Узнав о заступничестве русского воеводы, в подданство к белому царю обратились жители Козлова и Ак-мечети. Делегации от них упали в ноги Хворостинину, прося заступничества от произвола ногаев, и оно было им даровано, и на этот раз без откупа в пользу ногаев.

 - Хорошего, помаленьку – сказал Дмитрий Иванович вождю ногаев Аблай-хану, когда тот завел разговор о деньгах и тот не посмел с ним спорить. Во-первых, о защите татар перешедших в русское подданство было говорено заранее, а во-вторых, в сражении с татарами ногаи понесли заметные потери и воевать в этот момент с русскими, им было не с руки. Занеся Хворостинина в список своих врагов, Аблай-хан повел свое войско на юг, где было много легкой и богатой добычи.   

 Казалось, что победа над давним врагом одержана полностью и бесповоротно, но борьба за крымскую шапку только начиналась. Победители только приступили к дележу трофеев, когда в Балаклаву прибыл флот грозного «Льва Берберии». Узнав, что казаков в Балаклаве нет, капудан-паша изменил свой первоначальный план и вместо Судака, направил свои корабли в Балаклаву. Четырнадцать галер и три каравеллы привел непобедимый алжирский пират к берегам Крыма.

  Зная о печальной участи своих предшественников, рыжебородый пират специально направил свои корабли в столь несчастную для турок бухту, стремясь подчеркнуть свою особенность над ними. Расчет «Льва Берберии» был прост и понятен, и даже, если бы в Балаклаве находились бы казаки, сжечь и уничтожить столь огромное количество кораблей, при помощи челнов было невозможно. Казалось, что капудан-паша сделал все правильно, но в его расчеты вмешались высшие, небесные силы.

  Не успели алжирские корабли войти в Балаклавскую бухту и встать на якорь, как неожиданно разыгрался шторм. По уверениям местных рыбаков подобного шторма не было сто, а может и все двести лет. Налетевшие неизвестно откуда морские вихри закрутили, сорвали с якорей и разбросали в разные стороны галеры и каравеллы как пригоршню гнилой соломы.

  Ни один корабль, ни одно судно «Льва Берберии» не пережило этого страшного разгула стихии, часть из них поглотила морская пучина, другие были выброшены на берег и из грозного и могучего оружия превратились в груды бесполезного хлама. Вместе со своими кораблями погиб и сам непобедимый «Лев Берберии» и вновь назначенный крымским ханом Нуреддин Гирей.

  Когда стало известно о гибели алжирской армады, у крымских татар полностью опустились руки.

- Аллах отвернул от нас свой лик, лишил нас своей милости и отдал в руки гяуров – причитали те, кто ещё совсем недавно совершал набеги на русские земли, хвастливо называя себя «бичом Аллаха» против иноверцев. Однако стеная в отношении притеснения гяуров, крымчаки сильно лукавили, так как притесняли и грабили их в основном ногаи.

  Узнав о гибели флота султана, они быстро смекнули, что помощь со стороны султана Мурада появиться, не скоро и потому перестали торопиться покинуть крымские степи. Обосновавшись под стенами Бахчисарая и Кырк-ер, ногаи принялись неторопливо грабить и вырезать своих вчерашних союзников. Различия в вере, не помешала воинам хана Шейбани вместе с ватажниками Ивана Кольцо и донскими казаками взять и разграбить дотла последний оплот турецкого султана на крымской земле порт Судак. 

  Стон и плач стоял над Крымом и турецкий султан ничем не мог помочь своим вассалам. Все его силы, все его ресурсы были брошены против персидского шаха Аббаса, чье имя турки произносили со страхом и ненавистью. 

  В смятении от известий о гибели «Льва Берберии» и падения Судака, Мурад приказал собрать диван, чтобы на совете решить, как помочь Крыму. Предполагалось отправить войско паши из Янина, но не успел диван собраться как новая – старая напасть в лице атамана Байды обрушилась на султана.

  Рассорившись с московским государем, предводитель запорожцев рассорился с королем Стефаном Баторием. Ограниченный в деньгах, польский король потратил большую часть выделенных на войну со шведами средств на приглашение под свои знамена венгерских и немецких наемников, из-за чего был вынужден сократить выплату реестровым казакам, которых считал откровенно вспомогательным войском.          

  Напрасно Байда, грозно потрясая очами, говорил о своих победах над турками и требовал увеличить денежное содержание своим людям. Король был неумолим, и атаман вернулся из Варшавы не солоно хлебавши.

  Ссора с московским царем, неудачные переговоры с Баторием и сокращение выплат реестру, все это обернулось против атамана. Обозленные запорожцы, не стесняясь, высказывали ему, свое неудовольствие и чтобы удержать власть в своих руках, Байда заявил, что намерен совершить поход на Стамбул.

 - Я говорил, что турецкий султан нам заплатит, вот и пошли к нему в гости – хвастливо говорил атаман, не ведая того, что ждет его в этом походе.

  Челноки у казаков были всегда наготове и потому сборы в дальний поход у них не заняли много времени. Быстро заскользили быстроходные челны запорожцев сначала по водам Днепра, а потом по Черному морю, ища себе славы и удачи, неся врагу, горе и печаль.

  Тихо как мыши под лавкой вели себя турки в Озю-кале, искренне радуясь тому, что эти гяур Байда увел своих аспидов дальше в море. Что не остановились они у стен Озю-кале и не взяли её приступом как это сделали два года назад, разграбив и разорив крепость.

  Никто из турок не рискнул покинуть Озю-кале даже после того как паруса казацких челнов скрылись за горизонтом. Только на следующий день быстроходная фелюга помчалась в Стамбул с донесением о появлении в водах Черного моря казаков. Умчалась и пропала, так как на следующий день наткнулась на казацкие челны, стоявшие в засаде в районе Ак-кермена, и была уничтожена. Хитрый Байда специально оставил казаков на случай появления гонца из Озю-кале и оказался прав. Фелюга была потоплена, а весь её экипаж отправился в гости к господу богу.

  А главные силы запорожцев тем временем двигались вперед, оставляя позади себя устье Дуная, берега Добруджии и Болгарии. Высаживаясь на берег, они обрушивались на голову туркам как гром среди ясного неба, брали провиант, воду и уходили также внезапно, как и появлялись. Ещё дважды, перехватывали казаки тревожных гонцов от паши Измаила и Варны и благодаря этому, Стамбул находился в неведении о приближающейся к нему опасности.

  Возле берегов Фракии казакам повстречались два торговых судна, которые были ими, остановлены и чтобы, не поднимать раньше, времени тревоги, были потоплены вместе с загнанными в трюм экипажами.

  Подобно ястребам, что нападают на стаи лебедей, обрушились казаки на прибрежные земли в районе Босфора, безжалостно грабя и разоряя богатые виллы и поселения в пригороде турецкой столицы. Толпы беглецов ринулись в Стамбул с рассказами о страшных казаках, проливающих направо и налево кровь правоверных мусульман.

  Столь звонкий щелчок по лбу, султан никак не мог оставить без ответа. Собрав всех кого можно было и кого нельзя, Мурад бросил своих верных янычар на исчадье ада атамана Байду, приказав живым или мертвым привезти его во дворец.

  Страшен был султан в своем праведном гневе, сам беклярбек Румелии Ибрагим паша повел воинов исполнять приказ султана, но когда ведомое им войско вышло к морю, казаков там не было. Точно рассчитав время и действия султана Мурада, Байда умело привлек к себе внимание противника и перед самым приходом паши ушел в море.

  Зная, что у него в запасе только одна ночь, атаман сумел обогнуть турецкие сторожевые укрепления на Босфоре и проникнуть в пролив со стороны азиатского берега. Скрытно спустившись до Перу, казаки переплыли пролив, и подошли к стенам султанского дворца          

Топкапы.

  Пользуясь тем, что все силы были брошены в район их прежней высадки, атаман Байда вместе со своими товарищами сумел достичь стен дворца и вырезав караул проникнуть во дворец. Подобно неслышным теням пересекли казаки дворцовый парк и напали на стражу, что охраняла двери султанской сокровищницы.

  Крепки были её двери, и сильна была её стража, но против казацкой удали и пороховой мины они не смогли устоять. Быстро перебив стражу и взорвав двери, ворвались люди атамана Байды в сокровищницу султана и принялись набивать мешки монетами и прочим добром, до которого успевали дотянуться. Сам атаман в это время оставался снаружи, зорко следя, за действиями стражи дворца.

  Помня сколько людей, сгубила жадность, атаман с самого начала приказал, чтобы казаки уходили по его первому крику, несмотря на то, какие сокровища они там бы не нашли. Казаки крепко уважали Байду и выполнили его приказ.

  Страх и переполох, поднявшийся во дворце, быстро прошел, стражники быстро пришли в себя, и казакам пришлось с боем пробиваться к своим челнам под прикрытием атамана с товарищами. Он, верно, прикрывал отход казаков в дворцовом парке. Храбро бился у наружных стен дворца, когда на перехват нежданных гостей сбежалась вся настенная стража. Отчаянно рубился с врагом, давая возможность казакам, сесть в их челны и был вместе с ними, когда груженые добычей они двинулись в обратный путь. Все это время он был храбр и весел, но когда челны миновали Босфор, он обессилено рухнул и испустил дух от множества ран полученных в схватке с врагом.

  После, когда казаки осматривали тело своего атамана, они дивились как он не упал и не умер раньше, так как очень серьезны и опасны они были. Чтобы не дать возможность врагу глумиться над телом своего вожака, казаки решили похоронить его в море. Одев в самую лучшую одежду, что взяли они в сокровищнице султана, заткнув за пояс атамана, его верную саблю и пистолет. Отдав должное погибшему, они опустили его тело в море и поплыли восвояси, славя славного атамана Байду, что всегда держал данное казакам слово. Пообещал, что добудет для них у самого турецкого султана золотые червонцы и сдержал слово, несмотря на то, что за это заплатил своей жизнью. Славный был человек, пусть новый атаман Наум Головня помнит его и старается быть на него похожим.

                ***

                В ярости был повелитель османов султан Мурад, когда ему доложили о той причине, что прервала его сон в эту ночь. Топая ногами и потрясая руками, он приказал изловить и доставить наглеца Байду, а заодно бросить в темницу русского посланника, так как за всем за этим, по твердому убеждению султана стоял московский царь Иван Грозный.

 - Наверняка русский царь нанял разбойника Байду, чтобы он напал на меня и убил! – гневно восклицал султан. - Он мне за это головой ответит, а пока его нет, мне ответит его слуга!

  Так кричал султан Мурад, но начальник стражи принес ему иные вести. Стражники схватили в сокровищнице двух казаков, которые не послушали атамана и продолжали набивать мешки золотыми монетами. Подвергнутые жестоким пыткам, они в один голос твердили, что Байду с казаками в этот набег послал не русский царь Иван Грозный, а польский король Стефан Баторий.

 - И ты им веришь!? – гневно вскричал Мурад не желавший снимать вины с царя московитов. - Продолжайте пытать и добудьте мне правду.

 - Это и есть правда, государь. Потому глядя на то, какие муки они перенесли, трудно представить, что они врут - заверил его начальник стражи.

 - Тогда повести их на крюки перед дворцом и пусть весь Стамбул видит мучения наглецов, которые посмели напасть на дворец султана.

  Приказ повелителя османов был исполнен, а тем временем, Мурад вновь собрал диван, где заговорил о своем намерении начать войну против Московии.

 - Русские привели в Крым ногаев, русские наняли казаков и прочих разбойников, что захватили все наши крепости и владения в Крыму. Я не намерен смотреть, как убивают наших вассалов крымских татар, и собираюсь начать против русского царя войну!

 Видя негативный настрой своего государя к правителю Московии, члены дивана не рискнули перечить его воли. Они полностью поддержали намерения султана, но упросили Мурада воздержаться от немедленного объявления войны и отправления против русских войска.

 - Пока наши главные силы воюют с шахом Аббасом, мы не можем позволить себе такую роскошь как ведения сразу две больших войны, - говорил беклярбек Румелии Ибрагим паша, временно замещавший великого визиря, что воевал с персами. - Воинов паши Янины хватит, чтобы выгнать ногаев из Крыма, но их мало для того, чтобы начать большую войну с русскими. Сейчас нам нельзя попусту распылять силы.

 - И что ты предлагаешь мне делать!? Сидеть и ждать когда русские полностью перережут всех крымских татар, возьмут себе Крым, а потом натравят всех своих наемных собак в поход на Стамбул!? – взвился Мурад.

 - Я предлагаю отправить к русскому воеводе в Крыму посла с требованием немедленно прекратить войну на земле твоего вассала Крымского ханства и убрать с полуострова всех разбойников, что нанял московский царь, а в случае отказа пригрозить большой войной.

 - Ты считаешь, что это правильное решение? – обратился Мурад к верховному муфтию Азиль-бею, с мнением которого он всегда считался.

 - Я думаю, что Ибрагим паша говорит дело, повелитель. Во-первых, увидев твоего посланника, крымские татары воспрянут духом, от того, что ты помнишь о них и намерен всеми силами защищать их. Во-вторых, русские не готовы к большой войне. Все это время они больше воевали против нас чужими руками и старались не дать тебе повода объявить им войну.   

 - А если нет? Если они захотят съесть Крым, также как раньше съели Казань и Астрахань!? Что тогда!?

 - Любые переговоры дают выигрыш во времени, мой повелитель. Пока твой посланник будет вести переговоры с русскими, мы сумеем собрать новую армию, которая вместе с армией паши Янина можно будет послать в большой поход против московитов – ответил верховный муфтий и этот ответ понравился султану. Он несколько успокоил его разгоряченное сердце и возбужденный ум.

 - Хорошо, - молвил Мурад, после недолгого своего раздумья. – Я услышал ваши слова и вот мое вам решение. Раз Ибрагим паша предложил послать посланника к русскому воеводе в Крыму, значит, ему туда и ехать. Отправляйся немедленно. Заставь русских покинуть Крым и без этого не смей появляться перед моими очами. В противном случае иначе получишь в подарок шелковый шнурок – жестко пригрозил паше султан и покинул зал заседания дивана.