Стрела, попавшая в трон Саинхана, привлекла внимания Шагена, ибо она была ему знакома. Взяв её, он сразу отправился к верховному темнику.

 - Человек, от стрелы которого погиб твой сын Кокэчу находится в городе – сказал Шаген, низко поклонившись Субудаю и стараясь не смотреть в его зрячее око.             

 - Откуда тебе это известно!? – гневным голосом воскликнул богатур, готовый немедленно покарать человека потревожившего его, не затянувшуюся рану. 

 - Стрела, ранившая Кокэчу и стрела, угрожавшая жизни Саинхана схожи – не разгибаясь, промолвил Шаген и почтительно передал воителю короткий арбалетный болт, выпущенный из самострела Рачи.

  Как бы плохо не видело око старого полководца и, несмотря на то, что стрелу, убившую сына сжег во время гадательного ритуала верховный шаман, он быстро убедился в правдивости слов наставника.

 - Хорошо, иди – коротко бросил он Шагену и тот радостно покинул юрту Субудая.

  От неожиданной новости, кровь прилила к лицу воителя. Воистину бог Сульде испытывает его Субудая, не позволив ему без боя взять Новгород и, указав, что за его стенами находится убийца его сына.

  Бросив стрелу рабу и приказав хранить её, старый полководец поклялся взять город, найти убийцу и утопить его в собственной крови.

  Месть захлестнула разум и сердце Субудая, и такая же месть, но уже радостная царила в душе беглеца Коловрата.

  Благополучно вырвавшись из лагеря монголов и на лыжах ускользнув от глаз охранных застав, он сумел добраться до небольшой деревушки, чудом избежавшей разорения монголов.

 - Что вы тут сидите!? Агаряне в десяти верстах от вас, не сегодня так завтра найдут вас и всех вырежут! – набросился он с упреками и угрозами на обалдевших от страха людей.

 - Может, не найдут?! Может, пронесет?! – говорили ему в ответ крестьяне не желавшие бросать свои дома и постройки.

 - Как же, пронесет. Они голодные и кони у них не кормленые. Каждый клочок сена у них на вес золота. В ваших запасах их спасение, поэтому искать они вас будут и найдут. Будьте спокойны – вывалил безжалостную правду на головы поселян Коловрат, чем породил шквал уныния. В том, что стоявший перед ними человек говорит правду, никто не сомневался. Его вид говорил сам за себя.

 - Чего же нам делать боярин?! Расскажи, коли ты их так хорошо знаешь!

 - Семьи в лес отправить, в чащобу, туда, где кони их пройти не смогут, а самим в ватагу идти под мое начало.

 - В ватагу!? Уж больно ты скор, боярин. А как же бабы, дети, родители!? – недовольным гулом взорвались крестьяне, но Коловрат не стал их слушать.

 - Вы спросили – я ответил. Вам решать, что делать дальше, в ватагу собраться или под агарян лечь. Неволить никого не буду. Дайте только попить, немного хлеба с собой и укажите дорогу на Вжецк. Буду с его воеводой говорить, как агарян бить.   

  Решимость Коловрата поколебала души поселян, но полностью сломить ситуацию в его пользу помогла Судьба в лице молодого парня прискакавшего на взмыленном коне. Его послали посмотреть стожки сена на дальнем покосе, где он наткнулся на разведку монголов.

 - Агаряне пришли!! Скоро здесь будут!! – выпали парень, и паника разом охватила крестьян. Неизвестно, что было бы дальше, но Коловрат быстро взял дело в свои руки.

 - Много агарян!? – спросил он, подойдя к вестнику несчастья.

 - Много, много – испуганно затараторил тот.

 - Сколько, много?

 - Много – продолжал твердить парень и Коловрат обреченно махнул рукой и направился к воткнутым в снег лыжам.

 - Куда ты, боярин!? А мы!?? – заголосили испуганные поселяне, ощутившие дыхание жареного петуха и Коловрат стал действовать.

 - Ты, ты и ты уведите в лес женщин и детей, а остальные будем гостей встречать. Тащите топоры, рогатины, дубины, вилы, серпы и оглобли.

 - А оглобли, зачем? - удивился один из крестьян.

 - Тащи, потом увидишь – коротко приказал Коловрат и крестьяне, разбежались.

  Трудно, ох и трудно давался ему этот первый шаг на воле. Никто из оказавшихся рядом с ним людей не были воинами и уверенности в том, что они смогут защититься от монголов, не было никакой. Очень могло случиться, что все защитники безымянной деревеньки погибли бы под саблями и стрелами врагов и Коловрат бы вновь сгинул в вечность, на этот раз безвозвратно, однако Судьба была к нему милостива в этот день.

  Бросившегося в преследование парня монголов было не больше десятка. Точнее сказать ровно девять человек, ибо смерть нет, нет, да косила ряды захватчиков. Ворвавшись в панике оставленную урусами деревню, о чем говорили многочисленные следы, ведущие к лесу, монголы сразу бросились к настежь распахнутому амбару, внутри которого виднелись находящиеся там съестные припасы. Коловрат специально приготовил такую ловушку, и голодные враги в неё попались.

  Оставив снаружи одного конного, который в случае опасности должен был подать знак и пустить в небо тревожную стрелу, они гурьбой бросились внутрь, стремясь насладиться правом победителя.

  Сидевший на коне монгол ещё не успел пройти всей тяжелой школы армии Темучина. Он больше смотрел не по сторонам, как и предписывалось часовому, а жадно заглядывал внутрь амбара, где орудовали его товарищи. Поэтому он попросту просмотрел появление Коловрата с вилами в руках. Они, конечно, не могли пробить толстый кожаный доспех с медными бляхами, но вполне могли нанести вред здоровью всаднику.

  Пока воин решал,  крикнуть ли ему товарищей, послать тревожную стрелу или застрелить неизвестно откуда взявшегося неприятеля, тот стремительно швырнул в него свои вилы. Их острые зубья насквозь пронзили ногу всадника, и намертво пригвоздив его к седлу. Вскрикнув от боли, противник выпустил из рук лук и, позабыв обо всем, попытался освободить покалеченную ногу. Каждое его движение отдавалось жуткой болью, но он недолго испытывал мучения.             

  Пока монгол боролся с вилами, Коловрат птицей пролетел отделяющее его пространство от всадника, счастливо увернулся от копыт взбрыкнувшего от боли скакуна и, ухватив противника за плечо, опрокинул его навзничь. Орущий от раздирающей боли монгол попытался вцепиться руками в лицо своего мучителя, однако тот проворно полосонул его по горлу коротким сапожным ножом и отскочил в сторону. В том, что враг обречен на скорую смерть он ни секунды не сомневался, за время пребывания в плену, он хорошо научился резать горла баранов.

  На крик часового из амбара выскочили двое с саблями в руках. Такой опытный воин как Мунгу-Буга мог в одиночку разогнать толпу необученных людей, но, к сожалению, сегодня был не его день. Сосредоточив все внимание на Коловрате выхватившего из-за пояса топор, он пропустил удар притаившегося у двери амбара кузнеца. Привычным движением руки он опустил свое оружие на голову десятнику, и свет навсегда погас в его очах. Когда же помощник Мунгу-Буги пожелал наказать кузнеца, посмевшего поднять на монгола руку, ему в спину угодила рогатина. Брошенная с другой стороны дверей амбара, она с легкостью разворотила своими зубьями его легкие и сердце, и сраженный воин тотчас рухнул на землю бесчувственной грудой мышц и костей. 

  Перед тем как тяжелая дверь амбара с грохотом захлопнулась и была подперта снаружи крепким колом, а затем и вовсе закрыта на засов, из урусской ловушки успели выбежать еще двое воинов, но и их ждала злая участь.

  Противостоять хорошо вооруженным и знающим толк в рукопашной схватке воинам, крестьяне не могли, но вот нанести удар способный нанести вред своему противнику, было нетрудно. Главное знать, куда бить и обладать внутренней уверенностью.

  Толи со страха, толи просто повезло, но один из топоров брошенный ватажниками Коловрата попал в колено одного из воинов. От резкой боли тот запрыгал на месте, потерял равновесие и упал лицом вниз, поскользнувшись на опрелом снегу.

  Другой монгол попытался прикрыться щитом от удара оглоблей, но в самый последний момент коварный урус изменил направление своего удара. Припав на одно колено, он обрушил свободный конец оглобли на голени своего противника и сбил его с ног.

  Обоим воинам не было суждено больше подняться с земли, ибо набежавшие крестьяне добили их топорами, дубинами и вилами.

  Ещё один монгол попытался вылезти из амбара через открытое окно. Оно было создано специально для проветривания, но оказалось узким для одетого в доспех человека, пусть даже в кожаный. Пока застрявший в проеме воин пытался вырваться из этих коварных объятий к нему подбежал Коловрат и только что обретенным клинком снес ему голову.

  Потрясенные столь неожиданным успехом, ватажники хотели перебить оставшихся в амбаре монголов, но Коловрат не дал им этого сделать. Хорошо зная тактику врага, не действовавшего в одиночку, приказал срочно грузить на коней врагов оставшийся припас и уходить в лес.

  Когда его приказание было выполнено, Коловрат поджег соломенную крышу амбара. Рыжие языки огня быстро заплясали взад и вперед по кровле и вскоре, во внутреннее пространство амбара повалил дым. Как кричали, как били в запертые двери, находившиеся внутри монголы. Возможно, в этот момент они вспомнили женщин и стариков, которых они сжигали заживо в их каменных церквях. А возможно они просто бились, из всех силы пытаясь с отчаянием дикого зверя вырваться из этой ловушки.

  Коловрат был прав, настаивая на быстром уходе. Не прошло и получаса, как привлеченные дымом и запахом гари, в деревню ворвался ещё один десяток, а затем и третий. В борьбе с ними Коловрат никак бы не смог одержать победу, но вот нанести новый урон он смог.

  Зная, что монголы обязательно попытаются догнать убийц своих товарищей, он специально приказал вести коней по дороге, не заметая их следы. Когда десятник Неврюй бросился в преследование, его ждал неприятный сюрприз. В одном месте, где деревья близко подходи к краю дороги, скачущие вперед всадники, налетели на натянутый аркан. Один его конец был прикреплен к дереву, другой находился в руках у Коловрата, в нужный момент, поднявший припорошенный снегом канат на уровни груди.

  Сразу вслед за этим, на скучившихся людей упали два подрубленных дерева. При этом они падали с таким расчетом, чтобы накрыть монголов своими ветвями и спереди и сзади. По счастливой случайности деревья не накрыли трех всадников, которые поспешили ретироваться прочь, увидев, как много народа набросилось на их поверженных товарищей.       

  Когда они вернулись с подкреплением и с особой тщательностью стали забрасывать стрелами все придорожные кусты, противника уже не было и в помине. Только пять обобранных тел, сиротливо чернели посреди снегов.

  В виду наступления вечера командир третьего десятком отказался от преследования. Найденных стогов сена и соломы с крестьянских крыш вполне хватило для прокорма всей сотни на несколько дней. Всю вину за потери людей, он благоразумно возложил на Мунгу-Буга, Неврюя, вместе с двумя солдатами бежавшего с поля боя. Он прислал их пред грозными очами сотника Берке, который недолго думая приказал сломать их хребты.      

 - Не было в моей сотне трусов и не будет! – жестоко обосновал он свой приговор, но перед смертью, Неврюй пожелал сказать сотнику несколько слов.

 - Говори, но коротко – нехотя согласился Берке.

 - Господин, я узнал того, кто командовал урусами в нападении на мох солдат и солдат Мунгу-Буга – сказал Неврюй, покорно склонив голову перед Берке. 

 - И кто же это был?

 - Это был урус Коловрат. Я узнал его по красному плащу и шлему с маской сокола. 

 - Ложь! – гневно вскричал Берке. - Я убил Коловрата, вот этой самой рукой!

  Словно в доказательство сказанных слов сотник яростно взмахнул рукой над головой провинившегося десятника и гневно потряс ею.

 - Но это точно был Коловрат, господин! Того же роста, с бородой и в той же кольчуге с изображением коня на груди! Я хорошо это запомнил! – принялся уверять сотника Неврюй, чем только ещё больше распалил его гнев.

 - Ты врешь, собака! Коловрат мертв! Мертв! Он не дышал, когда выполняя волю верховного хана Бату и богатура Субудая, я забрасывал его тело камнями! 

 - Нет, господин! Нет! Это был урус Коловрат! Видимо бог Сульде отпустил его из своего царства!! Я хорошо видел на его плаще пятна крови и след от стрелы, а на шлеме была заметно вмятина от удара!

 - Ложь!! От туда никто не возвращается! – Берке вперил свой пламенный взгляд, в лицо бывшего десятника, пытаясь увидеть в них хоть намек на хитрость, но ничего этого он не увидел. Неврюй был точно убежден, что видел убитого русского витязя.

  Обозленный ещё больше своим открытием, сотник выхватил из ножен саблю и занес её над Неврюем.

 - Признайся честно, что ты все это выдумал, и я подарю тебе жизнь, Неврюй! Клянусь богами, я сдержу слово, если ты скажешь правду.

 - Нет, господин. Перед лицом смерти мне незачем выдумывать небылицы. Это действительно был Коловрат.

 - Ты, хорошо, подумал?!

 - Да – коротко сказал Неврюй и Берке разрубил ему голову.

  Слух о том, что Берке казнил десятника путем пролития крови, быстро дошел до Субудая и тот затребовал сотника к себе на расправу.

 - Это правда, что ты нарушил Ясу и казнил монгола пролив его кровь? – спросил темник, требовательно вперив свой взгляд в лицо сотника.

 - Я не нарушал Ясу, господин. Я казнил Неврюя за вранье, которым он пытался спасти свою никчемную жизнь.

 - И в чем оно заключалось?

 - Он говорил, что в деревне на его людей напал уруса Коловрат, которого я убил этой зимою.

 - Коловрат? – удивился Субудай, - он, что вернулся из мира мертвых?

 - Именно так и утверждал бывший десятник Неврюй и за эту ложь я его казнил пролив кровь.

 - Ты правильно поступил, Берке, - после короткого молчания сказал Субудай. – Ложь всегда была недостойна монгола, а такая откровенная тем более. Он кому-нибудь ещё об этом рассказывал?