. Ты главный винтик всего этого дела и подставлять свою голову любой дурацкой пуле не имеешь права. Надеюсь, что больше к этому моменту мы с тобой возвращаться не будем. Так?

 - Так.

 - Ну, раз так, тогда второй вопрос. Мы с тобой прекрасно понимаем, какие в нашем с тобой распоряжении находятся люди. Я имею в виду солдат генерала Мбумба. Ты его уже очень точно охарактеризовал, и потому, повторятся, не будем. То, что сумел удержать их от грабежей в Колвези – честь тебе и хвала. Как не надеялся наш «миротворец» господин Жискар д, Эстен, шанса на открытый ввод войск мы ему не дали и точка. Однако, очень может быть, что пока вы будите воевать с марокканцами, кто-то из жандармов не устоит перед соблазном пограбить дома белых. Чтобы не допустить этого, объявив, что будешь расстреливать за мародерство, и если будет повод, расстреляй перед строем пару другую. Надолго это конечно не поможет, но вот на ближайшее время, даже очень.

 - У меня к тебе тоже будет наказ – береги себя. Думаю, что враг знает о нас и за наши головы назначена награда.         

 - Ты имеешь в виду случай с самолетом? – пару дней назад Топоркову было приказано вылететь в Луанду на доклад, и за ним был прислан небольшой самолет. Полковник был готов покинуть Мукола, но перед самой отправкой все переиграл, уступив самолет нескольким тяжелораненым кубинцам, нуждавшимся в срочной хирургической помощи.

  Сам он намеривался улететь следующим бортом и потому не сообщил о сделанной замене. Когда же пришел черед лететь самому Топоркову, то пришло страшное известие. Самолет с ранеными потерпел крушение в районе аэродрома подскока. Причина крушения – пулеметный огонь с земли, который открыл отряд оппозиционеров из УНИТА.

  Было ли это совпадение или специально организованная засада, предстояло разобраться специалистам, а пока Топоркову запретили покидать Мукола. Надобность в срочном докладе президенту, почему-то отпала.