- Рабы не смогут выставить против нас равное по плотности когорт войско. В результате этого наши края будут нависать над ними, и мы получим возможность ударить им во фланг и тыл. Трудно драться, когда против одного война бьются два, а то и три человека. Какими бы хорошими воинами они бы не были, долго они не выстоят и, в конце концов, мы разгромим их – обрисовал свой замысел Ливий. Он сразу понравился претору, но следуя правилу Сократа подвергать все сомнению, Магниций не спешил соглашаться.
- А если они все же смогут сравняться с нами по протяженности рядов и охват будет невозможен? Что тогда?
- Вряд ли противник пойдет на это. Сравниваясь с нами по количеству рядов, он тем самым значительно снизит их плотность, что при фронтальном ударе также приведет к поражению рабов, - успокоил претора Салюстрий. - Скорее всего, они попытаются компенсировать нависшую над их флангами угрозу ударами своей конницы благо в этом у них заметное преимущество.
- Боюсь, что наши всадники не смогут долго противостоять напору конницы Публитора и будут вынуждены отступить. Тогда мы получим удар по флангам, и наше численное превосходство в конечном итоге будет сведено к нулю.
- У нас есть большое количество легковооруженных воинов, – успокоил претора легат. - Если их поставить рядом с кавалерией, она получит весомую помощь от этого. Стрелы и дротики наших воинов затруднят действие конницы противника. Свяжет и скует их маневренность на то время пока наши легионеры либо прорвут строй противника в центре, либо обратят в бегство его фланги.
- И как долго, по-вашему, продлиться битва?
- Трудно сказать что-либо определенно. Если все пройдет по нашему плану, то не более двух часов. Если возникнут непредвиденные обстоятельства, то я бы прибавил еще час или полтора, но победа обязательно будет за нами – выдал свой прогноз Ливий и Салюстрий согласно закивал головой.
- Мы обязательно победим рабов. Наши воины опытны, их больше и у многих них есть свои счеты к тем, кто будет стоять противостоять им в предстоящем бою - сказал квестор и Магниций согласился с доводами ветеранов. После таких слов казалось, все было ясно и понятно, но в планы римлян вмешался этруск Росена.
Он не мог слышать разговор в палатке претора, не догадывался о замыслах римлян, но найденное им место для засады сыграло свою роковую роль в грядущем сражении.
Давая наставление самниту, Спартак рекомендовал в случаи битвы нанести удар по тому месту, где будет находиться римский командующий. Именно этот принцип помогал вождю восставших одерживать победу над грозным врагом и Спартак не видел причин отказываться от него.
Следуя ему, Публитор намеревался пробиться к знамени претора и, убив его обратить римлян в бегство. При численном перевесе со стороны противника подобный план был трудновыполним, но иного выхода италику не виделось.
Хитрый этруск предложил укрыть за холмами тяжелую кавалерию Арторикса и в нужный момент ударить римлянам в тыл.
- Разведчики римлян уже обследовали холмы и наверняка доложили претору, что засада там невозможна. Сегодня ночью самая пора скрытно перебросить за них всадников Арторикса. Под ударом их копий римлянам точно не удержаться.
Предложение Росены имело свою долю риска, но Публитор хорошо помнил, что именно удар тяжелой кавалерии Арторикса помог спартаковцам разгромить армию Красса.
Долго думал над предложением этруска Публитор, прежде чем дал на него свое согласие. Была глубокая ночь, когда тяжелая кавалерия спартаковцев скрытно покинула лагерь и расположилась там, где было указано Росеной.
Утром следующего дня Публитор вывел своих солдат из лагеря и расположил невдалеке от засады. Магниций не замедлил ответить и вскоре два войска сошлись в яростной и ожесточенной схватке.
Сначала все шло, так как и предполагали римские военачальники. У Публитора не хватило солдат выстроить полноценную линию, и римляне получили численный перевес на флангах. Для прикрытия своих солдат на врага немедленно обрушилась спартаковская кавалерия, ей ответили стрелами и дротиками римские пехотинцы, и завязалась кровавая сеча.
Зная, что судьба битвы решиться на флангах, претор отдал командование правым и левым краем Ливию и Салюстрию, оставив за собой центр. Его знамя гордо высилось над морем солдатских голов, внушая им веру в то, что все идет хорошо.
Удар римлян по флангам стало неприятным сюрпризом для Публитора. Он предполагал, что противник будет иметь над ним перевес, но не столь ощутимый как оказалось. Находящиеся на флангах самниты стойко держались под напором врага, но то, что он их рано или поздно сомнет, не оставляло сомнение.
Единственный выход из создавшегося положения было уничтожение Магниция, но тут имелись серьезные затруднения. Обычно римские командиры располагали свое знамя в центре второй линии, где находились опытные воины - принципы. Отсюда было удобно вести сражение, находясь под надежной защитой.
Публитор считал, что у него хватит сил, чтобы прорвать линию гастатов и разбить принципов, однако претор Магниций изменил привычный порядок. Свое знамя он расположил среди ветеранов триариев, составлявших третью линию римского войска.
Подобное положение ещё больше осложняло задачу спартаковцев по уничтожению римского командующего. И в этом случае, засада Арторикса стала играть решающую роль. Он послал гонца к галлу с требованием ударить по знамени Магниция, а сам отправился в передние ряды, чтобы приободрить солдат.
Притаившийся на одном из склонов холмов, командир катафрактов Арторикс внимательно следил за сражение. Он уже давно мог ударить в тыл римлянам, но не делал этого. По первичному замыслу его кавалеристы должны были атаковать правый фланг римлян, где обычно находился их командующий. Удар тяжеловооруженных конников должен был смять его, по возможности уничтожить претора, а затем всеми силами ударить по врагу.
К его удивлению знамя претора обозначало его местопребывание в центре вражеского построения и следовательно первоначальные планы по нанесению удара подлежали пересмотру. Арторикс отправил к Публитору гонца с вопросом что делать, но тот явно не дошел до командира. Не прошло и получаса, как к Арториксу прибыл другой гонец и приказал ударить в центре, навстречу наступающему в этом месте Публитору.
Место засады было выбрано идеально и скрытые за холмами кавалеристы незаметно для римлян совершили маневр обхода, и вышли им в тыл. Поглощенные сражением на флангах и отражением рвущихся в центре гладиаторов, римляне просмотрели угрозу с тылу, что подобно смертоносной туче стремительно приближалась к ним.
Только в самый последний момент, Магниций заметил катафрактов и попытался развернуть против них задние ряды когорт, но было поздно. Бронированный таран смял заслон из легионеров и, давя людей, устремился к претору.
Следуя давнему принципу, во главе клина находился сам Арторикс. Страстно желая подарить вождю восставших рабов ещё одну голову римского командира, он неистово рубился с врагами, снося их со своего пути цепом, на конце которого был железный шар усеянный шипами.
Каждый взмах этого страшного оружия уносил жизни того или иного противника, посмевшего заступить дорогу коню галла. Знамя претора - главный приз этой атаки притягивал к себе Арторикса подобно магниту. Центурион, триарий, трубач, опять триарий и ещё один римлянин, одетый в белую тогу - все они пали от ударов командира катафрактов в этой схватке.
Одетый в медвежью шкуру знаменосец воткнул знамя в землю и, обнажив длинный испанский меч, бросился наперерез коню Арторикса, но смог сделать только один шаг. Страшный шар опустился на голову храбреца и превратил её кровавое месиво. Обезглавленное тело ещё шло вперед с зажатым в руке мечом, а галл взмахнул рукой еще раз и от сокрушительного удара, знамя претора раскололось напополам.
К нему сразу же бросилось несколько солдат пытавшихся поднять остатки знамени, но дело было сделано. По рядам римских солдат пронесся протяжный крик, извещавший о смерти претора.
- Магниций! Магниций убит!! – прокатилось страшное известие, раскалывавшее не только сердца и души солдат, но и их построения. Ещё под напором с двух сторон держался центр, ещё храбро сражались с врагами Ливий и Салюстрий, но уже не было того символа, что объединял их в единое целое. Теперь каждый из них был сам за себя.
Уничтожив знамя врага, и посеяв панику в его рядах, Арторикс с удвоенной силой стал пробиваться навстречу Публитору, чтобы поставить победную точку в этой битве. Молодой галл был отчаянный храбрец, он не раз смотрел в глаза смерти, но от этого не становился, более осторожен и осмотрителен. Он продолжал первым бросаться в бой и последним уходить с поля боя. Такие задиры редко доживают до преклонных лет, и это сражение было наглядным тому примером.
Ничто и никто не мог остановить рвущегося вперед галла, кроме стрелы, что угодила ему в правый глаз и сразила всадника наповал. Падение Арторикса вызвало замешательство в рядах катафрактов, но ненадолго. Командование над кавалерией принял его брат близнец Бортарикс, что всегда сражался рядом Арториксом. Вид внезапной смерти брата привело его в неописуемую ярость и утроило силы. В неистовстве колол он своим тяжелым копьем вступивших с ним схватку римлян, а когда копье сломалось, всадник схватил висевшую на луке седла палицу и принялся ей крушить ряды своих противников.
Как и предсказывал Ливий, сражение продлилось около трех часов, но закончилось не в пользу римлян. Едва только центр был прорван, исход оказался предрешенным. Фланги римского войска стали отступать и только воинское мастерство Ливия и Салюстрия удержало солдат от панического бегства.
Подобно раненому льву, они стали отступать в лагерь, из последних сил удерживая равнение своих рядов. В этот момент, Судьба улыбнулась когортам под командованием Салюстрия. В рукопашной схватке с римлянами получил ранение Публитор и был вынужден покинуть передние ряды спартаковцев, что немедленно сказалось на всем сражении. Натиск наседавшего на солдат Салюстрия противника моментально ослаб и это, позволило воинам квестора укрыться в лагере.
Совсем иной была судьба когорт Ливия. Их атаковал охваченный, желанием возмездия Бортарикс и госпожа Судьба не посмела перечить ему в деле отмщения павшего брата. Правый фланг римлян под напором катафрактов был полностью смят и разгромлен.
Мало кому их солдат Ливия удалось добежать до вала у лагеря и укрыться за его частоколом. В подавляющем большинстве они либо пали под ударами преследовавшего их противника, либо попали в плен, и участь их была незавидной. Все они, включая самого легата и двух трибунов, были преданы смерти у погребального костра Арторикса.
Сначала их заставили драться между собой под одобрительные крики толпы, а затем умертвили, несмотря на ранее данное Борториксом слово сохранить победителям жизнь и даровать свободу.
Сражение у Метавра не обернулось для римлян сокрушительным разгромом. Укрывшиеся в лагере солдаты, под покровом ночи покинули его, и спартаковцы не предприняли попыток преследовать их. Потери, понесенные ими в этой битве, гибель Арторикса, ранение Публитора, снизило боеспособность тех, кем Спартак сознательно пожертвовал ради одержания своей главной победы под стенами Рима.
Для защиты Вечного города уже прибыла армия Гнея Помпея. Туда же должен был привести свои легионы из Испании Квинт Метелл, переправить из Диррахии остатки армии Марка Лукулла претор Цетег, а также приплыть флот Луция Лукулла, прочно застрявшего со своей армией в горах Понта.
Здесь должно было состояться главное сражение, по итогам которого можно было бы судить, истекло время Римской Республики или ещё нет.
Глава X. Битва орла и рыси.
Появление армии Гнея Помпея у стен Рима, горожане заметили и ощутили все и сразу. Прямо с марша, он двинул к Остии кавалерию Габиния и легион под командованием легата Аврелия Котты. Он в пух и прах, разгромил киликийских пиратов державших Рим, в тисках голодной блокады полностью перекрыв Тибр. Под ударами грозного римского оружия они в панике бежали к своим кораблям, едва-едва успев погрузиться на них и уйти в море.
Сам Помпей встал у стен города, готовый в любую минуту поддержать действия Котты, в случае если Спартак попытается помешать легату, освободить Остию. Весь день жители города в напряжении ждали известий от устья Тибра. Храмы и улицы заполнились молящимися римлянами и с тревогой ждущих новостей.
Ближе к вечеру на дороге, ведущей к Остии, появились два всадника. Стремительно проскакав через ворота, они направились к курии, где заседал Сенат. На вопросы горожан заполнивших улицы Рима, что они привезли, гонцы торопливо ответили, что все хорошо и враг разбит.
Казалось, что эти слова должны были успокоить и приободрить римлян, но они вызвали обратный эффект. Горожане отказывались верить словам и стали требовать, чтобы письма, что гонцы привезли Сенату, были зачитаны на рострах Форума. Взбудораженные римляне мешали пройти гонцам, хватая их руками за одежду, и начальник стражи с большим трудом смог отбить их у разгоряченной толпы.
Все время, пока сенаторы обсуждали привезенные им вести, Форум гудел как растревоженный улей, требуя, чтобы слуги народа поскорее вышли из курии и зачитали письмо Аврелия Котты.
Казалось, что выполнить требование народа было проще простого, но по непонятным причинам сенаторы тянули и это, только разжигало у людей злость и подозрительность. С зажженными факелами и светильниками в руках, римляне стояли на камнях Форума, ожидая известий из Сената, и чем дольше становились их ожидание, тем нелицеприятнее становились их высказывания в адрес отцов отечества.
Наконец когда градус накала толпы достиг самых высоких пределов и люди были готовы войти в курию, из неё вышел эдил и звенящим от волнения голосом объявил, что враг действительно разбит и осада Остии снята.