- Любое решение можно отменить, если оно перестало быть нужным интересам города и Республики. Отказав Спартаку, вы подадите пример другим городам Италии, которые глядя на вас, откажут вождю бунтовщиков. Вместе с ними можно будет создать союз, объединить военные силы в одно целое и в нужный момент помочь проконсулу Метеллу разгромить Спартака.

 - Я хорошо знаю, Квинта Цецилия Метелла, - скептически хмыкнул в ответ на призыв Цезаря легат Карпурний. – Его осторожность, осмотрительность, обстоятельность, благодаря которой, восстание Сертория так долго не было подавлено. И смею заверить, что проконсул Метелл выступит против Спартака не раньше, чем на землю Италии ступят легионы Лукулла, и этот счастливый момент для всех нас наступит ещё не скоро.

  В словах легата присутствовала правда, но Юлий Цезарь с легкостью опытного демагога проигнорировал этот неудобный факт. Не слыша Кальпурния, он стал вещать, стремясь распалить воображение других членов магистрата.

 - Если сейчас не пытаться противостоять попыткам Спартака подчинить себе города Италии, то до прихода Лукулла здесь может разразиться такой хаос, что по сравнению с ним ужасы Гражданской войны Мария и Суллы покажутся нам малым злом! По воле гладиатора город пойдет на город, провинция на провинцию! Устои Республики пошатнутся и будут разрушены к радости наших врагов!

  Как и ожидал оратор, его слова подействовали на эдила и квестора. На их лицах появилась озабоченность, но Публий Мурена исполняющий обязанность начальника местной милиции был невозмутим. Сам в прошлом записной оратор, он хорошо знал цену словам высокородного беглеца.   

 - Тебе мало подходит роль прорицателя, Цезарь. Твой пыл и пафос хорош для толпы на Форуме, но не в стенах магистрата, где нужно принимать взвешенное и ответственное решение. Ты пугаешь нас хаосом новой гражданской войны, но он уже был, когда Марий и Сулла делили между собой верховную власть. Помниться Рим даже на время терял власть над Италией, но быстро её вернул, как только с Востока вернулись его победоносные легионы. Признавая на данный момент власть Спартака над Вейями, мы в первую очередь исходили из целостности города и сохранности жизней горожан, - отчеканил Мурена. - Как только обстановка вокруг нас изменится - изменимся и мы, но никак не раньше.

 - А за это время рабы спокойно передавят нас всех поодиночке и пополнят ряды своего войска союзными соединениями, - с холодной яростью уточнил Юлий. - Вы понимаете, что подобными действиями становитесь пособниками Спартака и Лукулл жестоко спросит с вас, когда придет?

 - Не швыряйся столь громкими словами, господин начальник римской милиции. Если бы мы не признали власть Спартака, то незамедлительно повторили судьбу Рима, учитывая расстояние между нашими городами. И если от Рима после его взятия ещё кое-что осталось, то от Вейи останутся только одни руины. У рабов тысячи воинов, а у нас не наберется и пятисот солдат. Мы не смогли бы защитить город от вражеских полчищ, если бы Спартак двинул бы против нас свою армию! – воскликнул Марк Гортензий и члены магистрата дружно закивали головами в поддержку его слов.         

 - Если мобилизовать население города и округи у вас будут тысячи солдат. Их можно быстро вооружить и обучить. У меня есть опыт в этом деле и если хотите, то я готов помочь вам в этом – предложил Цезарь, но легат с презрением покачал головой в ответ.

 - Ты уже помог и Риму и Крассу, - язвительно произнес Кальпурний. - Спасибо, Вейи справятся в решении своей судьбы без твоего участия, дорогой Юлий.

  Цезарь хотел возразить легату, но начальник городской милиции бесцеремонно перебил его.

 - Думаю для нашего общего блага, тебе в течение суток нужно будет покинуть Вейи, Цезарь. Дабы не усугублять и без того непростое положение в городе – произнес Мурена, под одобрительные взгляды других членов магистрата.

 - Вы отказываете римскому гражданину в приюте и крове!? – изумился Юлий. – Но это не слыхано!

 - Мы свято чтим права попавшего в беду римского гражданина и не отказываем в приюте и крове твоим родственникам и близким. Магистрат готов выделить им жилище и выделить содержание, но тебя мы просим удалиться. Впрочем, - многозначительно произнес Кальпурний, - если ты дашь слово, что не начнешь будоражить людей ненужными разговорами, мы готовы предоставить пищи и кров и тебе. 

  Легат выжидательно замолчал, не сводя с Цезаря тяжелого усталого взгляда, милостиво предоставляя ему самому решить свою дальнейшую судьбу и тот, её решил, смело шагнув навстречу неизвестности, бесцеремонно отпихнув локтем благоразумие и рассудительность.

 - Думаю, что судьба нас рассудит, Кальпурний – с горящими от злости глазами, которые буквально пылали на побелевшем от гнева лице Юлия.

 - Я тоже на это надеюсь, а пока иди с миром – посоветовал Луций Петроний и сделал выпроваживающий жест. 

  Когда дверь за столичным смутьяном закрылась, члены магистрата облегченно вздохнули. Предупрежденные Руфом о намерениях Цезаря, они заранее договорились между собой о том, как им действовать.      

 - Прыткий молодой человек, далеко пойдет, если сейчас не остановить, – Мурена вопросительно на легата, но тот предпочел сделать вид, что не понял намека начальника полиции.

 - Проследи, чтобы он покинул город в предписанное ему время. Пусть его проводят до ворот города, а дальше все в руках бессмертных богов – развел руками Кальпурний и Мурена покорно кивнул головой. Не получив прямого запрета или приказа начальник милиции решил действовать на свой страх и риск, но тут в дело вмешался его величество случай, явно по наущению богини Венеры.

  Вопреки ожиданию Мурены Цезарь покинул Вейи не один, а вместе с семьей, что несколько затрудняло реализацию планов Публия Сергия. К тому же, возле ворот города нежданно не гаданно, появилась торговая повозка, что ехала в сторону Умбрии, чей хозяин охотно согласился подвести женщин. Особенно ему понравилась рыжеволосая красавица, что весело отвечала на его вопросы и мило смеялась. Много ли надо простому мужскому сердцу как отзывчивость и внимание миловидной попутчицы. 

  Однако хуже всего было то, что к Цезарю присоединилось несколько человек из числа беглецов, нашедших прибежище в стенах Вейи. У одного из них были родственники в Тернии, городке по ту сторону Тибра и он уговорил Цезаря отправиться туда.

  Когда Кальпурний говорил об осторожности и медлительности проконсула Метелла, он ничуть не кривил душой. Добравшись до Генуи, он медлил с выступлением из города на соединение с Помпеем, ссылаясь на отсутствие сведений, о том кто ему противостоит и какими силами. Узнав, что дорогу на Рим ему закрывает Публитор с малым количеством войска, проконсул воспрянул духом, и уже было отдал приказ о походе, как стало известно, что Помпей разбит и рабы осадили столицу.

  Услышав об этом, Метелл срочно собрал военный совет, на котором он объявил, что двинется на Рим только после того, как из Массалии прибудут отставшие от главных сил соединения.

 - Я не намерен дарить противнику возможность громить свои силы по частям. Только собрав все войско в единый кулак, мы сможем снять с Рима осаду и разгромить рабов. Так мы разбили Сертория, так мы разобьем Спартака – кратко обрисовал свою тактику Метелл на военном совете. Когда же ему напомнили о нужде и лишениях, что испытывают осажденные римляне, проконсул жестко ответил.

 - В таких вопросах как война, нужно руководствоваться разумом, а не чувствами. Это непозволительная роскошь для нас.

  Метелл был настроен очень решительно. По его требованию все находящиеся в Генуе корабли были конфискованы на нужды Республики и срочно отправлены в Массалию за солдатами.

  Благодаря энергичным действиям проконсула, перевозка воинов завершилась успешно. Все корабли успели благополучно вернуться в Геную буквально перед самым появлением в водах Лигурийского моря пиратов. Госпожа Фортуна казалось, улыбнулась Метеллу, но она быстро превратилась в кривой оскал. За день до предполагаемого выступления в поход стало известно о падении Рима.

  Эти новости вызвали шок среди жителей Генуи и солдат Метелла, но не у самого проконсула. Дав горожанам и солдатам один день для того, чтобы справить траур по погибшим римлянам, он перешел к решительным действиям. Приказав построить легионеров, Квинт Цециллий обратился к ним с пламенной речью.

 - Рим пал, но не пала Римская Республика. Она по-прежнему существует и наш с вами святой долг сделать все для освобождения Рима. Захватив его с помощью предательства, враги торжествуют, но это всего лишь временная неудача. Рим захватывали сабины и галлы, ему угрожали Пирр и Ганнибал, но каждый раз он возрождался и обретал, новое величие и могущество. Так было и так будет всегда. Поэтому, следуя традициям, я объявляю Рим временно оккупированным врагом городом и властью проконсула приказываю создать в Генуе временное правительство и временный сенат Римской Республики. Под его властью будет Иберия, Массалия, Лигурия, Цизальпинская Галлия и все остальные города Италии, куда мы незамедлительно отправим своих гонцов. Также мы попытаемся установить связь с проконсулом Лукуллом, для совместных действий по скорейшему освобождению Рима.      

  Речь Метелла вызвала радость и оживление среди римлян. Все как один пересказывали друг другу слова проконсула, которые вносили уверенность и надежду в их отчаявшиеся сердца и души. Да и как могло быть иначе. Ведь их говорил мудреный войной полководец, государственный муж, за спиной которого был большой опыт борьбы с внутренними врагами, и стояли могучие легионы.

  Не откладывая дела в долгий ящик, Метелл создал из жителей Генуи и Лигурии новый сенат, который незамедлительно провозгласил проконсула диктатором и наделил его всей полнотой власти на территории Римской Республики.

  Появление правительства и сената за пределами Рима уже имело прецеденты во времена гражданской войны между Марием и Суллой. Когда отправившийся в Восточный поход Сулла узнал о том, что его соперник захватил Рим и умертвил всех его сторонников он, не раздумывая, создал временное правительство и сенат республики в своем лагере.

  Оно просуществовало все-то время, что потребовалось Сулле для победы над Митридатом, возвращению в Италию и разгрома марианцев. Когда же войска диктатора вступили в Рим, сенаторы заняли свое место на Капитолии, изгнав оттуда сторонников покойного Мария. 

  Любой прецедент во власти неизбежно порождает повторение. Причем повторение на законной основе и потому, стоит ли удивляться тому, что не, только Квинт Метелл пришел к мнению о необходимости создать сенат за пределами столицы. Его примеру последовал претор Капуи Луций Эмилий Скавр, едва новости о победе Спартака достигли главного города Кампании.

  Бывший сторонник Суллы, он ни минуты не колеблясь, повторил действия своего любимого патрона. В отличие от Метелла, Скавр не стал жать даже одного дня. Приказав префекту Авлу Рустику запереть городские ворота, он собрал в храме Юпитера знатных горожан Капуи и членов магистрата и объявил об учреждении временного сената и правительства Республики. 

  Эти решительные действия Скавра направленные на спасение Республики вызвали не того бурного одобрения, которое было в Генуе и для этого были свои основания. В отличие от лигурийцев, против которых спартаковцы больше обозначали свое присутствие по ту сторону реки Арно и не спешили её переходить, капуанцам противостоял сам Спартак. Разгромивший Красса, Лукулла, Помпея и пусть хитростью, но взявший Рим.

  Кроме этого в распоряжении новоявленного правительства не было сильного войска. Кроме гарнизона Капуи, её милиции, в распоряжении претора находилось пять тысяч беглецов из армии Помпея и Эмилиана, и примерно столько же было дезертиров, скрывавшихся в городе, его окрестностях и соседних городах. Всех их, конечно, можно было при помощи жестких мер собрать, привести в чувство и превратить в грозную силу. Однако на это требовалось время, а как показывали события последних лет, Спартак никогда не давал его противнику просто так.

  Все это вызывало законные опасения и сомнения у капуанцев, но их совершенно не было в сердце Луция Скавра. Полный священного гнева и непреклонен в правильности своих действий, он пригрозил проскрипциями каждому из присутствующих в храме горожан, кто откажется его поддержать. Для многих из капуанцев это был нелегкий выбор, но глядя в грозное лицо претора, они не смогли отказать спустившемуся с небес Марсу.

  Как только решение было принято, Скавр потребовал от новоявленных сенаторов в связи с тяжелым положением в республике провозглашения себя диктатором и после недолгих переговоров и шушуканий получил желаемое.

  На следующий день, диктатор отправил небольшие отряды на поиски дезертиров в окрестностях Капуи, а также отправил гонцов в города Кампании, Лацио, Самнии, Апулии и Лукании с требованиями прислать воинов для борьбы со Спартаком.

 - Время требует от нас самих решительных действий направленных на спасение Республики, не дожидаясь возвращения Лукулла и прихода Метелла. Только создав единое войско, мы сможем противостоять рабам, захватившим нашу столицу. Промедление смерти подобно, ибо отсутствие единого войска позволит Спартаку уничтожить нас поодиночке – писал в своих обращениях Скавр к муниципалитетам Южной Италии. - Чем скорее мы все объединимся, тем быстрее придет мир и спокойствие на нашу многострадальную родину, и мы сможем с корнем, раз и навсегда вырвать угрозу со стороны восставших рабов.

  Подобно Метеллу, капуанский диктатор направил гонцов в лагерь Луция Лукулла, и сделать ему было проще, чем проконсулу. Киликийские пираты отступили от берегов Апулии, открыв сообщение Италии с Эпиром и Грецией. В своем письме, Скавр объяснял полководцу причины, побудившие его на этот шаг, и просил как можно скорее прислать войска в Италию.

 - Любой солдат, любая когорта и манипула из твоего войска вступившая на землю Италии придаст римским гражданам уверенность в скором прекращении этой позорной войны с рабами. Прибавит сил в борьбе с врагами, по воле богов захвативших нашу столицу и принудит всех колеблющихся и разочаровавшихся собраться под орлами наших легионов.