Речь сенатора была поддержана бурными криками одобрения его многочисленных сторонников вместе с Луцием Флакком и Долабеллой, но это нисколько не смутило их противников во главе с сенатором Ватием. Они не собирались отступать под их напором.

  Дождавшись, когда Публий Элий предоставил ему слово, старый сенатор уверенно шагнул к трибуне, уверенно принимая вызов своего оппонента.

 - Квинт Катул красочно рассказал нам о той угрозе, что представляет для нас восстание Спартака и я полностью согласен с ним в этом. Он говорит, что действие взявших в руки оружие рабов опаснее галлов, Ганнибала, кимвров и тевтонов, вместе взятых, ибо это создает опасный прецедент как внутри Республики, так и за её пределами, и я вновь не могу не согласиться с ним. Он призывает к незамедлительным действиям против них, и у меня также нет слов для возражения ему. Однако при всем при этом я хорошо помню один из главных принципов нашей политики - Поспешай не торопясь! - торжественно провозгласил Ватия и мало кто из сенаторов в душе не согласился с ним.

 - Именно его неукоснительное соблюдение позволило Римской республике сначала подчинить себе север и юг Италии, победить Карфаген, покорить Грецию, Пергамское царство и Испанию, а теперь успешно вести дела на Востоке! Именно разумная не торопливость позволила нам привести к покорности все эти страны и одержать победу над понтийским царем Митридатом. Да, опасность от рабов огромна, но нельзя от очередной неудачи в борьбе с ними терять голову и совершать непростительные ошибки. Квинт Катул предлагает отозвать из Испании Метелла, но смею вас заверить, что это откровенно опрометчивый шаг! – слова сенатора потонули в глухом рокоте голосов несогласных с ним сулланцев, но это нисколько его не смутило. Не дожидаясь, когда они утихнут, Ватия продолжил свою речь, умело придав голосу громкость.

 - Многие из присутствующих здесь лиц скажут, что я не хочу, чтобы Метелл помог Помпею разбить Спартака в Италии, как в свое время Помпей помог ему уничтожить Сертория в Испании и будут не правы. Все мои действия в первую очередь обусловлены интересами республики, а не личными отношениями к нашим прославленным полководцам – гул голосов подтвердил, что оппоненты сенатора думают именно так, но Ватий только улыбнулся им в ответ.

 - Отзыв Метелла из Испании невозможен по тому, что им ещё не до конца подавлены очаги мятежного сепаратизма! Пытаясь любой ценой расправиться со Спартаком, мы можем не только вновь потерять контроль над Испанией, но и позволим своим соседям опасно думать, что Римская Республика слаба! Что крайне опасно для наших интересов и потому непозволительно. Не надо обжегшись на горячем молоке изо всех сил дуть на холодную воду и это не просто слова.

  Да, Марк Красс и Марк Лукулл к огромному несчастию для нас погибли, но вместе с ними не погибли их легионы. Собранные воедино, под умелым руководством Помпея они быстро превратятся в полноценную армию, которая по своей силе мало в чем будет уступать армии Метелла. А в том, что такому полководцу как Помпей подобная задача по плечу, лично у меня нет никаких сомнений! – торжественно изрек Ватия и тут же получил удар от оппонентов.

 - Ты говоришь, что Помпей создаст вторую армию, но забываешь добавить, что большая часть войск Лукулла находится в Эпире и её отправке в Италию мешают зимние ветра! Из чего Помпей будет создавать вторую армию? Из деморализованных солдат Красса вновь вводя среди них децимацию!? – гневно воскликнул вскочивший со своего места сенатор Кассий Регул, но его слова не смогли поколебать позицию сенатора. Наоборот, его гневный выпад сыграл тому только на руку, ибо такой вопрос он предвидел.

 - Непогода не позволяет нашим кораблям покинуть Эпир и пристать к берегам Апулии – это вполне привычная картина для этих мест. Обычно непогода господствует в этих краях неделю другую, максимум три недели, нарушая судоходство между Грецией и Италией. После чего все возвращается к прежнему положению дел и войска Марка Лукулла обязательно будут доставлены в Италию.

 - Но пока это произойдет Спартак уйдет далеко вперед и сможет напасть на Рим, пока Помпей будет готовить против него вторую армию! – не сдавался Регул.

 - Если это произойдет, я немедленно принесу Юпитеру Капитолийскому гекатомбу! Ибо только лишенный бессмертными богами разума, может совершить такой самоубийственный поступок. В сражении с войском Крассом мятежные рабы и гладиаторы понесли серьезные потери. Им нужно время, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Чтобы благополучно переждать самые лютые холода зимы и пополнить свои ряды новыми бойцами. Вы можете сказать мне, что раненого зверя нужно добить как можно скорее, а я отвечу вам, что не надо торопиться. Силы Помпея и силы рабов примерно равны и воинское счастье переменчиво. Чтобы разгромить мятежников, нам нужна вторая армия и Помпей создаст её раньше, чем Спартак залижет свои раны! Никакого похода рабов на Рим не будет!

 - В твоих словах сквозит самоуверенность, которая третий год нам обходится по очень высокой цене! – подал голос Долабелла, сулланцы поддержали его криками недовольства, но Ватия был неуязвим.

 - Я полностью согласен с тем, что ни в коем случае не надо недооценивать противника, но не стоит и преувеличивать его силу! Да, Спартак оказался достойным соперником для наших консулов, но не надо возводить его в ранг полубога! Все три года, что великий Рим ведет с ним войну, он только и делает, что бежит по всей Италии с юга на север с севера на юг под ударами наших легионов. Разве наши войска не разбили армии мятежников Эномая и Крикса, Каста и Ганника и чуть было не заперли самого Спартака в голодной ловушке под Регием!? После битвы с Крассом он отошел на Флавиеву дорогу, окрестности которой он полностью разорил год назад и значит, будет испытывать трудности с пополнением, чего нельзя сказать о Помпее. Даже если Корнелий Цетег не сможет быстро переправить войска из Эпира, это не так уж и важно. Меньше чем через месяц наши армии погонят войско мятежников на север, чтобы соединившись потом, уничтожить фракийского змея, как это было предсказано в одной из книг Сивиллы! – торжественно провозгласил Ватия и одобрительные крики тех, кто был согласен с ним, перекрыли крики его противников.

  Следуя совету Цицерона, Ватия специально сделал в своей речи отсылку к священным книгам, что хранились в храме Весты, после того как в результате пожара сгорел храм Юпитера Капитолийского. В самые трудные времена для своего города, римляне прибегали к гаданию по свиткам легендарной Куманской сивиллы и каждый раз, пророчество было благоприятным для Рима и его жителей.

  Перед избранием Красса диктатором, сулланцы обратились к жрецам Весты за поддержкой и те объявили народу Рима такое пророчество. Было объявлено, что посланный богами в наказание римскому народу красный змей нанесет им большой ущерб и вред, но, в конце концов, будет разбит достойным мужем и найдет свою смерть в Риме.

  Зная, что символом на щите Спартака был красный змей, римляне посчитали, что вождь восставших будет казнен в Риме, как были казнены такие враги Рима как македонский царь Персей, нумидийский царь Югурта, пергамский правитель Аристоник и многие другие, менее знатные и опасные для Республики противники.

  Пройдя во время проведения триумфа по улицам Рима в качестве самого ценного трофея, они отправлялись в Мамертинскую тюрьму. Где их либо душили, либо морили голодом, либо убивали другим иным способом согласно решению римского Сената.

  Получив столь весомую поддержку со стороны бессмертных богов, сулланцы без труда смогли продавить назначение Красса диктатором. Тем более, что в биографии Марка Лициния был момент, когда руководимые им войска наголову разгромили солдат противника возле Коллинских ворот Рима.

 Признавая заслуги Красса, Сулла сказал, что в этот день его жизнь полностью зависела от меча молодого военачальника и многие сторонники диктатора были полностью согласны с этими словами. Потерпи в этот день Красс поражение от противостоявших ему марианцев и самнитов, неизвестно как бы закончилась эта гражданская война.

  Теперь Красса не было, и ловкий Цицерон, вложив в уста Ватия предсказание сивиллы смог переломить настроение сенаторов в свою пользу.

  Его извечный противник по ораторскому искусству Квинт Гортал в этот день ничем не мог помочь своим соратникам в их противостоянии в Сенате. Написав основные тезисы выступления Катула, он сидел рядом с ним с хмурым лицом не в силах повлиять на развернувшуюся дискуссию. Да, у него были свои контраргументы на речь Ватия, но произнести он их не мог, так как простуда прочно сковала его горло.

  Все, что он мог делать - это писать стилетом на вощеной дощечке, но этого было недостаточно, чтобы одержать победу над таким противником как Ватия. Все заданные по подсказке Гортала Катулом вопросы Ватий с блеском отразил, а открыто читать речь по табличкам, было смертоубийственным шагом в стенах сената.

  Признав приведенные ораторами аргументы достойными внимания, принцепс предложил сенаторам проголосовать, и успех был на стороне умеренного крыла сената. Пусть с небольшим перевесом, но они смогли одержать победу над своими противниками консерваторами.

  Правда, не прошло предложение о передаче диктаторских полномочий Красса Помпею, но это по большому счету не могло повлиять на положение главных дел. Главным военачальником всех войск находившихся в Италии для борьбы с восставшими рабами был объявлен Гней Помпей, которому были переподчинены остатки войск Красса и Лукулла.

  Но не только к Катулу и Ватию прибыли гонцы из далекой Лукании. На два дня позднее их, в Рим прибыл гонец с письмом от Спартака к своим тайным влиятельным друзьям. Переданное по давно отлаженной эстафете, оно оказалось в «Вечном городе» вместе с корзинами зелени одного из мелких торговцев снабжавших столицу римской республики свежими овощами.

  Пройдя через десяток рук, оно оказалось в доме Луция Сергия Катилины, бывшего претора и близкого соратника Суллы.

  Столь необычный факт переписки Катилины со Спартаком, вовсе не обозначал, что Луций Сергий симпатизировал восставшим рабам и разделял их взгляды и устремления. Хитрый и циничный политикан, он был истинным сыном своего народа и вовсе не собирался рубить сук, на котором сидел. Действуя через посредников, в лице Теренция Руфа и Секста Карбона, он с самого начала был в курсе всех дел мятежников, видя в них отличное средство, реализовать свои далеко идущие честолюбивые планы.

  После смерти Суллы, Катилина оказался на вторых ролях в политической жизни Рима, оттесненный такими государственными тяжеловесами как Красс, Помпей, Катул, Ватия и даже столь нелюбимый Луцием Сергием, Марк Туллий Цицерон.

  Да, в Риме власти с ним считались. Ему помогали и покрывали все его неблаговидные поступки, в том числе и соблазнение весталки, но в дела государственной политики Катилине путь был полностью закрыт.

  Кто-нибудь другой давно смирился бы с подобным поворотом судьбы, и постарался бы наслаждаться тем, чем имел, но только не Катилина. Один раз вкусивший прелесть большой власти он не собирался отступать, покорно склонив голову перед обстоятельствами.

  Едва ему стало известно о заговоре и восстании Спартака, он приложил максимум усилий, чтобы раздуть его. Вначале в лагерь повстанцев поступали медные асы. Затем по мере нарастания успехов Спартаку из Рима пошли серебряные денарии с квинариями, которые помогли вождю обустроить и отладить свое войско, а потом настал черед и золотых сестерций. Вместе с деньгами в лагерь гладиатора поступала и ценная информация, позволившая вождю повстанцев знать сокровенные планы противника.

  В ответ, Спартак четко выполнял все требования своего высокого куратора и патрона.

  На первых порах предполагалось, что войско восставших пойдет в Испанию на помощь Серторию и с тыла ударит по теснившему его Помпею. План был превосходный, но из-за предательства своих приближенных Серторий погиб и тогда Спартак получил самостоятельную роль. По требованию Катилины, восставшие рабы повернули на Рим, чем вызвали страшный переполох среди сенаторов и простых римлян. Войска для защиты столицы Римской Республики не было и человек пообещавший спасти Рим, мог требовать все что угодно. Расчет был правильным, но этим человеком оказался не Сергий Катилина.

  Плодами его труда беззастенчиво воспользовался первый богач Рима – Марк Красс, который благодаря своим деньгам и влиянию полностью переиграл Катилину в борьбе за звание спасителя державы. Озлобленный Сергий с утроенной силой стал помогать восставшим, чтобы не дать Крассу возможности стать новым спасителем Рима, вторым Камиллом или вторым Марием. Чтобы придать силу и размах восстанию, Катилина посоветовал Спартаку отвести свою армию к Регию и переправиться в Сицилию, где было много рабов. Это был вполне разумный ход, но у фракийца оказались свои планы, отличные от планов римского куратора.

  Не желая терять ценную поддержку Рима, вождь восставших послушно повел свою армию к Регию, но переправляться через пролив не стал. Проведя переговоры с киликийскими пиратами, Спартак повернул обратно, отписав в Рим, что пираты обманули его, из-за чего он не может переправиться в Сицилию. Теперь его главной целью стал Красс и, сойдясь с ним в смертельной схватке, он к огромной радости Катилины уничтожил диктатора, о чем и сообщал тому в своем письме к нему.

  Случись это на полгода раньше и ничто не могло помешать Сергию Катилине стать новым диктатором Рима и при помощи оружия и послушных мятежников стать вторым Суллой. Однако появление в Италии Гнея Помпея и Марка Лукулла, готовность сената призвать из Испании армию Метелла, а с востока Луция Лукулла делали намерения Катилины неосуществимыми.

  Когда Теренций Руф вместе с Секстом Карбоном закончили читать послание Спартака, между собравшимися римлянами стал законный вопрос что делать дальше.

  Главной душой тайного триумвирата был Теренций Руф, поэтому Катилина и предоставил ему первому слово.