Потом, многие из мурз и беков сильно укоряли Пулад-мирзу за его слишком быстрое исполнение воли Адиль хана, но тогда, калга не мог поступить иначе. Сам факт покушения на хана и его скоропостижная смерть настолько потрясли калгу, что он был готов самолично задушить коварную убийцу голыми руками.

  Именно под воздействием охвативших его чувств, Пулад-мурза приказал воинам схватить детей Малики и её сестры и вырезать «весь змеиный клубок» под корень.

  Всем кого назвал Адиль хан, была дарована быстрая смерть, за исключением самой отравительницы. Отданная в руки палачу, привязанная на заднем дворе к столбу, она сначала лишилась зрения, потом носа и языка. А когда захлебываясь бегущей из ран собственной кровью, жертва забилась от боли, палач вспорол ей живот и вытащил наружу кишки.

  Долго и мучительно умирала красавица Малика, в свое время не только покорившая сердце Давлет Гирея, но и сосватавшая ему свою сестру Хадишат. Её громкие крики, а точнее сказать звериный вой, или скорее сказать стон был хорошо слышан за пределами дворца. Пулад-мурза полагал, что её мучения вместе с насаженными на колья головами казненных царевичей укрепит власть вновь назначенного хана Саадет Гирея, однако калга просчитался. Его действия привели к новому бегству мурз и беков из Бахчисарая, которые или иной мере могли опасаться за свои жизни.

  В ту же ночь, они спешно покинули Кафу вместе со своими домочадцами, слугами и воинами, а утром, воевода Хворостинин повел войска на штурм Бахчисарая.

  По силе своей укрепленности, крымская столица мало походила на неприступную крепость. По высоте и крепости стены и башен, она даже не могла претендовать на ранг «хорошего середняка», однако при наличии сил, её можно было удачно оборонять, но этого не случилось. Замятня сильно ослабила укрывшихся за её стенами татар, которые не смогли оказать казакам достойного сопротивления.

  Когда под прикрытием щитов гуляй-города молодцы Байды и Кольцо подошли к стенам крымской столицы, там было слишком мало воинов. Под прикрытием стрелков, что из своих пищалей, через бойницы принялись обстреливать стены, вольные люди со штурмовыми лестницами пошли на приступ и быстро добились успеха.

  Во главе идущих на приступ отрядов были боевые побратимы атаман Кольцо и Наум Головня. Перед боем, они поспорили, кто из них первым взойдет на стену Бахчисарая и, прогнав их защитников, откроет городские ворота.

  Никто из спорщиков не хотел уступать славу покорителя татарской столицы. Оба воителя в едином порыве, поднялись на стены, и жестоко орудуя саблей, сломили сопротивление их защитников, по обе стороны от надвратной башни крепости.

  Словно львы бились в этой схватке Головня и Кольцо, наводя ужас на татар. После каждого их удара падал тот или иной татарин. Каждый выстрел из их пистолетов разил на повал каждого в кого он был произведен. Стрелы, копья, сабли крымчаков были направлены против ни них, но ничто не могло остановить их напор, противостоять их ярости.

  Первым на стену взобрался Наум Головня, атаман Кольцо чуть приотстал. Уж слишком неудобно было ему отбивать удары огромного роста воина, что норовил сбить атамана ватажников с лестницы ударом своей сабли из дамасской стали. Не будь у атамана под рукой пистолета, не дай он осечку в столь важный момент и не угоди выпущенная им пуля точно в глаз противнику, быть ватажнику убитым.

  Но не подвело Кольцо воинская удача, не пришло время ему умирать. Вместо него умер гигант ногай, что с простреленной головой рухнул вниз вместо атамана, который заняв место павшего, принялся неистово рубить ошалевших татар.

  Страшен был вид Кольцо в этот момент. Сильно испугал он татар своей неистовой пляской смерти. Так сильно, позабыли они обо всем и в страхе сбежали со стены, открывая дорогу атаману дорогу к городским воротам, возле которых уже толпились его товарищи и боевые побратимы. Миг и тугие воротные запоры заскрипели под нажимом Кольцо, нехотя, с противны скрипом раскрывая свои створки, давая дорогу казакам и вольным людям.

  Отдавая приказ о штурме Бахчисарая, Хворостинин очень опасался, что ворвавшись в крепость, казаки увязнут в боях на узких улочках татарской столицы, но этого не случилось. Паника столь сильно охватила татар, что единственной их мыслью было как можно скорее покинуть Бахчисарай, а не защищать его. Без какого-либо серьезного нажима со стороны казаков, с истошными криками: - Казаки! Казаки! - татары покинули обреченный, по их мнению, город.

  Взятие столицы Крыма произошло столь быстро и скоротечно, что застигнутый врасплох Пулад-мурза едва успел вывезти из города Саадет Гирея, его мать и братьев, а также малую часть ханской казны. Все остальные сокровища казны, вместе с другими богатствами ханского дворца и домов мурз и беков достались победителям.

  Покинув Бахчисарай, Пулад-мурза с войском укрылся в Балаклаве, которая находилась под защитой турецкого султана. Та неожиданность и быстрота, с которой русские и казаки взяли Бахчисарай, породила сильный страх в сердцах беглецов. Они думали, что преследуя их, гяуры со дня на день появятся под стенами Балаклавы, но этого не произошло. Хворостинин и казаки довольствовались достигнутыми успехами и о большем не помышляли.          

  Главной добычей победителей в Бахчисарае, были деньги, вино и люди. Правда, все эти трофеи были представлены в довольно разных пропорциях. Денег было откровенно мало, так как, покидая свои дома, татары успевали прихватить основную часть своих сбережений, торопливо ссыпая их в походные сумки, курджумы или поясные кошельки, у кого что было.   

  Ханская казна, доставшаяся победителям, была основательно потрачена как самим великим ханом Давлет Гиреем, так и его сыновьями Гази и Адилем, а также Пулад-мурзой. Кое-что успело прилипнуть к рукам казаков и вольных людей первыми, захватившими ханский дворец, прежде чем воевода Хворостинин успел установить стражу, возле столь важного трофея.   

  Так, что вместо звонкой монеты, казаки и вольные люди взяли свою долю добычи дорогой утварью, богатой одеждой и прочими предметами обихода, которые купцы, всегда готовы купить у победителя.

  Что касается вина, то его количество тоже было в ограниченном количестве. Нет, конечно, в подвалах дворца и домов ханских мурз и беков были бочки и меха с вином, но не в таком количестве, которое хотелось иметь людям Байды, Кольцо, Юрьева и Хворостинина. Хотя хан, беки и мурзы были совершенно не против того чтобы, испить хмельную чашу вина, но религиозные ограничения ислама давали о себе знать. Вино было достойное ханов и беков, но его не хватало для казаков и вольных людей.   

   Единственное чего было много так это – людей. Захватив Бахчисарай, казаки и вольные люди принялись активно вязать пленников. И если донцы старались вязать в первую очередь молодых девушек, отсутствие женского пола всегда был острым вопросом у них, то люди Байды и Кольцо старались захватить знатных пленных для последующего их выкупа.

  Для воинов воеводы Хворостинина, люди тоже вызвали интерес, но совершенно в ином плане. В Бахчисарае было много русских пленных, и они надеялись отыскать среди них своих родных или близких угнанных татарами в плен.   

  Сам воевода Хворостинин, также внимательно следил за всеми этими перипетиями, надеясь, что удача улыбнется ему и среди пленных окажутся знатные воины и он не ошибся. Уже к концу первого дня, к нему доставили царевича Сафара, который не успел покинуть Бахчисарай, а на следующий день, казаки привели к воеводе Кутлук-бека. 

  Это был единственный из татарских военачальников, который не поддался панике и попытался организовать отпор русским в районе базара. Кутлук-бек храбро бился с врагом и если бы не аркан, ловко наброшенный на него казаком Емелькой Фроловым, он бы положил бы много бы воинов противника. Весь опутанный веревками с разбитой головой и лицом, Кутлук-бек предстал перед Хворостининым.

  Воевода с первых минут определил, что перед ним стоит смелый и храбрый человек, с которым нужно вести себя достойно, если хочешь от него что-то добиться.

 - Развяжите, батыра, - приказал Хворостинин к удивлению казаков, которые его привели.

 - Да, что ты батюшка! – дружно заголосили конвоиры, - никак нельзя его развязывать! Он в веревках ведет себя как тигра лютая, а развяжем, удержу не будет.

 - Развязывайте, я вам приказываю! – повысил голос воевода, но и тогда казаки не особенно торопились освободить пленника от веревок.

 - В окно выскочит, аспид или оружие начнет вырывать. Знаем мы таких зверей! – упрямились донцы, ежась от взгляда пленника, полного презрения и злобы.

 - О черт! – потерял терпение Хворостинин, - помогите им освободить пленника от пут! – приказал воевода стражникам и те. решительно отпихнув в сторону казаков, освободили Кутлук-бека от веревок.

  Едва они пали, как пленный принялся растирать порядком затекшие руки, грозно метая ненавистные взгляды в сторону казаков. Не ожидая со стороны пленного ничего хорошего, те, незамедлительно выхватили из ножен сабли, но Хворостинин остановил казаков, приказав им покинуть комнату.

 - А ты, что же не боишься меня, боярин? – на ломаном русском языке, с вызовом спросил воеводу пленник. - Не веришь, что я могу напасть на тебя и задушить голыми руками?

 - Почему, верю, но не думаю, что ты сделаешь это – откликнулся Хворостинин.

 - Интересно почему? – с вызовом спросил Кутлук-бек, гордо вскинув пораненную голову.

 - Принесите воды, человеку и пригласите доктора, - приказал воевода стражникам и жестом пригласил пленника сесть на скамью перед столом. - Какой тебе толк, так глупо губить свою жизнь? То, что ты великий воитель и тебе многое дано – это видно сразу, так чего ради, ты собираешься свести счеты с жизнью простому воину? Твой ли это удел?

 - К чему все эти льстивые слова? Ты слишком мягко стелешь, но боюсь, что придется жестко спать – зло усмехнулся Кутлук-бек.

 - Неужели у тебя нет никого, кто согласиться выкупить тебя из плена?

 - Пока был жив великий хан Давлет Гирей, я точно знал, что такой человек, есть. Теперь, когда один названный хан убит, другой сидит в Кафе под защитой турок, а третий бежал со своим родственником в Балаклаву, когда вы взяли Бахчисарай, я уже ни в чем не уверен, – честно признался пленник, - так, что отправиться к праотцам и прихватить с собой важную вражескую персону неплохой вариант.

 - В тебе говорит горечь и обида поражения, которая полностью затмила твой разум и все остальные здравые мысли. Хорошие батыры всегда в цене и тебя, кто-то из числа тех, кто претендует на ханский трон, обязательно выкупит. Не сегодня, так завтра и ты прекрасно знаешь, что это будет.

 - Неужели тебе так нужны деньги, что ты постоянно о них говоришь? Я же вижу, что деньги тебя волнуют в последнюю очередь. Что ты такой же воин как и я и у тебя совершенно иные задачи, чем получить за меня деньги. Чего тебе надо!? Говори!

 - Не кричи, я тебя прекрасно слышу, - осадил пленника воевода. - Мне действительно не нужны деньги, но они нужны моему государю, царю Ивану, вот и все.

 - Боюсь, что твой царь, и ты купили кота в мешке. Сейчас, у оставшихся в живых царевичей и их беков совсем иное на уме, чем выкуп пленных беков. Для них самое главное захватить власть при помощи силы или получить благословение турецкого султана и его янычар. Чтобы с их помощью устранить конкурентов и подчинить себе ногаев. И пока все это не случиться, никто не вспомнит обо мне, ведь я не родственник Гиреев.

 - Что совсем нет? Тогда как ты стал беком? – удивленно поднял брови Хворостинин.

 - Наш род воинов, - гордо пояснил Кутлук-бек. - И все чего мы достигли, достигли своей саблей. Мой отец и все братья погибли, сражаясь под знаменами султана Сулеймана великолепного сражаясь с венгерскими собаками. Султан благоволил к нам, щедро награждал, а когда отца и братьев не стало, приказал выплатить нашей семье щедрые подарки. Но вскоре сам Сулейман умер, а его сыну Селиму, мы неинтересны и про деньги забыли. Так, что денег у меня нет и единственным, чем я мог бы заплатить за свою свободу - своими баранами. У меня хорошие отары под Карасу-базаром, но боюсь, что сейчас их трудно будет отыскать.   

 - В отношении баранов, боюсь, ты говоришь верно, но ничего. Поедешь к царю государю, а он сам решит, на, что или кого тебя менять. А пока, суть да дело… Закончили? - властно спросил воевода врача, бинтовавшего голову Кутлук-беку.

 - Да, господин – учтиво ответил врач, из числа взятых в плен татар.

 - Тогда ступай, - махнул рукой Хворостинин, я приглашаю тебя к своему столу, у нас есть о чем поговорить.

 - Если ты надеешься убедить меня сменить веру, то зря стараешься боярин. Я от своего намаза ни за, что не отступлю. Лучше убей меня сразу, и закончим все дела.   

 - Убей, - передразнил воевода пленника. - Уж больно ты батыр быстрый. Сказано тебе, судьбу твою решать будет великий государь, царь Иван. Только он и никто другой. А в отношении веры, никто тебя к её смене не принуждает. У государя нашего знаешь, сколько татар в Касимове живет и никто им веру в вину не ставит. Служат себе, государю и служат. Одно другому не мешает.

 - Что же ты мне службу у своего царя предлагаешь? Мне Кутлук-беку!? – вновь вскричал пленный, но теперь не так грозно и яростно.

 - Никто тебе службу царскую не предлагает. Это только великий государь в своем праве может решать и никто другой. А, что касается самой службы, то она среди вашего брата татарина, очень почетна. Вон сколько казанских татар перешло к царю батюшке на службу, и который год служат ему верой и правдой.   

 - Хитришь, боярин, неправду говоришь! – не поверил Хворостинину пленник, но в его словах уже не было прежней уверенности.

 - Чего мне хитрить? Сам посуди, государь Казань двадцать с лишним лет как покорил и за это время никто из татарских мурз и беков против него восстание не поднял. Присягнули государю и служат тихо, мирно. Им за это почет и уважение, а государю польза.