Приняв приглашение патриция, Скавр пришел на пир с небольшой охраной, дабы не выказывать перед знатными горожанами Капуи свой страх.
- Чем больше я приведу с собой людей, тем меньше страха будет в их сердцах в отношении моей персоны. Они должны бояться одного моего вида, одного моего голоса и даже упоминание моего имени должно вгонять страх в их души - наставительно говорил претор своему начальнику тайной стражи. Однако прежде чем явиться на пир в сопровождении десяти человек, Скавр приказал ему все тщательно осмотреть, проверить и перепробовать. Претор опасался, что патриции задумали его отравить и приказал заменить всех виночерпиев и половину поваров своими людьми.
Каждое блюдо, каждый кувшин вина был проверен специальным человеком – дегустатором, который остался жив после этой процедуры. Количество домашних рабов было сокращено до минимума, а из числа тех, кто остался, были удалены крепкие и сильные слуги.
Казалось, что Скавр полностью предусмотрел и нейтрализовал всё, что представляло угрозу для его жизни, но как оказалось, претор ошибался. В средине пира, когда рабы убирали холодные блюда и салаты, заменяя их жаркое, один из рабов напал на Скавра.
Худенький и щупленький с виду, он убил претора, вонзив в его грудь, вертел, на котором минуту назад была нанизана жареная птица. Сделано это было так быстро и так умело, что пирующие патриции вначале ничего не заметили, а когда заметили, претор был уже мертв.
Вместе со Скавром рабы Вибия Виррена убили двоих охранников претора, что находились во время пиршества в зале и запоздало бросились к нему на помощь. Один из них получил удар вертелом в пах, когда бежал к упавшему с ложа претору. Другого охранника сразил топор для разделки мясо, угодив ему точно в шею и полностью её перерубивший с одного удара.
Находившиеся снаружи воины бросились в зал сразу, как только в нем раздались крики, но они не смогли туда попасть, так как по тайному знаку Вибия, рабы закрыли двери зала тяжелыми засовами. Как не стучали охранники по дверям, им их так и не удалось открыть, да к тому же, на них напали рабы, ранее скрывавшиеся от постороннего взгляда в женской половине дома. Вооруженные ножами, топорами и рыбными сетями, они сломили сопротивление малочисленной охраны.
Только после этого, Вибий разрешил рабам открыть двери зала и выпустить часть гостей. Патриций оставил у себя самых состоятельных людей, которые сильно натерпелись от жесткого правления Скавра. Именно с ними Вибий заговорил о капитуляции Капуи, обещая отцам города жизнь и приемлемые условия мира, и после недолгих споров, было принято решение послать к Спартаку делегацию для переговоров.
Начальник гарнизона, узнав о гибели Скавра, недолго горевал и быстро признал над собой власть отцов города.
Так закончился заговор Вибия Виррена в Капуи, развязавший руки Спартаку в его противостоянии с Торкватом, но не только он один случился в это время на итальянской земле. Были и другие заговоры, по воле Судьбы, возникшие в одно время и в одном месте и потому, один из них был продолжением другого.
Некоторые историки времен гражданской войны Мария и Суллы, описывая эти страшные события, горестно восклицали о нравственном перерождении римлян. Из чьих душ и сердец восточное золото изгнало любовь к отечеству и благородные порывы самопожертвования ради идеалов Республики, заменив их алчностью и страстью к наживе, и были неправы.
Даже после разграбления и разорения Рима, бегства из него части населения и полной оккупации города спартаковскими войсками, нашлись люди составившие заговор против Астропея. Главным вдохновителем его был Квинт Фульвий Нобилиор, которого активно поддержал поэт Сервий Порций Лукиан. Вдвоем они быстро сколотили вокруг себя группу римских патриотов, горевших желанием любой ценой отомстить врагу за кровь и слезы своих близких.
Общее число заговорщиков составляло двадцать с лишним человек, и они хотели напасть на ставку спартаковского наместника в Риме Астропея. Главные силы фракийского претора находились за стенами Рима, на Марсовом поле. Там был разбит по всем правилам военного искусства лагерь, а вот в самом Риме находилась одна когорта занимавшая Капитолий. Именно там, в храме Чести и Доблести расположил свою ставку Астропей, чем серьезно облегчил задачу для заговорщиков.
Капитолий давно перестал быть той крепостью, что устояла под натиском галлов Бренна. К его подножью примыкало много храмов и домов и потому, незаметно проникнуть ночью на холм со стороны легендарной Тарпейской скалы было не сложно, благо имелся тайный ход.
Раздобыть оружие для заговорщиков также не составляло большого труда. Гораздо труднее было сохранить заговор в тайне, от спартаковских оккупантов. Предателей, желающих выслужиться перед врагом, в покоренном городе или стране всегда было предостаточно.
По этой причине Луций Муммий Вибулан настоял на ограничение числа заговорщиков тридцатью человеками и на скорейшем претворении заговора в жизнь. Вибулан был уверен, что внезапным нападением на спящих врагов им удастся уничтожить Астропея и его солдат.
- Враги полностью уверены, что сломили нас и наш дух и потому, чувствуют себя в полной безопасности. Как сообщил мне один доверенный человек, Астропей приказал доставить себе в ставку лучшего вина и различных дорогих угощений. Варвары наверняка собираются что-то праздновать и, судя по заказанному ими количеству вина, намерены им упиться. Пир намечен на вечер и к средине ночи, они наверняка будут пьяны так, что не смогут оказать нам сопротивление. Наша задача напасть на врагов, перебить их и захватить городские ворота. Лишившись своего командира рабы, отступят от Рима, и мы обретем утраченную свободу – уверенно говорил Луций Вибулан и все заговорщики были согласны с ним.
Трудно сказать насколько жизнеспособным был этот план или он был откровенной авантюрой, но нашлись люди согласные заплатить своей жизнью ради освобождения родного города. Римский дух ещё полностью не угас.
Доверенный человек Вибулана не обманул его. Астропей действительно в срочном порядке свез в свою ставку большое количество вина и дорогого угощения, так как ему предстояло принять дорогих гостей в лице киликийских пиратов.
Это не был Бардия, с которым вождь восставших рабов полностью расплатился за все оказанные им и его капитанами услуги. В гости к Астропею пожаловал вождь Таркондимот со своими молодцами. Под его командованием находилось восемнадцать быстроходных кораблей с хорошо обученной и вооруженной командой. Вместе с другими пиратами, он дружно грабил побережье Италии и Сицилии, захватив при этом неплохую добычу.
Когда Бардия объявил, что покидает воды Тирренского моря и возвращается к прежним местам, Таркондимот решил последовать его примеру, но при этом «громко хлопнуть дверью». Узнав, что Спартака нет в Риме, он внезапно появился в Остии и потребовал от Астропея триста талантов золотом за свой уход.
Пират хорошо знал, какими силами располагал фракиец, что он неопытен в переговорах и под его охраной, в Риме находилась часть казны верховного правителя Италии. Пусть небольшая, но казна, а если у претора нет нужной суммы или он не может её предоставить, пусть позволит пиратам пограбить сам Рим и его окрестности. Таркондимот был уверен, что ему легко удастся, тем или иным способом получить у Астропея нужную, ему и его воинам сумму денег. Спартак с главными силами далеко, а блокада Остии с её припасами вызовет голод, как в городе, так и среди воинов Астропея.
Одним словом пират играл, что называется «в верную» и богатые дары, что прислал Астропей вождю и его капитанам, ясно говорили, что он действует в верном направлении. Вслед за дарами, Таркондимоту и его окружению от претора пришло приглашение на пир. При этом Астропей не ограничивал киликийца в количестве человек, говоря, что с радостью примет всех, кого он с собой приведет.
Пират благосклонно принял приглашение фракийца, сказав, что приведет с собой пятьдесят два человека. В число которых, вошли не только близкие киликийцу люди, но и капитаны кораблей, их помощники, а также командиры абордажных команд. Единственное с чем не согласился Таркондимот, это с тем, чтобы пир прошел в лагере спартаковцев на Марсовом поле. Пират пожелал попировать в Капитолии и Астропей согласился с этим требованием.
Желающих принять участие в пиршестве было так много, что киликиец увеличил число своей свиты ещё на пятнадцать человек и претор согласился и с этим желанием пирата. Равно как и присутствие на пиру двадцати с лишним девиц легкого поведения, которых пираты решили взять с собой из Остии.
Готовность Астропея выполнить любое желание Таркондимота, убеждало вождя, что претор находится у него в кулаке. По этой причине, он потребовал вина оставшимся на кораблях воинам и матросам, дабы восстановить справедливость и незамедлительно его получил.
Такого веселого пира ещё никогда не было в стенах храма Чести и Доблести. Столы ломились от угощения, вино лилось рекой, озорные девицы всячески развлекали гостей, которых в разы было больше чем хозяев. Ради удобства гостей Астропей был вынужден сократить число своих товарищей у пиршественных столов, чем вызвал понимающую улыбку у Таркондимота.
Все было хорошо и прекрасно. Время весело летело вперед час за часом, не останавливаясь, ни на мгновение, но всему хорошему есть предел. Когда поглощенная еда делает тело не столь проворным и подвижным, а выпитое вино уже не бодрит ум, а притупляет рассудок. Именно тогда, коварный Астропей подал условный знак и в пиршественный зал ворвались воины, все это время прятавшиеся в соседнем помещении.
Подобно голодной саранче они набросились на пиратов и принялись безжалостно разить их мечами и копьями направо и налево. Вместе с ними в зал ворвались лучники, которые обрушили на пиратов град смертоносных стрел.
Попавшего в коварную ловушку Таркондимота и его людей никак нельзя было назвать легкой добычей для спартаковцев. Привыкшие к тому, что смерть каждую минуту ходят за их спиной, пираты попытались оказать нападавшим сопротивление, тем более, что все они пришли на пир с оружием. Однако выпитое вино и то, что по ходу пира все мечи оказались под скамьями, а одна из выпущенных стрел сразила наповал предводителя, обернулось для киликийцев трагедией.
Воины Астропея были разбиты на отряды по пять-шесть человек, и нападали на заранее отобранных пиратов за пиршественным столом. Те, кто смог увернуться от мечей спартаковцев или отбить удар копья, сражали стрелы и дротики, а кого не удалось убить с первого раза, погибали под натиском превосходящего противника.
Самым стойким и сильным среди киликийцев был помощник Таркондимота - ликиец Метродон. Не раз и не два водил он своих воинов на корабли врагов, добывая своему командиру победу, а себе славу и деньги. Вот и на этот раз не найдя рядом с собой оружия, схватил он скамью и одним ударом смел напавших на него воинов Астропея. Затем, не обращая внимания на летевшие в него стрелы и дротики, бросился он, на претора фракийцев намериваясь размозжить ему голову своим страшным оружием.
Грозен и ужасен был в этот момент Метродон, подобно вырвавшемуся из мрачного царства Аида великану Капанею. Смерть заглянула в лицо Астропею, но выручил его верный товарищ Ресс. Не раздумывая ни секунды, бросился он в ноги Метродону и тот, запнувшись об него, упал во весь свой могучий рост прямо к ногам фракийского претора. Который не растерялся и тотчас вонзил рухнувшему пирату кинжал в затылок.
Громко заревел ликиец от боли, попытался подняться с пола, но сильный удар в висок отправил его в царство Аида.
Быстро закончилась схватка, никто включая девиц, не ушел живым из зала, где пировали пираты. Таков был приказ претора, и его воины выполнили его. Сначала они добивали раненых и тех, кто притворялся мертвыми, затем они стали срывать с пиратов доспехи и складывать их оружие. Дело шло слаженно и неторопливо, и в этот момент в зал ворвался Квинт Нобилиор с товарищами.
Внезапным нападением они застали отложивших свое оружие спартаковцев врасплох. Вновь под сводами храма Чести и Достоинства зазвенела сталь, раздались крики брани. Охваченные яростным порывом римляне стали теснить изумленного противника но, ненадолго. В отличие от пиратов воины Астропея хоть и устали, но не были пьяны и потому смогли дать отпор Вибулану и ведомым им заговорщикам. К тому же на шум схватки в зал прибежали другие воины, которые находились неподалеку и результат боя был предрешен. Все заговорщики были убиты, а головы их утром следующего дня были насажены на пиках у римских ворот.
Что касается высадившихся у Остии пиратов, то участь их также была незавидна. Следующей ночью, Астропей напал на них под прикрытием двух баллист и катапульты из римского арсенала. Переброшенные по Тибру на плотах, эти спартаковские трофеи дружно ударили по вытащенным на берег кораблям огненными зарядами, от чего на них возникли пожары.
Больше половины кораблей Таркондимота сгорело на берегу, были повреждены ударами камней или их захватили воины Астропея после жаркой схватки. Остальные суда, пираты смогли спустить на воду и в панике отчалили от негостеприимного берега Остии. Проклиная коварного претора фракийцев и своего вождя сулившего им легкую добычу, что обернулась для них смертельной ловушкой.
Глава X. Устранение помех на пути домой.
Лучший способ обороны – нападение. Именно этого принципа придерживался полководец Лукулл, когда судьба столкнула его с таким грозным противником как армянский царь Тигран. В этот момент он находился в зените своей воинской славы. Его армия по своей численности в несколько раз превосходила войско римского полководца. Держава армянского правителя раскинулась от моря до моря, а его материальные возможности не шли ни в какие сравнения с тем, чем располагал Лукулл. Казалось, все было против Луция Лициния, но тот не собирался отступать перед Тиграном.