Следуя правила хорошего тона, а Бардия хоть и был пиратом, но хотел, чтобы его считали благородным человеком, за обедом о делах больше не говорили. Хотя у киликийца было много вопросов к вождю восставших гладиаторов и рабов.

  Когда дорогого гостя вместе с многочисленными подарками с почетом проводили, помощник Спартака Дион с недоумением спросил вождя.

 - К чему весь этот базарный торг? Неужели в нашем нынешнем положении мы не можем не просить, а потребовать услуг от киликийцев за определенную плату.

  Дион отвечал у фракийца за разведку, знал некоторые потаенные стороны из жизни вождя и потому находился к нему чуть ближе остальных командиров, и мог задавать 

 - Не имея собственного флота от киликийцев трудно, что требовать, Дион, а зажечь Сицилию мы обязаны ради собственного самосохранения. Это окончательно расшатает устои государства римлян и заставит Лукулла бросить на подавление восстания рабов часть сил.

 - Лукулл все еще воюет с Митридатом и неизвестно когда доберется до Италии.

 - В том, что он рано или поздно вернется в Италию, в этом я нисколько не сомневаюсь. Весь вопрос, когда и какими силами? Может через полгода, а может и через месяц. Купцы по-прежнему доносят, что римские войска стоят в Эпире и не собираются уходить.

 - Из-за дезертирства от легионов Марка Варрона ничего не осталось!

 - И все же они стоят и ждут приказа грузиться на корабли, не так ли?

 - Так, - с неохотой признал Дион.

 - А раз так, то чем раньше загорится пламя восстания в Сицилии, тем нам всем будет спокойнее. Что же касается торгов с Бардия, то он восточный человек и просто не приемлет заключения сделки без сбивания цены и причитания.

 - И сколько мы сэкономили на торгах?

 - Ровно тридцать пять талантов золотом. Все они пойдут в уплату Клеону за доставку Телезина к Публитору. 

 - Но почему такая большая разница за переброску войск!?

 - У Бардии больше половины всех кораблей, поэтому ему больше плата. У Клеона меньше кораблей, значит и плата меньше.

 - Но почему нельзя было отдать все в одни руки? Наверняка бы сэкономили на этом.   

 - Возможно, что и сэкономили бы, но действуя, таким образом, мы убиваем сразу двух, нет трех зайцев. Перебрасываем войска, разъединяем силы киликийцев и заставляем уйти их от берегов Италии, - Спартак уверенно загибал пальцы на руках. - Здесь им уже не место. 

 - А они уходить не хотят. Я обратил внимание на слова Бардия о жирном куске.

 - Вот мы и платим им отступные и пытаемся разойтись по-хорошему, держа оружие в ножнах.

 - Но кроме Бардия и Клеона есть ещё другие командиры. Им тоже придется давать отступные?

 - На Востоке давать деньги просто так, значит потерять лицо. Эти двум командирам мы выплатим деньги за конкретную работу, а другим придется довольствоваться тем, что они награбили ранее – решительно произнес Спартак.

 - Однако такое положение дел им наверняка не понравятся, и они придут к нам …

 - Пусть приходят. Поговорим – Спартак многозначительно посмотрел на Диона, и тот понятливо усмехнулся. Пусть приходят. Если не поймут, будет хуже для пиратов.

  Дорогого киликийского гостя, верховный правитель Италии принимал в шатре, который достался ему в качестве трофея после победы над Помпеем. Римский полководец знал толк в роскоши и потому, Спартак, не раздумывая, приказал его использовать для различных торжественных приемов. Консулу, по воле судьбы ставшему верховным правителем Италии было не с руки вести переговоры в походной палатке.

  После падения Рима мало кто из важных гостей побывал в шатре вождя. Он успел принять несколько городских делегаций из Этрурии и Умбрии, которые ехали по делам к вождю восставших рабов, а приехали к верховному правителю Италии. Естественно тут были иные разговоры и соответственно иной прием.

  Такая же метаморфоза произошла с послами галльских племен проживающих в Цизальпийской Галлии неподалеку от города Мутина. Обиженные тем, что им не дали римское гражданство, а только латинское право, вожди племен решили примкнуть к Спартаку и отправили к нему своих послов.

  Вождь с честью принял посланцев севера. Для нужного эффекта он сначала приказал провести их по улицам поверженного Рима, дабы гости воочию смогли посмотреть на то, о чем будут взахлеб рассказывать своим соплеменникам.

  Потом был пир в честь гостей и долгие переговоры, итогом которых стало обещание галлов прислать своих воинов Публитору для борьбы с Метеллом. Взамен военной помощи, Спартак обещал послам италийское гражданство, которое он намеривался ввести взамен римского гражданства.

  С куда больше радостью и охотой, вождь восставших видеть в своем шатре, посланцев царя Митридата, сирийского владыки Тиграна или правителя Египта. Это были куда более важные фигуры, чем посланники племен и городов, но Спартак, ни в коем случае не собирался отказывать тем в приеме, помня, что все большое состоит из малого.

 - Дион, готов гонец к царю Митридату?

 - Да, Миртилл повезет твои письма к царю.

 - Заплати киликийцам талант и пусть они доставят его не в Тарс, а в Александриту, откуда ему будет легче добраться до понтийского царя. Знаю, что этот путь длиннее, но он самый надежный на этот момент, - поднял руку Спартак. – Не спорь, надо прямо смотреть правде в глаза. А она такова - наши гонцы наверняка либо погибли, либо попали в руки римлян, все положенное время вышло.

 - Или понтиец не придает нам особого значения.

 - Да, с Серторием было проще. Он был ближе к нам, и мы неплохо понимали друг друга. Митридат другой. У него свои задачи и цели, но мы от него и не просим, ни денег, ни оружия. Главное для нас, чтобы он не прекращал войну с Лукуллом, не позволил ему повернуть всю свою армию против нас. Я очень надеюсь, что вести о падения Рима уже достигли его ушей и Миртиллу будет легче вести с ним разговор.

 - Я тоже на это надеюсь, но вот талант за его перевозку - это недопустимо много. Ты сам говоришь, что надо торговаться с ними и вдруг такая неожиданная щедрость.

 - Много для перевозки простого гонца восставших рабов, а для посла верховного правителя Италии к царю Митридату это в самый раз. Мы заплатим деньги киликийцам и пусть они, только попробуют не доставить Миртилла в целости и сохранности. Шкуру спустим и на барабан натянем, так и передай Бардии – шутливо пригрозил Спартак, но от его слов вновь веяло холодной решимостью. Верховный правитель Италии любил пошутить, но это ему нисколько не мешало в случае необходимости спросить с человека по всей строгости.

                Глава III. Проблемы побежденных.

                Стол, за которым бывший городской цензор Квинт Сервилий Руф принимал в Вейях своего давнего знакомого Юлия Цезаря, сильно отличался от стола верховного правителя Италии. Вместо яств и изысков, которыми потчевал Спартак киликийца хозяин смог угостить нежданных гостей только яйцами, яблоками и двумя небольшими кирпичиками хлеба. Мясо, рыба, устрицы в городе за последнее время перешли в разряд недоступной для жителей Вейи роскоши.

  Стремясь вести себя, как подобает высокородным римским патрициям, в начале трапезы гости старались, есть чинно и неторопливо, но пустые желудки быстро победили приличие и обед был закончен очень быстро. Особенно быстро ела Помпея Сулла. Рыжеволосая красавица почти полностью съела один из хлебцев и, стремясь сохранить лицо, Квинт Сервилий приказал подать гостям третий хлебец.

  От подобного поведения жены Цезаря передернуло и когда, женщины покинули триклиний, оплатил хозяину половину стоимости обеда. В другое время хозяин бы бурно протестовал, но сейчас Руф не стал спорить. Времена были тяжелые и после падения Рима, никто не знал, что будет с ним завтра.

  Сократив денежный запас своего семейства, гость завел беседу с хозяином дома, желая узнать положение дел в городе. В давнее время Вейи были соперником Рима, но потом жители города получили римское гражданство и Цезарь надеялся получить от его жителей помощь и поддержку. Вырвавшись из Рима, Юлий не собирался жить отшельником, и был настроен продолжить борьбу с рабами, даже после падения главной твердыни Республики.         

 - Как воспринял магистрат весть о падении Рима? Много ли беглецов нашли приют в ваших стенах, Руф?

 - Сразу, как только стало известно о взятии Рима Спартаком, магистра объявил трехдневный траур. Многие из жителей надели траурные одежды, и заполнил храм Юпитера и Юноны, где простояли всю ночь, молясь богам о защите города. Легат Луций Кальпурний объявил о введении в городе осадного положения, и магистрат полностью его в этом поддержали.

 - Однако почему у ворот города я не встретил удвоенный караул, а на стенах не увидел воинов, как это полагается при осадном положении? Только десять человек и всё! Что это значит?

 - Сразу после объявления осадного положения в Вейи пришло около тысячи человек беженцев и все они в один голос твердили о тех страшных зверствах, что сотворили восставшие рабы с Римом. Как они насиловали и убивали римлянок, как жестоко издевались над римлянами, а затем распинали их на крестах, топили в Тибре и сбрасывали с городских стен. И их вид и слова породили страх и уныние в сердцах наших горожан.

 - Мне с трудом вериться, что эта тысяча трусов имеет прямое отношение к римлянам! Скорее всего, они не из самого Рима, а из его округи. Те, кто пережил все эти ужасы, вряд ли будет столь подробно и красочно их описывать. Врут, как очевидцы.

 - Ты прав, Юлий. Почти все они из поместий и деревень окружающих нашу многострадальную столицу.

 - Вот видишь! Гнать надо прочь из города, всю эту лживую сволочь, а ещё лучше перепороть и устроить децимацию, для особо горячих и лживых голов, которых наверняка подослали к вам рабы!

 - Совет дельный и я двумя руками за это, но за день до твоего прихода, к нам в Вейи прискакали гонцы из Рима.

 - От римского Сената, что спасся после падения города!? Вот это – новость! – радостно воскликнул Цезарь, но Руф, только хмуро покачал головой.

 - От верховного правителя Италии Спартака – огорошил хозяин гостя. 

 - Вот как!? И что хочет от вас это новоявленный правитель?!

 - Всего лишь признание его власти над городом и отказ от военной борьбы против него. Взамен, он обещает полную автономию города во внутренних делах, самостоятельные выборы и назначение эдилов и квесторов, а также освобождение от налогов сроком на три года – с горестным видом перечислил Руф.

 - И что легат? – с замиранием сердца спросил Юлий.

 - Легат вынес это дело на народное собрание, и горожане проголосовали признать власть Спартака, ради сохранения целостности и спокойствия города. На основании этого решения осадное положение отменено и потому, ты не увидел солдат на стенах и усиленной стражи у ворот.

 - Но как так!? Как можно столь важный вопрос доверять простому голосованию. Ведь после подобного наплыва паникеров исход голосования ясен и предсказуем! Его должен был решать только сам магистратум и никто другой! 

 - Я говорил тоже самое легату Луцию Кальпурнию, но тот не захотел меня слышать. Точно такую же позицию занял и эдил Юний Бибул и квестор Марк Гортензий. Мне не удалось переубедить их, равно как и подавляющую часть магистрата.

 - Они либо трусы, либо предатели. Верховную власть Спартака никак нельзя признавать ни в одном из городов Италии. В противном случае от Римской Республики ничего не останется. Все склонятся перед рабской властью и помогут ей трансформироваться в законную державу! - Юлий с негодованием посмотрел на собеседника.

 - Они не трусы или предатели. Они, скорее всего напуганные прагматики, лишенные государственной точки опоры. Рима нет, и все приходится решать исходя из собственных интересов. Они признали власть Спартака сейчас, но могут изменить свою позицию, если посчитают выгодной. 

 - Подобная позиция как раз и есть разновидность предательства. Рима действительно нет, но есть римская республика! И опираясь на её институты, мы можем успешно бороться с рабами и если не разгромить их, то помочь Лукуллу и оттянуть на себя часть войска Спартака.

 - Тоже самую точку зрения высказал и легат. Ради спасения города и его жителей мы признаем власть Спартака, а в нужный момент ударим рабам в спину.

 - Боюсь, что при таком настрое, в нужный момент мало кто захочет выступать против Спартака. Разум вновь возьмет вверх и скажет: - Зачем драться?. Лучше немного подождем, а затем возьмем сторону сильного. Не так ли?

 - Твой сарказм, Юлий, неуместен. Это единогласное решение магистрата, поддержанное решением народного собрания. Не может весь магистратум и народ ошибаться?

 - Уверяю тебя, ещё как может. Тут главное задать нужный тон и вести за собой людей – своим страстным убеждением Цезарь поколебал убежденность хозяина в правильности принятого магистратом решения. Как настоящий римский гражданин он привык к тому, что его отечество само диктует условия, а не принимает их.

 - Тогда, тебе есть смысл выступить перед магистратом. Возможно, тебе удастся переубедить наших законников. Вот только не знаю, как тебя представить им. Моего друга бежавшего из Рима, или у тебя была государственная должность?

 - Да, я был начальником римской милиции, и я хочу поговорить с магистратом. Так им и передай.   

  Надежды на лучшее пылко питали душу Цезаря, но его энергия не смогла убедить членов магистрата Вейи, что они приняли неверное решение. С хмурыми и серыми лицами слушали отцы города доводы молодого римлянина, которые были ничем по сравнению с их собственной правдой.

 - К чему все эти звонкие речи? – спросил Юний Бибул, едва Цезарь закончил излагать свои доводы. - Городской совет Вейи принял решение, и оно вступило в силу. Послы нашего города уже отправлены к Спартаку и сейчас они, наверное, ведут переговоры с ним.

  При упоминании имени вождя восставших рабов лицо Цезаря напряглось, и он не смог удержать злой гримасы. Уж слишком много счетов было у бывшего начальника римской милиции к этому человеку.