- Помниться Спартак смог вырваться из Капуи при помощи ножей, вертелов, камней и факелов – угрюмо бурчал в ответ владелец одной гладиаторских школ Илитий Немерий, лишившийся по воле Скавра своего основного дохода.

  - Взять город и вырваться из него разные вещи. Пусть попробует штурмовать стены Капуи, и мы посмотрим, сколько людей у него останется после этого – гордо отвечал ланисте претор, в  словах которого была своя правда. Все его внимание было направлено за контролем внешнего и внутреннего врага в лице мятежных гладиаторов и рабов. Не оставались в стороне и богатые люди Капуи, интересам которых диктатура Скавра приносила существенные убытки. Все они также были под негласным наблюдением людей претора, однако не все можно было предусмотреть.

  Ещё до того, как спартаковцы полностью блокировали Капую, в город проникли тайные агенты вождя восставших. Одних задержала стража и как подозрительных лиц бросила в тюрьму, другие не смогли встретиться с нужными людьми или им было отказано в приеме и они ограничились лишь сбором информации.

  Среди тех, кто встретил и поговорил с посланниками Спартака, был Вибий Виррен. Он не являлся тайным сторонником повстанцев и даже не являлся сочувствовавшим восставшим. Будучи простым обывателем прагматиком, он внимательно следил за положением дел в республике, блюдя сугубо личные интересы.

  Слова, переданные ему агентом Спартака, упали на благополучную почву и дали свои губительные всходы. Вибий Виррен предпочел пугающей диктатуре Скавра разумный компромисс с верховным правителем Италии и по этой причине он составил заговор против претора Капуи. Опасаясь доносов и тайной слежки, Вибий решил действовать самостоятельно, не посвящая никого из влиятельных лиц в свои планы и это было залогом его успеха.

  Под видом того, что хочет примерить отцов города с претором Скавром, Вибий затеял приготовления пира в своем доме. Для этого, не имея больших средств, он залез в долги, отдав в залог загородный дом, своих рабов и даже украшения жены.

  Претор и отцы города усмотрели в действиях Вибия примитивный подхалимаж и потому не придали этому серьезного внимания. Почему не отдохнуть и не поговорить, не попить вина и хорошо поесть на пиру в осажденном городе, где, несмотря на все заверения Скавра цены на продукты медленно, но росли.    

  Одним словом все стороны с удовольствием приняли приглашение Виррена, видя в его пиру неплохую возможность, решить собственные вопросы за чужой счет.

  Вопреки уверениям и надеждам претора Капуи, осадившее город войско Спартака, серьезных проблем с провиантом не испытывало. Да, окрестности Капуи были серьезно разорены, но идя к столице Кампании, верховный вождь не брал их в свой расчет как базовую основу питания своих солдат.

  В этом вопросе верховный правитель сделал ставку на соседние города Капуей города Кампании и оказался прав. Все они согласились прислать его армии провиант, спеша убрать из-под топора свою голову, подставив другую. Провиант медленно, но верно поступал в лагерь Спартака, однако подобная зависимость от кампанских городов вызывало опасение у Торквата. Время от времен командир италиков принимался на все лады обсуждать в палатке Спартака целесообразность осады Капуи.

 - Разумно ли стоять у стен Капуи и при этом находиться в постоянной зависимости от того пришлют ли кампанцы к нам в лагерь продовольствие или нет? – озабочено вопрошал он вождя. - Ведь стоит им прекратить свои поставки, и мы окажемся в трудном положении.

 - На сегодняшний день никакой угрозы голода для наших воинов нет. Запасов провианта и фуража в лагере хватит почти на месяц осады, - спокойно отвечал ему Спартак. - Что касается кампанцев, то у меня нет причин упрекнуть их в невыполнении заключенных с нами договоров. Даже Кумы и Неаполь, относительно честности, которых у тебя были большие сомнения, прислали нам в лагерь рыбу и маслины.

 - Сегодня - прислали, а завтра могут и отказаться присылать. Что тогда? – сварливо продолжал Торкват.

 - Тогда тот, кто откажется исполнять договор, испытает силу мечей моих воинов и в полной мере испьют чашу горести! – воскликнул грозно Декорат, и ни у одного из находящихся в палатке Спартака командиров не возникло сомнения в том, что так и будет.

 - Не думаю, что из-за нашего стояния у стен Капуи у кампанцев возникнет желание нарушить договор. Мы уже показали всей Италии, как умеем карать и миловать, и они вряд ли захотят дернуть Рысь за усы – усмехнулся Спартак. 

 - Но какой смысл стоять всей армией у стен Капуи? Разве у нас нет неотложных дел в Самнии? Разве признали твою власть города Апулии и Лукании? Разве Тарент и Брундизий открыли свои ворота перед тобой? Может, есть смыл оставить здесь часть войска в ожидании, когда сработает твой план и заняться наведением порядка на юге Италии? 

 - Признать нашу – власть и открыть ворота перед нами, а не передо мной, - немедленно отреагировал вождь на слова италика. - А что касается разделения войска, то хочу напомнить, что мы одолели римлян только благодаря тому, что били их легионы по частям. В этом была наша сила, а теперь ты предлагаешь отказаться от нашей победной тактики и разделиться?

 - Эта тактика была оправдана, когда нам противостояли Красс, Лукулл и Помпей. Теперь их нет, Рим взят и от неё, можно отступить.

 - Я не вижу никаких причин отказываться от того, что привело нас к победе.

 - Неужели претор Скавр равен по своим способностям и талантам с Крассом и Помпеем, и потому ты не решаешься изменить тактику? – ехидным тоном удивился Торкват. Его слова моментально задели остальных сподвижников Спартака. Они разом повернули к обидчику свои головы и впились в него недовольными взглядами, ибо задевая вождя, Торкват задевал и их.   

 - Мы и так уже отступили от своей тактики, отправив Менандра на Сицилию и оставив Астропея в Риме. Новое деление армии может привести к трагедии подобно той, что случилась с нами у горы Гарган и в Этрурии. И я не намерен дать возможность претору Скавру именовать себя победителем спартаковцев.

 - А может все дело в том, что ты не хочешь выполнять обещания данные Самнии и потому под различными предлогами всячески оттягиваешь решение этого вопроса?! Боишься, что Самния потребует себе полной свободы и не захочет признавать власть Красного Змея?! - выпалил италик. Взбешенные его словами Квартион и Бортарикс вскочили на ноги и были готовы с кулаками броситься на порядком поднадоевшего им Торквата, но Спартак громким голосом остановил их.   

 - Стойте! Не хватало, чтобы мои командиры передрались между собой на радость нашим общим врагам! Стыдитесь, этим самым вы играете на руку римской гидре, которая спит и видит, чтобы рассорить, разделить, а затем и погубить нас всех! – грозный голос вождя заставил обозленных командиров вернуться на свои места с пылающими от гнева лицами.

Только после этого Спартак повернулся к Торквату и заговорил спокойным и решительным голосом.

 - Согласно принятому всеми нами плану, - с нажимом на «всеми нами» произнес полководец, - наше войско будет находиться в Кампании до тех пор, пока Капуя, её столица не откроет перед нами свои ворота и не признает над собой нашу власть. И только тогда, мы двинемся в Самнию и Апулию, не раньше, так как нельзя оставлять за своей спиной недобитого врага.

  Услышав вердикт вождя, Торкват покрылся красными пятнами и его лицо, искривила судорога.             

 - Верховный вождь сказал свое слово, так пусть он услышит слово представителя Самнии, - начал Торкват, но Дион тотчас перебил его. - Ты не можешь говорить как представитель Самнии. У тебя нет полномочий от её вождей и городов.

  Италик одарил помощника Спартака гневным взглядом, но не стал с ним спорить, так как тот был абсолютно прав.

 - Тогда пусть верховный вождь услышит слово от командира италиков или кто-то из присутствующих сомневается в этом? - Торкват с вызовом окинул вождя и его соратников. Квартион попытался что-то сказать возмутителю спокойствия, но по требовательному взгляду Спартака не стал этого делать.

 - Говори, Торкват. Мы тебя внимательно слушаем – произнес Спартак, скрестив руки на груди. Он всегда так поступал, когда обсуждался важный вопрос.

 - Благодарю, вождь – язвительно сказал италик. - Так вот. Как командир италиков я объявляют, что наши отряды не намерены сидеть у стен Капуи и ждать её капитуляции. Если через месяц город не откроет свои ворота и не сдастся на милость победителей, мы покинем лагерь и уйдем в Самнию, которая нуждается в нашей помощи. Таково мое решение и оно окончательно. Я все сказал.

  Как вождь и ожидал, слова италика вызвали новые негодования среди командиров, но уже с большей силы. Все они принялись на разные голоса переговариваться, но Спартак вновь сумел погасить опасные искры раздора. Не вступая в разговор с Торкватом, он властно поднял руку, требуя слова и командиры, послушно замолчали.

 - Командир италиков сказал свое слово, и я его услышал. У нас есть месяц, чтобы заставить Капую сдаться. Будем над этим работать – вождь выразительно посмотрел на командиров и не неохотно стали покидать палатку Спартака. При этом пылкий Бортарикс ухитрился задеть плечом Торквата, но тот предпочел не заметить его вольности.   

  В палатке остался только помощник Спартака Дион, который заговорил с вождем, когда остался с ним один на один.

 - Я говорил со многими командирами из легиона Торквата. Многие не согласны с ним и готовы потребовать его замены на военном собрании.

 - Многие, но не все, а это неизбежно приведет к расколу, - покачал головой Спартак. – Так было с Криксом, с Ветилием, Кастом и Гаником, так будет и с Торкватом, а мне этого не надо, Дион. Раздоры ослабят нас и сделают легкой добычей для Метелла или Лукулла.

 - Раскол расколу рознь, - возражал вождю Дион. - До взятия Рима ты был первый среди равных, а сегодня, ты на голову выше всех и все командиры признают это за исключением Торквата.

 - Что делать, у италиков есть все основания требовать к себе особого отношения, ведь по сути дела мы находимся на их земле.

 - Рим так основательно вычистил их племена, привил свои законы и обычаи, что теперь они только называются италиками, а по своей сути римские граждане. В своем стремлении вернуть Самнии независимость, Торкват не видит главного, былой вольной Самнии уже нет, а есть римская провинция, с римскими гражданами.   

 - Ты говоришь опасные слова. Если Торкват услышит твои речи, он будет требовать твоей жизни и по-своему будет прав.   

 - Я, говорю правду, Спартак. Италийский Телец растоптал Капитолийскую Волчицу, но она смертельно ранила его. Все кто хотел независимости и свободы для Самнии либо погибли, либо находятся в твоем войске, остальные остались сидеть дома и ждут, чем все закончится. Ты согласен?

 - Нет. Телец ещё силен – уверенно возразил Диону вождь. - Его ещё рано хоронить. Он себя ещё покажет.

 - Тогда почему, Торкват до сих пор не получил поддержку со стороны городов Самнии? С того момента как он отправил туда гонца прошло уже много времени.

 - У меня нет ответа на твой вопрос, Дион. Гиерон доносит, что в Самнии между городами нет единства слишком много там римских граждан, что мешает им прейти к одному мнению. Не удивлюсь, если словесные споры перейдут к активным действиям и город пойдет на город, селение на селение.

 - В таком случае Торквату никогда не дождаться права представлять Самнию в большом совете - обрадовался Дион, но Спартак покачал головой.

 - Боюсь, что если такие вести придут в наш лагерь из Самнии, то он покинет нас, не дожидаясь окончания назначенного им срока.

 - И вновь раскол армии и вновь по вине италиков, которые снова не хотят ждать. У тебя не другого выхода как сместить Торквата с поста претора. Сама Судьба принуждает тебе к этому шагу!

 - В своем нетерпении отстранить Торквата от власти, ты мало чем отличаешься от него, Дион – упрекнул помощника Спартак. Даже если я последую твоему совету, остается Публитор, остается Амулий и Вольсин. Нет, отстранением Торквата эту проблему не решить.    

 - И что ты намерен делать? В твоем распоряжении всего лишь один месяц – с тревогой в голосе спросил Дион.

 - Ошибаешься, у меня в запасе целый месяц – многозначительно ответил вождь и на этом разговор закончился.

  Каждый из собеседников остался при своем мнении, но им не пришлось ждать окончания объявленного Торкватом срока. Через полторы недели гонцы принесли в лагерь Спартака радостную весть от Публитора. Тот сообщал, что Генуя и вся Лигурия признала над собой власть верховного правителя Италии. Что проконсул Квинт Метелл убит, в его легионах началось дезертирство, а преданные республике войска отплыли в Нарбонскую Галлию. Для полного подчинения Транспаденской Галлии власти Спартака, Публитор двинулся по Постумиевой дороге на Плацентию и Медиолану. После чего собирался повернуть на юг и по Эмилиевой и Фламиниевой дороге и дойти до Рима.

  Известия о неожиданном успехе Публитора взбудоражили и обрадовали весь лагерь Спартака, но больше остальных радовался Торкват. С возвращением Публитора менялся расклад сил в военном совете, где Торкват находился в одиночестве.

  С этого дня, у претора италиков расправились плечи. Сам он стал важным, а голос его приобрел твердость и уверенность. Во взгляде Торквата появилась легкая заносчивость и, просыпаясь утром каждого дня, он все больше и больше убеждал себя в правильности принятого им решения.

  Одним словом претор италиков переживал маленький триумф или овацию, но это счастливое для него время продолжалось не долго. Не прошло и недели как ворота Капуи неожиданно для всех распахнулись и из них в лагерь Спартака, направилась делегация, состоявшая из первых отцов города.

 Допущенные в палатку верховного правителя Италии, они почтительно склонились перед сидевшим в кресле Спартаком, заявили, что Капуя хочет заключить с ним договор, подобно другим городам Кампании. Вместе с этим, они сказали вождю восставших рабов, что кровавая тирания претора Скавра была сброшена ими вчера вечером на пиру Вибия Вирена.