- Хитер, - коротко молвил царь. - Хотя не был бы хитрым, давно бы на перекладине с веревкой болтался бы. Ладно, быть, по-твоему. Не стану я тебе палки в колеса вставлять и мешать государыни тебя собирать. Отправляйся в поход, но только ты сам по себе, а мы сами по себе. Попадешь в руки татарам выкупать тебя не стану, не обессудь. Ясно?

 - Яснее некуда, государь. 

 - Ну, тогда иди, Иван Кольцо. Бог даст, свидимся. Поди, не загрызут тебя крымские волки.

 - Поди, не загрызут, - атаман поклонился государю в пояс и собрался уже идти, как царь его спросил.

 - Дело старое, но скажи мне по правде, Иван Кольцо. Почему ты полон у мурзы решил отбить, а пожитки его не тронул? Это как-то не, по-вашему, не по-разбойничьему.

 - Людей, жалко стало государь, - честно признался ватажник. - Гнали они их как скотину. Плетками хлестали и конями топтали на нашей, русской земле, вот и не стерпел.

 - Вот так и не стерпел? Не поверю.

 - Верь, не верь, твое дело, государь, только у меня сердце кровью изошло, когда на моих глазах, татарин стал над бабонькой молодой с грудным ребенком издеваться. Не стерпел я этого и зарубил паразита, а вслед за мной и товарищи мои в дело вступили, освободили полон.

 - Значит, из-за бабы – произнес царь после недолгого раздумья.

 - Значит, из-за бабы – согласился с ним Кольцо.

 - Смотри, атаман, чувствую, поплачешь ты из-за них. Горько поплачешь.

 - Чему быть, тому не миновать.

 - Ладно, ступай прочь и помни, о нашем разговоре.

 - Не беспокойся, государь, не забуду.

 - Бориска – крикнул Грозный рынду, - а ну подай атаману панцирь, что привезли мне персидские купцы. Думаю, он ему в пору будет.

  Был ли панцирь приготовлен заранее или его ещё не успели убрать ключники, неизвестно, но рында очень быстро исполнил приказ царя и принес доспех.

  Панцирь действительно подошел атаману, сидя на его груди как влитой. Едва Кольцо надел подарок, как он сразу засиял стальным блеском в сумрачных царских покоях.

 - Персы говорили, что исфаханские мастера его ковали и ни стреле, ни копью, ни пули его не пробить. Вот ты и проверь в деле, насколько правдива слава персидских оружейников и шахского подарка. Забирай! – царь величественно махнул рукой и атаман поспешил покинуть его покои, до конца не веря, что царский гнев и скорая расправа его миновала. 

 - Ну, что ты мне про него скажешь, друг ты мой сердешный? – насмешливо поинтересовался Грозный у Малюты Скуратова, который наблюдал за Иваном Кольцо со стороны через дверную щель. Вместе с тайной стражей, он находился в соседних покоях, готовый в любую минуту ворваться в комнату и защитить государя. Когда дверь за Кольцом закрылась, царь отпустил рынд и позвал к себе Скуратова.

 - Не трус, государь. Спину все время прямо держал и руками не дергал, хотя видно, что сильно опасался – ответил Скуратов.

 - Это я тоже видел. Ты скажи мне – толк, от него будет и какой? 

 - Толк будет. Стелиться по земле будет, что бы доверие твое и подарок твой оправдать. Так ладно у тебя с этим панцирем получилось. И подарок нужный и оружие персидское, не наше.

 - А то, - довольно хмыкнул Грозный. - Головой думать надо, как и честь соблюсти и капитал приобрести. Что там племянник твой Богдашка, с волхвами говорил?

 - Говорил государь – тихо в полголоса произнес Скуратов, справедливо полагая, что не стоит посторонним ушам знать, что первый христианин Московского царства интересуется волхвами.

 - Ну и что они говорят?

 - Да, как всегда, государь, туманно и путано.

 - Это понятно, чтобы потом можно было сказать, что не так поняли. Про поход крымский, что говорят? 

 - Говорят, крови много он принесет, очень много.

 - Ясное дело, война без крови не бывает, - Грозный недовольно ткнул посохом в пол. - Что-то конкретно говорят?

 - Говорят, кровь не у нас, а в Крыму будет. 

 - Что там, это славно, - обрадовался царь, - а как долго и чем закончится?

 - Долго, государь, не год и не два, но Давлет Гирею конец придет. Не поведет он больше свое войско на Москву.

 - Это хорошо, - обрадовался Грозный, - а этот, атаман?   

 - Голову сложит, как в свое время сложил Дмитрий Вишневецкий, но службу тебе сослужит хорошую.

 - Что же и, то хорошо. Казнить не придется – государь усмехнулся и вслед за ним усмехнулся и Скуратов, но Грозный быстро сменил тему разговора.

 - Что государыня? Неужели она сама этот поход придумала или кто надоумил?

 - Сама, государь, - заверил царя Скуратов, - никого постороннего к ней не допускали. Только дьяк Курицын, а он из кожи вон лез, чтобы поход сорвать.

 - Знает змей, что за ним грешки имеются, вот и старается, - Грозный задумчиво замолчал, а потом продолжил. - Значит, это в ней царская кровь сказывается, а не бабская дурь. Как здоровье, государыни?

 - После последней с тобой встречи понесла она. Так не видно, но Кожичиха голову на отсечение дает, что государыня тяжела.

 - Что понесла – это хорошо. Наследников родит, да и время у неё государственными делами заниматься не будет. Что англичане? Недовольны?

 - Не то слово, государь. От своей злости, англичане кипятком плещут, но ради персидского шелка, готовы терпеть на престоле царском государыню Марью Яковлевну. Правда, еще одну милость от тебя получить хотят.

 - Какую ещё милость? Мы им и так позволили с нами беспошлинно торговать взамен поставок нам кулеврин их них. Чего желают?

 - Просят разрешения для своих кораблей на посещения Мангазейки и свободного плавания вниз по Оби.

 - Чего это им приспичило по Оби плавать? Разве не знают, что низовья Оби принадлежат татарам сибирским и потому плавание там опасное.

 - Сами купчишки скрывают, но один из помощников проговорился по пьянее, что у англичан якобы карта секретная есть. Согласно ей по Оби и её притокам можно доплыть до китайского царства. Вот они и хотят по этому пути торговлю с ним завести.

  Скуратов выжидательно смотрел на царя, ожидая от него проявления гнева и негодования на пронырливых англичан, но Грозный только хитро улыбнулся своему любимцу.

 - Что хотят по Оби плыть – это хорошо. Пусть хотят, будет, чем с ними дальше торговаться - царь встал и принялся неторопливо расхаживать по комнате. От долгого сидения у него затекли ноги.

 - Торговля дело хорошее, но с англичан глаз не спускать. Матушка государыня говорила подсылы у них одни из лучших в мире, а королева Екатерина на неё сильно сердита. Извести могут голубушку, государыню. Понятно?

 - Понятно, царь батюшка, в три глаза смотреть за ними и за государыней будут – заверил стременной Грозного.

 - Вот-вот, пусть смотрят, и чтобы больше никаких походов и сборов денег не было. Головой ответят.

 - А что братьям Строгоновым сказать относительно Сибири?

 - Что сказать? Пусть собирают ватагу, это дело нужное, а там видно будет, куда людишек отправлять в Крым или Сибирь. Что касается ливонских дел, то придешь ко мне вечером, поговорим.

  Много важных дел было завязано у великого государя с Ливонией и крымские дела ему были никак не в строку.

                *** 

                Славный остров Хортица, что раскинулся за днепровскими порогами в качестве казачьей крепости, облюбовал ещё Дмитрий Вишневецкий. На собственные средства возвел он на нем укрепленное поселение ставшее основой легендарной Запорожской Сечи. Именно с Хортицы начинал он свои набеги на Крым и владения турецкого султана, нещадно разоряя их в ответ на набеги крымских татар.

  Как кость в горле была она и туркам и татарам и даже польскому королю Сигизмунду. И когда крымский хан Девлет Гирей вместе с турками, ногаями и валахами осадил Хортицу, Сигизмунд пальцем не пошевелил, чтобы помочь своему вассалу.

  Не в силах противостоять многократно превосходившего его противника, Дмитрий был вынужден покинуть Хортицу, но оружия не сложил. Не прошло и двух лет, как Вишневецкий отомстил и хану Гирею с его союзниками и польскому королю. С головой окунувшись в большую политику, казачий атаман сложил свою буйную голову из-за предательства валахов, но начатое им дело не пропало даром. Оставшиеся без предводителя казаки выбрали себе нового атамана и вернулись на разоренный врагами остров.

  Там их и нашел Иван Кольцо, когда собирался с товарищами идти в поход на крымского хана. Покинув Путивль, он совершил быстрый бросок к днепровским порогам, благодаря народной молве точно зная, где ему следует искать вольных людей и их нового атамана Байду. 

  Оставив ватагу на левом берегу, Кольцо вместе с товарищами, на лодках отправился на казачий остров.

 - Челом бью, вам братья казаки и прошу принять меня с товарищами моими ватажниками гостями, - почтительно обратился атаман к обступившим его казакам. Они представляли собой разномастную толпу, чей хищный взор сразу и прочно пристал к двум бочонкам с вином. Зная нравы вольных людей, Кольцо специально взял их с собой в качестве подарка. - Прошу принять от нас угощение скромное.   

  По знаку атамана, ватажники аккуратно поставили бочонки на землю, и отошли, предоставляя казакам выбор принимать или не принимать предложенный им подарок.

 - Знатное должно быть вино в этих бочонках, хорошо законопатили - подал голос щербатый казак с ярко красным поясом, за который был, засунут отделанный серебром пистолет. Он очень гордился своим оружием и постоянно держал на нем руку.

 - У ногайского мурзы отобрали, кому-то в подарок вез – пояснил Кольцо, и казаки разом загалдели.

 - Сразу видно, наш человек! – воскликнул щербатый, любовно оглаживая и похлопывая по покатым бокам бочонков. Подарок явно пришелся казакам по душе, но взять его без одобрения атамана они не торопились. В этот момент они были подобно котам, что кругами ходят вокруг крынки со сметаной или накрытой миски с салом. И чем больше они толкались, чем больше смотрели на смолянистые затычки бочек, тем сильнее становилось желание их выбить. 

 Наконец соблазн взял вверх и голый по пояс высокого роста казак привычным ударом с легкостью выбил одну из них и пленительный аромат трофейного вина фонтаном потек во все стороны, будоража воображение казаков.

  Сказав А, нарушитель правил не стал останавливаться и колыхнув бочонок плеснул себе в ладонь красного вина.

 - Проверить надо, братья, не отравленное, - пояснил он остальным казакам, после чего не колеблясь, вылил вино себе в рот. 

 - Ну как, Охрим!? Не отравлено?? – забросали казака вопросами храбреца, но тот не торопился с ответом. Выждав максимально допустимую паузу, он произнес, - не разобрал. Нужно повторить.

  После чего решительно качнул бочонок, и в этот раз его проба была куда больше предыдущей.

 - Ты смотри не пролей все, пока пробуешь! – требовательно кричали ему казаки, на что Охрим только качал головой. Наконец процесс апробации был завершен и казак удовлетворенно произнес: - Не отравлено. Сладкое.

  От этих слов толпа возбужденно загалдела, справедливо надеясь попробовать угощение атамана Кольцо, но их надеждам не суждено было быстро сбыться. 

 - Что за шум!? - раздался властный голос, от звука которого, казаки неохотно попятились прочь от бочонков с вином. К Ивану Кольцо в сопровождении трех человек подошел одетый в зеленый кафтан казак и окинул его тяжелым властным взглядом. Шеи у него практически не было, а в коренастом грузном теле чувствовалась сила, при помощи которой он и управлял вольным людом.

 - Что за люди незваные!? Что надо!? – требовательно выкрикнул Байда, сверля Кольцо своими глубоко посаженными глазами, выдержать взгляд которых было очень тяжело.

 - Муромские ватажники, пришли к вам о деле поговорить, и подарки принесли – почтительно отвечал атаман, смотря прямо в глаза Байде и при этом, не отводя взгляда. Сделать это было трудно, ибо Кольцо почти физически ощущал тяжесть атаманского взгляда и чтобы противостоять этому, ватажник прибег к простому, но довольно действенному способу. Глядя в лицо Байде, он смотрел не в его грозные глаза, а в переносицу и это здорово помогало. Не заставив Кольцо смутиться или моргнуть глазом, казачий атаман заговорил в пренебрежительном тоне.

 - Какое такое дело у вас к нам? Усадьбу панскую пожечь и с панночками побаловаться или жидов купчишек пощекотать? – атаман жестом показал, как он будет щекотать попавших в его руки купцов, - Если так, то нам лишние рты в этом деле не нужны. А если королевские земли хотите пограбить, то у нас с поляками мир и нарушать его мы не хотим и другим не позволим. 

  Огорошенные столь откровенно враждебной речью к гостю казаки недовольно загудели, однако открыто перечить атаману никто не решился. Все знали сколь тяжела его рука и как скор он на расправу с несогласными. 

 - Зовут меня Иван Кольцо. Мы с товарищами из лесов муромских и не нужны нам ни купцы жидовские, ни панночки красные, а уж тем более земли королевские. Много славы от них не получишь, а прибытку ещё меньше. Хотим позвать вас в поход против обидчика вашего собаки крымского хана. Вам дорога в Крым хорошо известна, поэтому просим вас стать нам товарищами и попытать счастье. Сходить за татарскими зипунами, да и людей русских из неволи басурманской освободить.

  Слова Ивана Кольцо нашли отклик среди обступивших атамана казаков.

 - Верно, говорит! Надо с татарами за старые обиды посчитаться и зипунов добыть! Вон как обнищали! – разразилась толпа, но Байда властно взмахнул рукой, и казаки замолчали.   

 - Значит, челны наши да головы вам понадобились, а самим за татарскими зипунами идти кишка тонка? – зло упрекнул ватажников атаман, но его слова не нашли дружной поддержки. Это было отлично слышно по тем редким голосам, что раздались у него за спиной.

 - Пришли мы к вам из того расчета, что одна молодецкая сабля хорошо, а две лучше. Когда с врагом биться будешь, точно знаешь, что спина прикрыта. А чтобы пойти в Крым в одиночку, кишка у нас не тонка. Верные люди донесли, что Давлет Гирей своего старшего сына вместе с ногаями на подмогу туркам на Кавказ отправил. Так, что сейчас у хана большой силы нет. Самое время по татарам ударить.