Атаман сам лично обходил караулы, вырабатывая среди ватажников и казаков убежденность, что в любой момент может их проверить. В одну из таких проверок, турки и попытались проникнуть в крепость, и были жестоко биты. Чем очень сильно подняли авторитет атамана Кольцо как среди своих, так и среди врагов и убедили казаков и ватажников в необходимости, правильного несения караула. 

  Так, они просуществовали декабрь, январь и февраль, после чего наступил март, когда в Крыму все зацвело и запахло. Вместе с природой пришел в действие и турецкий султан Мурад. Не имея возможность двинуть в Крым свою многотысячную армию, прочно завязшую в Закавказье, он решил пойти иным путем. Во-первых, он признал Саадака Гирея ханом Крыма, что должно было прекратить всякие шатания среди татар, а во-вторых, решил отправить к берегам Тавриды новый флот.

  Флот был своеобразной навязчивой идеей султана, уже дважды ставившего на него в борьбе за Крым. Не отказался Мурад от идеи послать в третий раз турецкие корабли к его берегам, но на этот раз, султан решил действовать несколько иначе.

  Объявив атаман запорожцев Байду разбойником, он решил выпустить против него тоже разбойника, да ещё какого. Выбор султана пал на пирата южных морей - «Льва Берберии». Под ударами его кораблей погибло много испанских, итальянских и французских галер и каравелл, что оказались в алжирских водах, где этот могучий «Лев» и  промышлял. Никто не мог устоять перед его натиском. Едва завидев вымпелы его кораблей, капитаны в страхе обращались в бегство, или пытались укрыться в портах, не думая оказать какого-либо сопротивления. «Лев Берберии» держал в ужасе все Западное побережье Средиземного моря, включая как христианские земли, так и магометанское побережье.

  Дважды потерпев фиаско в водах Крыма, Мурад считал своим первейшим долгом как можно скорее вернуть себе лицо перед местными татарам и ногаями. Вызвав к себе во дворец «Льва», султан осыпал его всеми милостями, начиная от титулов капудан-паши и санджаков до дождя из золотых монет. Оба участника встречи остались довольны. Мурада очень впечатлил облик легендарного пирата усилено красившего свою роскошную бороду хной. «Лев Берберии» очень обрадовался деньгам от султана, но больше всего титулам, которые возвышали его над всеми остальными пиратами Алжира.

  В порыве охватившей его гордости, пират поклялся привезти султану его заклятого врага Байду в железной клетке, если тот в третий раз явиться в Крым. Помня несчастную участь Али-паши и Сулеймана паши Мурад попытался предостеречь «Льва» от подобных заявлений, но тот гордо повторил свое обещание слово в слово и султан не стал с ним спорить. У каждого своя судьба.

  Готовясь к новому походу на Крым, Иван Грозный очень рассчитывал на помощь запорожцев Байды, но не сложилось. Новый король Польши Стефан Баторий был деятельным человеком и, начав войну со шведами за Ливонию, не забыл о реестровых казаках. Ещё до наступления нового года Байде и его старшинам было приказано явиться в Варшаву к королю, но атаман не спешил ехать, зная, что к нему обязательно приедут посланники Ивана Грозного.

  Посланники действительно явились и тут Байда начал торговаться, откровенно заламывая цену, за свое участие в новом походе. Конечно, слава победителя двух турецких пашей подняла его значимость в глазах русских и поляков, но так как себя повел атаман реестровых казаков с боярином Захаровым, переходило все разумные границы. 

  Позабыв приличие, Байда потребовал от посланника царя двойное жалование против того, что ему было положено от польского короля. Петр Захаров подобными полномочиями не обладал и потому, встреча закончилась безрезультатно. Боярин отбыл к царю за дальнейшими указаниями, оставив атамана в приподнятом настроении.

 - Вот увидишь, приедет и привезет согласие царя на двойное жалование для реестра – хвастливо говорил Байда, Барабашу.

 - А вдруг откажет? Уж слишком прижимист Грозный царь. Не ровен час осерчает, на такое требование.    

 - Осерчает, говоришь?- недобро усмехнулся атаман. - Царь государь может, но только тогда пусть не взыщет, если мы от турецкого султана тройное жалование получим.

 - А это разве возможно? – испуганно переспросил Барабаш.

 - Чем черт не шутит, когда господь спит. Поживем, увидим.

  Слова атамана моментально стали известны казакам и моментально разделили их на две неравные части. Большая часть вместе с Наумом Головней резко осудила атамана, равно как и тех, что согласились с возможностью взять деньги у турок.

  Среди запорожцев наметился серьезный раскол, и Байда был вынужден отыграть, заявив на сходе, что дурак Барабаш неправильно его понял.

 - Я сказал, что если царь Иван не согласиться дать денег, то мы сами их добудем, навестив султана Мурада в его дворце. А то, что Барабаш вам тут с пьяных глаз наплел, то простите его братцы, черт попутал. Верно, я говорю Барабаш?

 - Верно, батька. Не так я тебя понял, пьян был, бес попутал – испуганно затараторил помощник атамана и на этом сход разошелся.

  Когда Захаров доложил царю, требование Байды, Грозный, естественно, рассердился. Рассердился от тех требований, что выдвигал атаман и от того, что рушились планы похода. Малая дума начала ломать голову, где взять деньги для выплаты казакам, но воевода Хворостинин отговорил царя от этого шага.

 - Не хочет Байда со своими казаками в поход на татар идти и не надо. Плакать не будем, значит не судьба. Пусть с польским королем против шведов идет воевать. Пусть там, свои сребреники отрабатывает. Без него вместе с донцами и ватажниками с татарами управимся. Нам главное ногаев под себя подгрести, тогда все дело сладится.

 - Уж больно ты в этих ногаях уверен Дмитрий Иванович. А вдруг они откажутся идти на своих единоверцев, и останемся мы бобах. Что делать будем? – цедил государь недовольным тоном.

 - Пойдут государь, - убежденно отвечал Хворостинин. - Уж больно ты им хороший барыш пообещал. А что касается единоверцев своих резать, так это у них за милую душу, этого их вера им не запрещает. В рабство продавать единоверцев нельзя, это верно, а все остальное, можно.

 - Ну а донцы с ватажниками? Вдруг подобно … Байде выгнутся и в поход идти откажутся? – не унимался Грозный.         

 - Да что ты, государь! После того как ты донцам свое уважение и милость выказал в пограничное войско записал и содержание определили, да они за тебя в огонь и в воду.

 - А если, пользуясь, случаем, денег с подарками дополнительно будут требовать?

 - Нет, государь, не потребуют. Донцы в отличие от вольных людей и ватажников на земле сидят, хозяйство имеют и каждую копейку считают, а не в гульбе проматывают. Нет, они хорошо знают, где остановиться. Так чтобы и честь соблюсти и капитал приобрести, разумные люди.

 - Ну, ну, разумные люди. Посмотрим, что у тебя получится – продолжал бурчать царь, но уже скорее из вредности, чем из-за несогласия. Хворостинин не спорил, а делал и у него получилось.

  Отправленный к ногаям Федор Устьянцев вместе с Корнеем Юрьевым, сумели договориться с вождями ногайских родов, пообещав им царскую добычу на полях Крыма. Когда наступил апрель, ногаи привели к стенам Перекопа двадцать тысяч воинов, готовых попытать счастье по его иную сторону.

  Существовала серьезная опасность, что в самый последний момент ногаи изменят свое решение и попытаются захватить Перекоп силой, благо численный перевес был на их стороне. Чтобы этого не случилось, Хворостинин заранее привел в Перекоп всю дворянскую конницу, общей численностью в пятнадцать тысяч всадников. Возглавлял их князь Алексей Иванович Мстиславский.

  Прибыв за полторы недели до появления ногаев, князь Мстиславский разместил, свою конницу за стенами Перекопа, что избавило ногаев от соблазна ударить в спину гарнизону Кузьмы Петрищева, назначенного по личному приказу царя.

  Два дня приходили ногаи через укрепления Перекопа. Первые десять тысяч под командованием Шейбани мурзы мирно прошли крепость и встали лагерем рядом с лагерем князя Мстиславского. Вторым перешло войско Аблай хана и в тот же день, объединенная армия выступила в поход.

  Отправляя вместе с ногаями всю дворянскую конницу, Дмитрий Иванович сильно переживал в правильности этого шага. Хорошо изучивший тактику татар, воевода был полностью уверен, что русское войско под прикрытием гуляй-города, если не разобьет противника, то точно не будет бита. А что касалось чистой кавалерии, то Хворостинина терзали сомнения, сумеют ли кавалеристы князя Алексея найти общий язык с ногаями.

  Будь воля Хворостинина, он обязательно бы взял с собой пехоту, но она тормозила бы продвижение союзного войска, а нужно было спешить. Разведка доносила, что Пулад-мирза в самом скором времени собирался двинуть свои войска па Перекоп.   

  В реальности дело обстояло несколько иначе. Войско хана Саадака Гирея под командованием Пулад-мирзы действительно собиралось напасть на Перекоп, но перед этим, воитель решил укрепить и очистить свои тылы. С первым теплом и свежей травой, Пулад-мирза покинув Бахчисарай, двинулся на Карасу-базар и Кырым.   

  Совершив стремительный переход, Пулад-мирза захватил оба городка и жестоко покарал тех, кто по требованию атамана Кольцо согласился принять русское подданство. Дабы полностью искоренить предателей в своем отечестве, Пулад-мирза объявил на них настоящую охоту, пообещав доносителю половину имущества выявленного изменника.

  Стоит ли говорить, что доносы посыпались как из рога изобилия и ханские палачи только и успевали, что арестовывать врагов ислама, проводить ускоренное следствие и вершить справедливый суд. За пять дней, в обоих городках были уничтожены около двенадцати тысяч человек, за что хан Саадак пожаловал Пулад-мирзе титул эмира.

  Появление на землях Крыма конницы ногаев сильно встревожило крымского хана и его воителя. Обычно крымчаки использовали ногаев как средство, при помощи которого тот или иной претендент на власть в Бахчисарае пытался устранить своего противника. Логично предположить, что раз Саадак Гирей не нанимал их, то, следовательно, их нанял кто-то другой, скорее всего турецкий султан Мурад. После гибели в Кафе Ислам Гирея, которого смогли опознать только по дорогим башмакам, правитель османов назначил нового властителя трона Гиреев, Нуреддина Гирея. Он должен был прибыть в Судак вместе с флотом «Льва Берберии» и Саадак должен был торопиться.

  Едва в мир и спокойствие в Кырыму и Карасу-базаре были установлены, как Пулад-эмир повел свою армию навстречу ногаям, в полной уверенности, что сможет одержать победу. Под его знаменами было тридцать тысяч воинов, ровно столь оставалось в Крыму воинов, которым предстояло защищать свою родину, свои дома и свои семьи.

  Любой прижатый к стене человек может проявить чудеса героизма и мужества, и крымчаки не были позорным исключением. Гордые и смелые, они были готовы биться с любым врагом, что пришел к ним, за их жизнями и жизнями их близких людей. Полные уверенности они рвались в бой, и даже появление среди бунчуков ногаев русских знамен их не остановило. Все как один они отважно ринулись на врага, не помышляя об отходе.

  Битва что разыгралась на степных просторах Крыма, была жестокой и бескомпромиссной. Татары бились с яростью обреченных на смерть людей, которым было нечего терять в этой жизни и руководило ими одно желание, если не победить, то, как можно дороже продать свою жизнь противнику. Пять часов длилась эта упорная сеча. Несмотря на численный перевес со стороны противника, татары сначала выдержали удар ногайской конницы, а затем, переломив сражение, стали сами теснить её.

  Казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и они сломят строй ногаев, обратят их в бегство, но этого не случилось. Исход битвы решила дворянская конница князя Мстиславского. Князь только частично задействовал свои полки в сражении, держа основные силы в резерве, и когда заметил, что ногаи стали пятиться под напором татар, ввел их в сражение.

  Внезапный удар во фланг, моментально нарушил построение кавалерии Пулад-эмира. Нет ничего опаснее в скоротечном лихом бою, чем удар в спину, который в один момент все переворачивает с ног на голову и тот, кто ещё минуту назад праздновал победу, был вынужден бежать с поля боя.

  Когда ты начинаешь теснить врага, силы твои удваиваются, утраиваются, а когда появляется страх окружения, руки сами собой опускаются, и нет уже сил, держать в них оружие.

  Яростно наседавшие на ногаев татары не выдержали удара русской кавалерии и обратились в бегство. Весь оставшийся день, преследовали ногаи беглецов, нещадно рубя им головы, а потом потроша висевшие на поясах кошельки или срывая дорогой доспех с поверженного тела.

  Видя, что битва проиграна и не желая пасть от руки ногаев, Саадак Гирей и Пулад-эмир поспешили сдаться всадникам князя Мстиславского, хорошо зная, что русские никогда не убивали своих пленников. Подобный расчет татарских вождей оправдался, но только на половину. Русские оттеснили рвущихся к хану Саадаку ищущих поживу ногайских воинов, но  не всем из пленников была сохранена жизнь.

  Как и ожидалось, Саадак Гирей был отправлен под усиленной охраной в Москву, а вот Пулад-эмира, воевода Хворостинин отдал на расправу родственникам тех, кто был казнен им в Кырыму и Карасу-базаре.

  Весть о разгроме войска Саадак Гирея потрясло Крым. Черные крылья печали накрыли земли ещё недавно благополучного Крымского ханства, чьи земли были полностью отданы на разграбление ногаям. Царские воеводы полностью выполняли данные царем обещание ногайским вождям и не мешали им грабить побежденных, но при этом защищали тех, кто принимал русское подданство.

  Так, когда жители Акмесджита прибыли в лагерь Хворостинина с просьбой защитить их, тот без раздумья пошел им навстречу и ввел в Акмесджит гарнизон. Когда же ногаи выразили недовольство и стали упрекать воеводу, тот ловко нашел выход. Хворостинин затребовал от жителей города откуп и когда деньги были собраны, отдал их ногаям.