Солнце уже было готово скрыться за горизонтом, когда кавалерийский отряд Феликса, встретился с войском претора Долабеллы. Вид усталых кавалеристов дважды разбитых за два неполных дня, заставил бравого самнита остудить свой наступательный пыл.

  Указав кавалеристам, где искать лагерь Помпея, он стал осторожно продвигаться вперед, намереваясь сесть отступающему войску рабов, что называется «на хвост». В наступившей темноте он заметил движение кавалерии спартаковцев по направлению к Таренту, о чем немедленно было доложено Помпею.

  Увиденные утром на снегу многочисленные следы лошадей, подтверждали догадку декуриона, и Помпей, послал гонцов к стенам крепости обходной дорогой, спеша предупредить жителей города об угрожающей им опасности.

  Вслед за ними двинулось и все римское войско. Желая не допустить захвата противником такого важного порта как Тарент, полководец отправил к нему всю конницу Габиния, с приказом опередить Спартака.

  Выполняя приказ командующего, кавалеристы Габиния мчались к Таренту не жалея своих коней весь день, но к вечеру, оказалось, что их подвиг был напрасен. Армия мятежных рабов и гладиаторов и не собиралась двигаться на юг и захватывать Тарент. Спартак только направил в направлении Тарента конников Декората, которые благодаря наступившим сумеркам, ловко пустил римлян по ложному следу.

  Пока Помпей безуспешно ловил фантом мятежных рабов у стен Тарента, войско повстанцев беспрепятственно ушло на север в Апулию. Там оно незаметно подошло к небольшому городку Венузия и приступом захватило его.

  Вождь восставших был доволен развитием событий. Оставив поле боя с Крассом, он выиграл разрыв в один день перехода между своим войском и войском Помпея. Единственной кто мог его быстро нагнать и внезапно потревожить, была кавалерия. Для неё и была создана ловушка с лагерем безо рва, вала, частокола, с сильной караульной центурией, отрядом телохранителей у палатки командующего и готовой в любой момент вступить в бой конницей Арторикса.

  Эту ловушку Спартак устроил на всякий случай, не рассчитывая, что в неё кто-либо попадется, тем более сам Марк Лукулл. Гибель «второго из братьев Куриациев» в значительной мере облегчала положение войска повстанцев, но не меняла картину в целом. Чтобы выиграть войну, вождь восставших рабов должен был вновь оставить поле боя противнику и привычно отступить.

                Глава III. Капитолийская волчица хранит завязку всей игры.

                Добрые вести бегут усталыми ногами марафонцев, плохие летят на крыльях печали и скорби. Гонцы Помпея и Спартака ещё не успели достичь ворот Рима, а слухи о разгроме восставшими рабами армии Красса уже успели проникнуть за его высокие каменные стены. Темные, малозначащие по своему содержанию, они быстро растекались между семью холмами «Вечного города», будоража души и сознание граждан дурными предчувствиями.

  Нелегкие времена переживала Римская республика в эти дни. Её Сенат, в свое время, получивший от врагов высокую оценку как «совет благородных царей», давно перестал быть таковым. Гражданская война между Марием и Суллой подняла густой слой темной мути со дна политической жизни Рима, которая и правила бал после смерти всесильного диктатора.

  Допущенные Суллой к власти ради укрепления и сохранения личной власти, заполнявшие сенат политики изначально могли служить исключительно всевозможным людским порокам, а не законам, доставшимся им в наследство от их славных предков.

  Больше половины сенаторов обрели своё высокое положение в период правления Луция Корнелия Суллы, поднявшись по воле диктатора и сделавших свое состояние на проскрипциях. Многие, пользуясь выпавшим им случаем, вносили в проскрипционные списки имена своих богатых родственников, чтобы завладеть их состоянием. После смерти своего «покровителя», они прилагали все силы, чтобы установленные Суллой порядки, продержались без изменений как можно дольше.

  Всякие попытки вернуть законы Римской республики, существовавшие до начала Гражданской войны, встречало в Сенате яростное сопротивление со стороны сулланцев. Ради защиты своих интересов они были готовы, выступить с оружием в руках; как это было в случае с консулом Марком Лепидом, посмевшим потребовать проведения политических реформ.

  Его выступление было жестоко подавлено вторым консулом Квинтом Лутацием Катулом, что разгромил бунтовщика на подступах к Риму, у Марсового поля. После этих событий, Катул стал неофициальным лидером консерваторов в сенате при поддержке претора Квинта Гортензия Гортала, одного из лучших ораторов того времени.

  Вместе с Луцием Флакком и Гнеем Долабеллой, они активно поддержали выдвижение Красса, видя в нем человека способного, если не стать вторым Суллой, то на долгие годы сохранить выгодное для консерваторов положение.

  Именно к Катулу, прибыл гонец из лагеря Помпея с письмом полным скорби и печали от Луция Флавия, квестора Марка Красса. Чудом, избежав гибели, от мечей спартаковцев сражаясь под знаменами Консидия, он спешил известить своего патрона о гибели проконсула, а также о военных планах Помпея и новой расстановке сил в борьбе с мятежниками.

  Подобные действия квестора были обусловлены тем, что победитель Сертория относился к умеренному крылу сулланцев. Его в сенате представлял Публий Сервилий Ватия, вместе с подлинным златоустом той эпохи – Марком Туллием Цицероном и народным трибуном Гаем Манилием.

  Это течение в раскладе политических сил Рима пока ещё уступало консерваторам, но благодаря широкой поддержке со стороны всадников и популяров, уверенно боролось с ними в сенате. Как не блистал своим ораторским красноречием Квинт Гортензий, но вопреки воле консерваторов, Гней Помпей был отправлен в Испанию для борьбы с Серторием, в качестве помощника для их ставленника Квинта Цециллия Метелла. Как не оказывал давление на сенаторов Катул, но хлебный закон Гракха о продаже главе семейства хлеба по низким ценам был принят сенаторами.

  Гибель Красса в борьбе со Спартаком открывала большие возможности для умеренного крыла сулланцев, но одновременно возлагала на них и большую ответственность. Гней Помпей должен был с корнем выкорчевать опасные ростки новой гражданской войны, не имея права на поражение.

  Вслед за гонцом от Луция Флавия, в тот же день в Рим прибыл и гонец от Помпея. Это обстоятельство позволило вождям противоборствующих сторон предстать во всеоружии на срочное заседание Сената, собранного по требованию принцепса сенаторов Публия Элия.

  Согласно канонам государственного устройства римской Республики он являлся её номинальной главой, и Помпей, был обязан известить первого сенатора Сената о постигшем Рим страшном горе. В истории Рима редко были случаи, когда за короткий срок гибли сразу два его проконсула.

  Собранные в присутственном зале курии царя Гостилия, в преддверии начала заседания сенаторы возбужденно переговаривались между собой. Голоса пятисот с лишним человек создавали стойкий гул, в котором более знающие сенаторы, просвещали тех, кто пребывал в неведении относительно обрушившихся на республику бед.

  Благодаря богатствам, добытым диктатором Суллой и его полководцами в Восточном походе, курия существенно изменила свой прежний вид. Грубые каменные плиты были заменены благородным мрамором, стены были облицованы белым известняком. На месте, где раньше одиноко стоял оратор, появилась трибуна, а рядом с ней расположился стол секретаря, за котором он писал свои заметки.

  Единственное, что ещё не получило своего окончательного завершение было сидения для сенаторов. В первом ряду находились отделанные слоновой костью кресла для принцепса и почтенных членов Сената. Затем полукругом шли мраморные скамейки, за которыми стыдливо располагались деревянные сидения, что породило некоторое расслоение среди сенаторов.

  Каменные сидения считались более почетными местами и на них, как правило, сидели выдвиженцы Суллы. На деревянных дубовых скамьях сидели те, кто не мог похвастаться патронатом со стороны диктатора или не являлись его сторонниками.

  Полностью преобразовать курию Гостилия помешала сначала смерть Суллы, потом дележ его политического наследства и наконец восстание Сертория и Спартака, съевшие львиную долю средств выделенных на переустройство курии.

  Первым взял слово, принцепс Сената Публий Элий. Он приказал секретарю зачитать сенаторам письмо Помпея, повествующее о разгроме Спартаком легионов Красса, смерти проконсула, а также о трагической судьбе Марка Лукулла.

  Зная, что его письмо будет зачитано сенаторам, Помпей постарался свести к минимуму негативное воздействие своего послания. Победа Спартака над Крассом была приписана внезапному нападению рабов, сумевших застать врасплох его воинов, что и привело к поражению армии. Что касалось смерти Лукулла, то Помпей предпочел умолчать о нападении римлян на лагерь рабов, представив её сенаторам как случайную стычку, которых на войне всегда было в превеликом множестве.

  После того как секретарь закончил чтение письма, принцепс предложил сенаторам высказываться и первым слово взял Катул.

 - Достойные римляне, крепитесь! Великие боги продолжают испытывать нашу твердость новыми  трудностями, не позволяя нашим войскам уничтожить восставших рабов и примкнувших к ним мятежников италиков! Ещё вчера мы были уверены, что зажатые между тремя нашими армиями они будут полностью разгромлены и уничтожены, и мы наконец-то отпразднуем долгожданный триумф, но – этого не случилось.

  Благородный Красс, на которого мы возлагали свои главные надежды – мертв, как мертв и Лукулл, призванный нами с Балкан для искоренения этой мерзкой заразы по имени Спартак. Скорбь об их смерти наполнит сердце каждого римлянина, который является патриотом своей родины и готов всеми своими силами защищать её от врагов.

  Трижды за все время существования Рима, вражеская нога ступала на подвластные ему земли Италии. Галлы и Ганнибал, кимвры и тевтоны хотели силой захватить и уничтожить наш город. Предать огню наши дома и храмы, разграбить наши достояния и обратить римлян в рабов. Благодаря храбрости и стойкости нас и наших предков, а также милости богов мы смогли победить всех этих врагов! Смогли завоевать их города и обратить в рабство их самих!

  Напоминание о былых победах римского оружия приободрили собравшихся в курии сенаторов. Хмурые морщины покинули их лица, уступив место уверенности в собственных силах и благополучном исходе дела, но не в этом заключалась главная цель выступления Катула. После гибели Красса ортодоксальным сулланцам был очень нужен достойный противовес Помпею и лучшей кандидатуры, чем Квинт Метелл на этот момент у них не было.

  После разгрома армии Сертория сулланцы уже пытались вместе с Помпеем вернуть в Италию и Метелла, но тогда Сенат не поддержал это предложение. Скорое появление в Италии войск Лукулла перевешивало необходимость участия в войне со Спартаком и Метелла, да и сами сулланцы не очень сильно настаивали на этом варианте, делая свою главную ставку на Красса. Теперь, нужно было убедить Сенат в скорейшем возвращении армии Метелла в Рим.

 - Однако кроме внешних врагов у нас есть и внутренний враг. Он не меньше опасен всех их вместе взятых и имя ему – рабы! Нет более подлого и коварного сословия в нашей Республике, постоянно готового ударить нам ножом в спину. Которое, только спит и видит, как уничтожить нас, которое считает день неудачным, если не причинит нам какого-либо вреда.

  Дважды они поднимали на Сицилии восстания против нас, но каждый раз нам удавалось разбить и уничтожить их армии. Сегодня против нас рабов поднял беглый гладиатор Спартак и полем боя этого восстания, стала не Сицилия, а вся Италия. Назначенный нами в диктаторы Марк Красс смог отбросить его от стен Рима, но до конца подвить этот мятеж ему не удалось. Слишком много союзников и сторонников оказалось у этого проклятого мятежника не только в Италии, но даже и в самом Риме! – Катул вскинул руку в сторону Форума и его жест имел право на жизнь. Как ни старались власти они не смогли выявить тех, кто сочувствовал вождю рабов и поддерживал его, но такие, несомненно, в Риме имелись.

 - На помощь Крассу мы вызвали Помпея из Испании и Лукулла из Фракии, но наш враг оказался хитрее и сильнее наших легионов. Красс разбит, Лукулл погиб и теперь Помпей остался один на один с этим страшным чудовищем Спартаком. Нам хорошо известны военные заслуги Гнея Помпея перед Римом. Его победа над мятежным Серторием – славная страница в анналах побед римского оружия. Никто из нас не сомневается в его таланте стратега, но нельзя недооценивать силу противостоящего нам врага. Почти три года он разбивает брошенные против него наши армии. Берет в плен солдат и боевые знамена легионов!!!

  Катул специально сделал упор на знамена, так как потеря знамен считалось в римской армии самым страшным позором, после захвата в плен римского консула. По этой причине среди римских командиров существовал неписаный закон о том, что командующий легионов не должен попадать в руки врагов живьем.

 - Я не сомневаюсь, что Гней Помпей сделает все возможное, чтобы как можно быстрей подавить восстание ненавистных рабов, однако ему может не хватить сил для этого. Поэтому, будет правильным, если на помощь Помпею мы призовем из Испании Квинта Цецилия Метелла. Сейчас армия Помпея находится в Лукании. Если мы примем решение о вызове Метелла, то появление его войск в Лацио поможет нам всем поставит точку в борьбе со Спартаком. Обе армии, не только защитят Рим от угрозы захвата его рабами, но наведут полный порядок и смогут избавить землю Италии от всяких смут и напастей, войн и мятежей. Некоторые несогласные с моими словами обязательно возразят мне. Они скажут, что не все так плохо как я сказал и потому, не следует торопиться с призывом Метелла, но я не соглашусь с ними. Я не знаю, такого понятия как рано когда на кону стоит судьба и интересы нашей республики и отечества. Я очень хорошо знаю, что такое поздно и потому настаиваю на скорейшем призыве в Италию Квинта Метелла для защиты Рима от армии Спартака!