- Ганнибал, разбив римскую армию при Каннах, посчитал, что сделал свое дело. Что  напуганные разгромом римлян их союзники отступятся и Рим останется один, однако этого не случилось. Союзники прислали римлянам новые войска, они выстояли и, в конечном счете, выиграли войну.

 - Но Рим пал и мы, выиграли войну с римлянами! – продолжал настаивать Торкват.

 - Рим пал, но остались его союзники. Города и провинции чье население имеет римское гражданство. Римское гражданство! - повысив голос, подчеркнул Спартак специально для италиков. - Именно эти города помогли римлянам в борьбе с Ганнибалом, и они же являются нашими злейшими врагами на данный момент. Мы отрубили главную голову римской Гидры, но осталось множество других голов. Способных нанести нам удар в спину, когда сюда прибудет с войском Лукулл. Поэтому мы должны разделаться с ними как можно быстрее, пока они напуганы, разобщены и слабы. Пока они не связались с Квинтом Метеллом.

 - Значит, ты предлагаешь нам пройтись по всей Италии и ради окончательной победы уничтожить все города, чье население имеет римское гражданство? - в голосе и глазах Торквата прозвучал холодный металл. - Я правильно тебя понял?

 - Нет. В первую нам нужно привести к покорности города Лацио и Кампании. За все время наших походов – эти провинции меньше всего поддержали нас людьми, продовольствием и прочей помощью, и значит римское гражданство для них не пустой звук. Кроме того, я не намерен уничтожать людей и города. Вполне достаточно будет того, что они признают меня правителем Италии, которым вы меня провозгласили.

 - Неужели ты поверишь на слово римлянам!? – воскликнул Квартион. - Я не узнаю тебя, Спартак!

 - Я не мясник как Сулла и не уничтожаю людей из-за злости, обид или страха перед ними! Если магистраты городов признают меня верховным правителем Италии, я готов удовлетвориться их словом. Но если выясниться, что они предпринимают против нас какие-то действия, то все жители города понесут суровое наказание. Против нас стоит Метелл, против нас двигается армия Лукулла, и мы не можем проявлять слабость. Борьба с Римом ещё не окончена, хотя сам Рим нами повержен. Надеюсь, что ты Торкват это понимаешь?

 - Значит наши враги Лацио и Кампания? – уточнил италик.

 - На данный момент – да. Я очень хочу, чтобы наш освободительный поход, против римлян начавшийся в Капуи, там же и закончился – мечтательно произнес вождь.

 - Капуя хорошо укрепленный город, да и у Неаполя крепкие стены. Не думаю, что они  просто так не сдадутся – высказал опасение Серванд.

 - Рим взяли! Неужели Капую и Неаполь не возьмем?! Обязательно возьмем! – заверил командиров пылкий Бортарикс.

 - Действительно. С такими храбрецами и не взять Капую, не поверю! – поддержал галла Спартак. - К тому же в этом деле у нас есть невольный, но союзник.

 - Кто он назови! – гулко затребовали командиры. - Киликийцы? Рабы или твои тайные друзья?

 - Ни те, ни другие, ни третьи – усмехнулся Спартак – это бежавшие из города римляне.

 - Римляне? Не может быть?

 - Я твердо уверен в том, что сейчас они не жалея красок рассказывают приютившим их городам о наших жутких бесчинствах и зверствах и это нам на руку. Увидев беглецов и услышав их рассказы, городские магистраты очень хорошо подумают над тем, оказывать нам сопротивление или решить дело миром.

 - Зная римлян, я скажу, что их трудно будет пронять страхом, только мечом – высказал свое мнение Астропей.

 - Меч – хороший аргумент в сложном споре, но чтобы державшая его против нас рука была не так сильна и тверда, мы распустим слух, что ожидаем помощи от рабов находящихся в Неаполе и Капуи. Этим мы серьезно ослабим врага. Пусть римские граждане ждут удара в спину.

 - Лучше тебя никто не знает, как бороться с римлянами, Спартак. Делай, так как считаешь нужным! – воскликнул Астропей и командиры дружно его поддержали. 

 - Спасибо, но один я ничего не смогу сделать, только вместе с вами – моментально уточнил вождь и командиры вновь ответили гулом одобрения.

 - Чтобы врагам нашим жилось не очень весело, думаю, что нужно зажечь костер, о котором мы с вами много говорили, и теперь настала его пора.   

 - Ты говоришь о Сицилии?

 - Совершенно верно. После падения Рима сделать это будет легко и нужна будет только хорошая искра, чтобы зажечь весь остров.

 - Кого ты собираешь туда отправить? – немедленно уточнил Торкват.   

 - Если хочешь, могу отправить тебя, но честно говоря, у меня для Сицилии есть другая кандидатура. Менандр – обратился вождь к командиру греков. - Ты говорил, что у тебя много родни на острове, и ты хорошо знаешь сирийский. Согласен ли ты отправиться туда, изгнать римлян и стать моим наместником?

 - С огромной радостью, вождь, - обрадовался грек. - Когда прикажешь выступать?

 - Не выступать, а отправляться, - поправил его Спартак. - Я попрошу наших киликийских друзей переправить тебя на остров. Они как раз пришли к нам в лагерь, и думаю, не откажутся снова нам помочь.

 - Знаю, я этих киликийцев. Опять начнут торговаться – недовольно буркнул Декорат, вспомнив, сколько золота, увезли с собой пираты из Регии.

 - За все надо платить. И если бы не сполна заплатили бы им за помощь, неизвестно смогли бы взять Рим. Марк Красс очень хотел их перекупить, но пираты остались верны своему слову, - напомнил Декорату вождь. - Мы заплатим им за переброску Менандра в Сицилию и попытаемся договориться о переброске самнитов Телезина в помощь Публитору. Думаю, он не откажется от помощи своих соотечественников.

  Спартак вопросительно посмотрел на Торквата и тот не стал с ним спорить. Публитор в своих письмах к нему неоднократно говорил о том, что нуждается в помощи и теперь, после падения Рима медлить с этим было опасно. Квинт Метелл со своими испанскими легионами представлял серьезную угрозу, и пренебрегать ею было никак нельзя.

 - Думаю, не откажется.

 - Тогда нужно будет организовать киликийцам хорошую встречу. Как все восточные люди они любят блеск и внимание, – Спартак встал с кресла. - Передайте всем воинам, что в скором времени мы выступаем в поход на Капую. Все, за исключением Астропея. Он с двумя легионами остается в Риме. Я не хочу, дать противнику ни малейшей надежды на возрождение.

  Командиры охотно согласились с вождем и стали дружно покидать его шатер, за исключением Торквата. Командир италиков попытался задержать. Ему хотелось обсудить вопрос о будущем Самнии.

 - Сейчас мы обсуждает стратегию против союзников Рима, но когда наступит время обсуждения независимости Самнии? Наш общий враг пал, и теперь ничто не мешает нам считать себя свободными люди, верховный правитель Италии Спартак – с вызовом произнес Торкват.

 - Самниты свободные люди, равно как и германцы, галлы, греки, фракийцы и все другие народы, что борются с врагом под знаменем Рыси. И мое звание провозглашено только на время, пока не будут разбиты Метелл и Лукулл, тебе об этом прекрасно известно.

 - Да известно, но народы Самнии хотят иметь от верховного правителя твердые гарантии своей независимости.

 - Я готов обсуждать это вопрос, но только не с командиром восставших италиком Торкватом или Публитором, а с представителями городов и областей Самнии. Чтобы потом меня не упрекали, что я не выслушал всех мнений самнитов – отчеканил вождь и Торкват был вынужден удовлетвориться его словами.

  Разговор с италиком, нисколько не испортил настроения Спартака. Вождь изначально был готов к подобным вопросам и нашел убедительный контраргумент не начинать его обсуждение. Выпроводив Торквата, он позвал к себе эконома Гилла и приказал готовить шатер к приему киликийцев.

  Киликийские пираты были тем оружием, с помощью которого Спартак достиг победы над Римом, но его нужно было постоянно держать под контролем. Иначе вынутый из ножен меч, мог поранить того, кто его вынул.

  Приехавший к Спартаку Бардия, был одним из главных вождей пиратов. В его подчинении было почти сорок кораблей и к его словам прислушивались остальные командиры. Массивный и начинавший заплывать жирком пират, не утратил живости в движениях, когда с восторгом осматривал выставленные перед ним чаши и сосуды, доверху наполненные золотыми и серебряными монетами.

 - Мой бог, какая красота, - нежно ворковал пират, ощупывая стенки чаш и приходя в восторг от их толщины и осознания того, что они приготовлены специально для него.

 - Однако мне кажется, что золото плохо сочетается с серебром. Зачем портить прекрасный вид, столь неудачным сочетанием? – сказал Бардия, указывая на серебряное содержание золотой чаши. - Неужели слухи о могуществе римской республики были лживыми?         

 - Я был удивлен не меньше чем ты, когда рассматривал добычу моих воинов дорогой Бардия, но основной запас римского казначейства состоял из серебряных монет. Золотыми оказались лишь греческие статеры и египетские текты. Золотых динариев было крайне мало – сокрушенно развел руками Спартак. - Но вот золотые изделия имелись и все они твои. 

  Киликиец не особенно поверил словам собеседника, но тяжесть и блеск разложенного перед ним золота, не позволял спорить.

 - Но, по-моему, его несколько мало? Ты не находишь?

 - Мало? Ты пугаешь меня Бардия. Наверно завистливые боги помутнили твое зрение. Здесь ровно там сумма, которая была мною обещана за продолжение морской блокады Остии – удивленно произнес вождь. - Но ради наших добрых отношений, я готов добавить вот эту золотую статую Весты. Она сильно пострадала, но отнюдь не утратила столь нужных тебе качеств. Можешь в этом сам убедиться.

  Спартак указал на искореженное ударами изваяние, но состоящее целиком из золота. Бардия удовлетворительно кивнул головой, совершив беглый, но вполне придирчивый осмотр предложенной ему оплаты.

 - Я так понимаю, что ты намерен продлить наши добрые отношения? Нужно ещё кого-нибудь пограбить? Лично я с радостью помогу тебе в любом новом деле, но предупреждаю, что плату мои командиры хотят вперед и больше – крупные слегка навыкате глаза киликийца внимательно смотрели за Спартаком, ожидая его реакции. За целостность своей жизни и кошелька, Бардия нисколько не опасался. В честности Спартака он был полностью уверен, но боялся продешевить. Словам вождя гладиаторов о том, что в казне республики были в основном серебряные монеты, он мало верил.

 - Рим пал и грабить побережье уже нет никакой необходимости. Иное дело Сицилия. Твои командиры только прошлись по её берегам, слегка напугав претора Вереса. Теперь есть возможность, как следует потрясти Агригент, Мессану, Сиракузы и прочие прибрежные города вместе с Менандром, которого я намерен с твоей помощью переправить в Сицилию.

 - Что же, можно пойти и на Сицилию, - согласился со Спартаком киликиец. - Думаю за сто талантов, мои молодцы согласятся принять участие в этом деле.

 - Сто талантов золотом? Побойся богов Бардия! Я что великий царь Антиох и моя казна столь же бездонна как у него? Все, что я могу тебе предложить – это ровно пятьдесят талантов и ни одной миной больше.

 - Клянусь богиней Атаргатис, мне горестно слышать такие слова от человека, в распоряжении которого находится все казначейство Рима! И для которого сто талантов золотом слишком дорогая цена за дружбу с пиратами Киликии! Не понимаю! Не понимаю!– скороговоркой восклицал Бардия, вскидывая при этом вверх свои пальцы, унизанные золотыми перстнями.

 - Боги свидетели, что перед тем как казна Рима стала моей, она серьезно похудела благодаря стараниям римских сенаторов и некоторых проворных победителей из числа моих воинов. Что касается твоих командиров, то если они не хотят воевать в Сицилии - не надо. Это их дело, их выбор. Тогда перевези в Сицилию за пятьдесят талантов Менандра с его легионами и дело с концом – миролюбиво предложил Спартак, но киликиец с негодованием покачал головой.

 - Ты, что, издеваешься надо мной? Сначала поманил куском жирного мяса, а затем говоришь, не хочешь - не надо. Мои парни вошли во вкус щипать римлян и их трудно остановить, - многозначительно произнес Бардия. - Они готовы пощекотать претора Вереса. Дай только им хорошую цену и все будет хорошо.

 - Все, что я могу сделать – это добавить к общей сумме десять талантов золота, что составляют всю мою долю нашей римской добычи.

 - Очень хорошо, когда вождь ради общего дела жертвует собственную долю добычи. Пусть твои командиры поступят также как и ты, и они смогут набрать сумму в девяносто пять талантов. 

 - В прошлую нашу встречу, ты увез все золото, что имелось во всем моем войске. Теперь ты хочешь повторить это снова? В таком случае, я боюсь, что не смогу больше принимать тебя в своем шатре. Мои воины от злости разорвут тебя на части, если я дам тебе больше чем шестьдесят пять талантов – пошутил Спартак, но в его шутке было и плохо скрытое предупреждение.

 - Никогда в это не поверю, - решительно заявил Бардия. - Всем известно, какая строгая дисциплина среди воинов Спартака. И если вождь скажет им свое слово, они не посмеют тронуть человека просящего у победителя Рима каких-то девяносто талантов! 

 - Хорошо. Я готов добавить с названной мною сумме дорогими тканями и заморской приправой на пятнадцать талантов и это всё.

 - Мои капитаны разорвут меня в клочья, если я соглашусь на цену, ниже девяносто талантов! Пойми меня правильно, Спартак! Дай им ещё, что-нибудь! Пленных римлян, например!

 - Я никогда не занимался работорговлей, Бардия! Хвати того, что я закрывал глаза на то, что вы брали в плен и продавали в рабство захваченных на побережье римлян! Если ты согласен, то я готов добавить ещё пять талантов, но серебряной монетой. Если нет, то забудем этот разговор и приступим к обеду. Мои люди дойдут до Сицилии пешком.   

 - Обед - это всегда хорошо, - умилительно произнес киликиец, глядя на уставленный всевозможными изысками стол. Там было все столь привычное для римского стола,  начиная от яиц и заканчивая яблоками, но все яства лежали на бронзовой и деревянной посуде. Спартак заранее предупредил об этом Гилла, - обедать - это всегда с большим удовольствием. А по поводу серебряной монеты, то здесь я согласен. Надо же и мне брать пример с такого великого человека как ты, Спартак и жертвовать своими интересами ради нужного дела.