- То, что Марк Красс мертв – это хорошо. Теперь никто не заставит тебя Сергий выполнять данные обещания и возвращать взятые под него деньги. Нет человека – нет и договора с ним – хитро улыбнулся Теренций, напоминая Катилине данное им обещание Крассу не участвовать в политической жизни Рима, на время его отсутствия в столице.

 - С деньгами все ясно, - поспешил согласиться с ним Карбон, также как и Катилина, имевший свои обязательства перед первым богачом Рима, - но что делать со Спартаком? Теперь союз с ним может оказаться нам не столь выгодным как раньше.

 - Не стоит рубить голову курице, которая несла золотые яйца, - не согласился с ним Руф. - Спартак так основательно разворошил наш муравейник, что одно упоминание о нем по-прежнему бросает в дрожь весь римский сенат. Видели бы их лица, когда секретарь читал письмо Помпея к Сенату. Это было нужно видеть.

 - А, по-моему, наши игры с фракийцем зашли слишком далеко и теперь они принесут нам больше неприятностей, чем выгоды. К его армии давно пристают не столько рабы, сколько италики, которым было отказано в получении прав римских граждан. Если он снова поведет свою армию на Рим, то под его знамена станут тысячи человек, люто ненавидящих нас. Это опасная сила, которая в любой момент может выйти из-под нашего контроля.

 - Все эти три года Спартак полностью выполнял все наши советы и требования. С чего это, он вдруг станет кусать руку дающего?! Не в его положении сейчас делать подобный шаг.

 - Интуиция и жизненный опыт подсказывают мне, что союз с мятежниками пережил свою полезность и нам следует прекратить всякие отношения с рабами – стоял на своем Карбон.

 - Интуиция и жизненный опыт – насмешливо передразнил его Теренций, - обида за разоренную рабами виллу, благодаря чему ты попал в список пострадавших от рук мятежников.

 - Вот когда начнется новая гражданская война, когда рабы и италики застучат в ворота Рима, вспомнишь мои слова, да поздно будет. Спартак уничтожил Красса – теперь наши дороги с ним должны разойтись раз и навсегда! – решительно отрезал Секст, и спорщики повернули головы к Катилине, ища у него поддержки.

 - В том, что рано или поздно наши дороги со Спартаком разойдутся – в этом нет сомнения. Какие бы письма он нам не писал, и какие бы клятвы он не произносил, фракиец наш враг и значит должен быть уничтожен – Катилина посмотрел в сторону Карбона и тот расплылся в улыбке.

 - Однако, я полностью согласен с Теренцием, что рано рубить голову курице исправно несущей яйца. Спартак убрал Красса, устранил Лукулла, так пусть теперь уберет за компанию и Помпея, если богиня Минерва так благосклонна к нему. Хотя я в это не особенно верю. Те силы, что имеются в распоряжении Помпея на данный момент, значительно превосходят силы Спартака – честно признал Сергий.

 - И что ты предлагаешь делать? Сидеть и ждать? – уточнил Карбон.

 - Да, сидеть и ждать – в голосе Катилины зазвучал металл и Секст не рискнул ему перечить, так как хорошо знал своего подельника, у которого чувства иногда преобладали над разумом.

 - Мы ждали три года, подождем ещё немного. Все должно решиться в этом году. Либо Спартак уничтожит Помпея, либо Помпей уничтожит рабов, но в любом случае победитель будет настолько обескровлен, что не сможет помешать нам, захватить верховную власть в Риме. Многие наши сторонники готовы выступить с оружием в руках и принудить Сенат быть покорным нашей воле, как в свое время сделал это Сулла.

 - В таком случае нужно как можно дольше удерживать Метелла в Испании, а Лукулла на Востоке. Появление их легионов в Италии может сорвать нам все дело – внес уточнение Теренций и Катилина согласился с ним.

 - Что касается Лукулла, то он прочно завяз в борьбе с Митридатом и вряд ли, его легионы появятся в Италии до следующих майских ид. В отношении Метелла всё гораздо сложнее. Катул либо догадывается о наших намерениях захватить власть, либо для собственного спокойствия хочет видеть испанские легионы в Италии под командованием полностью послушного его воле полководца. Пока это ему не удалось осуществить, но зная настойчивость Катула можно не сомневаться, что он добьется своего.

 - Думаю, что пока Помпей не потерпит сокрушительного поражения от Спартака, этого не случится. Ватия и Цицерон сумеют убедить сенат в нецелесообразности подобного шага, и мы поможем им в этом.

 - Обязательно поможем – поддержал Карбона Катилина.

 - Скоро от Помпея в Рим должен приехать зять Корнелия Цинны – Гай Юлий Цезарь. Он сильно обижен на Помпея и его можно будет использовать в наших целях – предложил триумвирам Теренций, но его слова не нашли должного отклика у Катилины.

 - У Цезаря хорошо подвешен язык, но чтобы придать его словам вес, нужны деньги для покупки голосов плебса. Много денег, а у нашего Юлия кроме родства с Марием и Цинной ничего нет. Он беден как храмовая мышь и вряд ли в обозримом будущем сумеет вернуть себе конфискованное по приказу Суллы имущество.

 - Может, нам стоит поговорить с сыном Красса о займе для него? – предложили Руф, но Катилина решительно покачал головой.

 - Гай Юлий всегда вел свою игру и в нашем деле он будет не соратник, а попутчик. Пусть сам достает деньги для своей политической карьеры.

 - Что будем делать в отношении Спартака? – напомнил Карбон о главной теме разговора.

 - Все, как и прежде. Сообщим фракийцу планы Сената, пошлем ему немного денег и будем спокойно ждать дальнейшего развития событий.

 - С недавних пор у меня появились некоторые сомнения относительно честности фракийца в наших с ним делах – выразил сомнение Секст, но Катилина не согласился с ним.

 - Я с самого начала не верил в честность отношений с рабом, но у меня нет веских причин упрекать фракийца в двуличности по отношению нас. Все, что мы от него требовали, он всегда в точности исполнял.

 - Но только не в отношении Сицилии! – сварливо напомнил Карбон. – Переправься он на остров, подними восстание и все, было бы хорошо. Красс последовал бы за ним, Помпей остался бы в Испании и у нас были бы полностью развязаны руки в отношении захвата власти в Риме.

 - Когда имеешь дело с такими лживыми и алчными людьми как пираты, всегда есть опасность, что получив деньги тебя, могут обмануть.

 - И такой славный воин как Спартак, который прорвал вал Красса и разбил проконсула не смог преодолеть пролив? Мне в это плохо верится – хлопнул ладонью по столу Карбон, словно желая придать дополнительный вес своим словам.

 - Верить или не верить – это удел философов и матрон. Нам следует исходить из тех фактов, что у нас сейчас есть, а они таковы. Спартак устранил Красса и, вступив в борьбу с Помпеем должен максимально облегчить нам захват власти в Риме. Надеюсь, с этим вопросом у нас изменений нет? – язвительно уточнил Руф у Карбона, отвечавшего за подготовку к выступлению.

 - Наши сторонники готовы выступить в любое время по первому нашему сигналу! Особенно Публий Корнелий Лентул Сура со своими гладиаторами – пылко воскликнул триумвир оскорбленный подозрениями Теренция.

 - Кто бы в этом сомневался – хмыкнул Карбон, скептически относившийся к Лентулу Суре, что свято верил в правдивость предсказания сивилл. Согласно этой легенде, перед началом войны Мария и Суллы вещие жены предсказали, что троим Корнелиям, суждено получить царскую власть в Риме.

  Первым из них народная молва называла Суллу – действительно сумевшим получить неограниченную власть диктатора. Вторым кандидатом в цари был определен соправитель Мария Цинна, имевший реальную возможность стать правителем Италии, но погибший во время солдатского бунта. Третьим претендентом на царский венец Лентул без сомнения видел себя и был готов делом доказать правдивость предсказания.

 - Хорошо. Будем считать, что и с этим вопросом у нас все ясно, – подвел итог беседы Катилина. - Пришли завтра ко мне своего доверенного раба, Карбон, я передам ему письмо для фракийца.

  Стремясь сохранить свои связи с восставшими рабами в полной тайне, Катилина и его товарищи придерживались строжайшего правила, согласно которому – правая рука не должна была знать, что делает левая. По этой причине письма от Спартака в Рим доставлялись одними людьми, а отправляли их другие.

 - Я отправлю к тебе Фелидора. Он отнесет твое послание к торговцу Манию, что на днях по своим делам собирается в Апулию – сказал Секст и его слова не вызвали возражение со стороны триумвиров.

  В том, что в столь важном деле, Секст Карбон прибегал к услугам раба, не было ничего удивительного. Во-первых, раб Фелидор был немой от рождения и, следовательно, не мог  навредить хозяину своими показаниями против него. А во-вторых, для многих обитателей «Вечного города», рабы и слуги давно перестали именоваться людьми, и были переведены в разряд бессловесных и покорных существ, чье единственное предназначение заключалось в преданном служении своим хозяевам. Иного удела, по мнению римлян, им в этой жизни не было дано, но хозяева сильно заблуждались.

  Униженные и оскорбленные своим бесправным положением, римские рабы самым внимательным образом следили за действиями Спартака. Многие из них с затаенной надеждой ждали прихода легендарного «Красного змея» к стенам «Вечного города». И хотя все они были под постоянным присмотром надсмотрщиков и государственных соглядатаев, а среди них было много доносчиков, рабы были готовы помочь Спартаку всем чем угодно.

  Уж слишком много накопилось неоплатных долгов у «живой мебели» к своим хозяевам и многие из них только спали и видели, как свести с ними счеты.

                Глава IV. Планы и замыслы.

                Почти три с половиной недели мирной жизни, что получили спартаковцы, находясь за стенами Венузии, сказались для их войска самым благоприятным образом. Закончился со своей ранней тьмою и стужей январь, наступил ветреный февраль, с конца которого природа, медленно и неторопливо стала готовиться к приходу весны. Ещё стылые оковы холода позвякивали на ногах томящейся в мрачных чертогах Аида прекрасной Персефоне, но уже был недалек час, когда они должны были пасть, и богиня вернулась бы в мир живых.

  Оставшиеся в Лукании войска Помпея пока ещё не тревожили армию восставших серьезными действиями, обозначив свое присутствие вблизи Венузии лишь небольшого отрядом легкой кавалерии. В его задачу входило наблюдение за действием спартаковцев, и особых хлопот он им не доставлял. Выполняя приказ Сената, Помпей был занят созданием второй армии, но вождь восставших прекрасно понимал, что рано или поздно у стен Венузии появятся и главные силы своего противника.

  К встрече с объединенными силами римлян, армия Спартака не была готова. Нет, храбрость и решительность не оставили ни вождь восставших, ни его соратников. После победы над Крассом он точно знал, что его войско способно разбить и Помпея. Однако боевой опыт подсказывал ему, что на данный момент у противника в открытом бою больше шансов склонить чашу победы в свою сторону. И даже если ему удастся одержать вверх над римлянами, то это будет для него пиррова победа.

  Слишком высокую цену придется заплатить за разгром армии Помпея и с оставшимися силами ему не взять Рим, до прибытия из Испании войск Метелла, Цетега с балканскими легионами Марка Лукулла или восточной армии, что сражалась с понтийским царем Митридатом. Рим подобно легендарной Гидре успешно создавал новые легионы взамен разбитых войск и для решающей схватки с этим вселенским злом, Спартак должен был иметь сильную и полнокровную армию. Армию, способную сломать хребет римской махине, которая даже в страшный для себя момент гражданской войны, неудержимо стремилась к мировому господству путем порабощения соседних стран и народов.

  Когда два с половиной года назад, гладиаторы подняли восстание в Капуи, завершившееся полной неудачей, Спартак не имел далеко идущих планов борьбы с Римом. В тот момент для него были важны только две вещи. Сохранить жизнь себе и своим боевым товарищам, а также отомстить римлянам за то, что его отдали в гладиаторы и смерть жены, чье гадание предвещало ему большие победы.

  Более четкий план борьбы с Римом возник и обрел свои черты уже после одержанных его воинами побед. Когда золотые орлы разбитых им легионов были брошены к ногам вождя вместе со всей грозной славой и доблестью, что стояли за этими символами.

  В немалой степени этому помогли ему в этом и римские кураторы. Они с первых дней восстания рабов внимательно следили за их действиями, стремясь извлечь из него свою политическую и прочую выгоду.

  Когда к Спартаку в первый раз прибыл посланник из Рима, страстным желанием фракийца сначала было повестить этого посредника, но прозорливый ум потомка боспорских царей, быстро взял под контроль свои чувства. Завязалась активная переписка, за ней последовало тайное сотрудничество, принесшее вождю восставших рабов много выгоды. Он стал достоверно знать о положении в стане врага, о его намерениях и планах. Это позволяло ему действовать зримо, точно наносит удары по врагу, а не шарить в темноте руками наугад.

  Следуя призывам своих патронов, Спартак послушно повел войска на соединение с Серторием, за тем на Рим, а потом и к берегам Сицилии, чтобы переправившись на остров поднять Третье восстание рабов. Однако чем больше он вникал в положение дел в римском сенате и самой римской республике, тем сильнее крепла в нем уверенность, что он способен в этой жизни на большее, чем слепо выполнять чужую волю.

  Окончательно она окрепла после похода на Рим. Когда нарушив планы его тайных покровителей, диктатором стал Красс и Спартак получил приказ идти на юг, с тем, чтобы там попытаться разгромить войско Марка Лициния.

  Местом их решающего сражения должна была стать Сицилия, но заняв Регий, фракиец захотел начать свою собственную игру. Прибывших на переговоры киликийских пиратов он решил использовать в иных целях, чем рекомендовали ему римские кураторы. Вождь восставших поставил перед ними более широкую и полномасштабную задачу, ради чего щедро заплатив пиратам, присланным из Рима золотом и изрядно опустошив собственную казну.