«Немцы», а именно так называли их в народе, сорвали два похода князя Ярослава, которые должны были отшвырнуть крестоносцев к берегам Двины. Вернуть Юрьев с прочими русскими землями и закрепить переход эстонских земель под управление Новгорода.

  Дело кончилось тем, что захватившие власть в городе «немцы», одним из вождей которых был Твердило Иванович выставили Ярослава вон из города, нанеся князю смертельное оскорбление. Воспользовавшись моментом, они заключили союз с Ганзой, но как показали дальнейшие события, очень поспешили. Балтийские немцы предоставили Новгороду куцые права, не пустив новгородские корабли в свои гавани для свободной торговли. Хитрые немцы скупали все нужное в Новгороде, увозили русские товары на своих кораблях, привозя взамен свои изделия по установленным ценам. Пословица «за морем телушка полушка да рубль перевоз» родилась как раз в это время и по этому случаю. 

  Кроме этого, расценив захват Юрьева и всего западного берега Чудского озера как слабость русских, господа тевтоны решили подчинить себе сначала Псков, затем Новгород и сделать Балтийское море – «немецким морем».

  Сказано – сделано, и рыцари Ордена двинулись в поход и внезапным наскоком захватили Псков и посадили в нем своих правителей – фогтов. Вот тогда новгородцы поняли всю пагубность своей политики и униженно прося, обратились за помощью к Ярославу. Князь не стал вспоминать старые обиды и помог усмирить крестоносцев, но заставил новгородцев принять своего сына Александра, принимавшего участие в походе на крестоносцев.

  «Золотые пояса» не могли отказать князю. Скажи они нет и поднявшие голову «патриоты» вышвырнули бы их из города. Для Новгорода это было привычным делом и «немцы» согласились, в глубине души лелея надежду на реванш. Александра, воеводу Ратибора и его дружину приняли, но тут же, за глаза, стали называть его «волчонком». Ибо нрав и характер у молодого княжича был отцовский.

  Стоит ли удивляться, что Александр Ярославович был поселен вместе с Ратибором в южной части Подворья, примыкавшей к Людской части города. 

  Именно туда, по мосту через Волхов поскакали гонцы хмурым мартовским утром с тревожным известием. Которого так ждали и которого так боялись. Ежедневно в Софийском храме проходили молебны о спасении Новгорода от злых агарян. Икону, что по преданию спасла город от воинов Андрея Боголюбского, пронесли по всем стенам города и палисаду вокруг Торжища. 

  Многие горожане делали богатые вклады для нужд храмов и церквей, давались обеты и возносились молитвы. Другие усердно зарывали в подвалах и схронах чугунки и горшки доверху набитые серебряными и золотыми монетами. Третьи точили мечи, ковали стрелы и правили доспехи. Ворога по имени Батый ждали и он пришел.

  Следуя своей излюбленной тактики, сначала монголы принялись со всех сторон объезжать палисад Торжища, пытаясь спровоцировать русских воинов на стрельбу из луков. Таким образом, степняки определяли дальность полетов стрел у противника, что было очень важным элементом их тактики.

  Судя по тем выстрелам, что выпросили монголы своими скачками, дальность луков урусов заметно уступала дальности их собственных луков, равно как и точность стрельбы. Об этом сотник Берке, назначенный Субудаем на место погибшего Кокэчу доложил полководцу.

 - Много убитых?

 - Никого, только двое раненых. Будет приказ обойти весь город? Лед на реке крепок. Кони по нему без труда пройдут, но за озеро не уверен. Наверняка у берега есть места, где бьют ключи и лед тонок – сотник беспристрастно взглянул на Субудая, выражая полную готовность исполнить любой из его приказов.

 - Пока незачем лишний дразнить урусов. Может, удастся уговорить их сдаться, - Субудай замолчал, представив себе, что он сделает с городом, который стал причиной гибели его младшего сына. – Приведи ко мне кипчака с певцом и будь готов сопровождать к стенам города.

 - Будет сделано, великий – не моргнув глазом, молвил Берке, всем своим видом демонстрируя презрение к смерти и покорность воли полководца.

  Субудай специально решил послать на переговоры певца. Вид живого и невредимого соотечественника среди парламентеров должно было вызвать доверие у горожан и убедить открыть монголам ворота города.

  Этот прием не всегда срабатывал. В особенности при осаде Рязани и Владимира, но старый полководец неотступно следовал ему. Он никогда не забудет, как после Калки, поддавшись заверениям бродника Плоскини, ему в плен сдался киевский князь Мстислав со всей своей дружиной, под обещание не проливать крови.

  Тогда, Субудай сдержал данное им пленным слово. Никто из них не был казнен монголами. Урусов просто связали, бросили на землю и, положив на них доски, задавили тяжестью вставших на них воинов славящих великого Чингисхана.

  Чтобы придать значимость словам, которые должен был произнести урусам кипчак, монголы развернули целое представление. На расстоянии больше пролета русских стрел был установлен узорчатый трон Батыя, изготовленный китайскими мастерами, взятый в поход для проведения торжественных церемоний.

  Обычно, Саинхан обходился походным троном, но ради соблазнения Новгорода, он решил достать из ханских запасов это сокровище. В окружении телохранителей, Батый уселся на него облаченный в синий теплый халат с красными отворотами. По правую руку от него расположились братья чингизиды, также облаченные в нарядные одежды, опоясанные богатыми саблями и мечами.

  По левую руку от верховного хана встали его жены в нарядах из парчи. Легкий мороз пробивал их одеяния, но они стойко переносили это испытание, тихо проклиная уруских мальчишек облепивших верх палисада и показывающие на них пальцами.   

  Перед троном, на ярких узорчатых коврах были положены ларцы, из которых на новгородцев смотрели груды золота, серебра и жемчуга. Небрежно, друг на друга были разложены богатые одежды, многочисленные отрезы дорогой заморской ткани и головные уборы, отороченные мехом. Отдельно от них лежали доспехи, щедро украшенные золотыми вставками, мечи с замысловатыми насечками и всевозможными узорами.

  Кроме этого монголы поставили два низких стола и уставили их всевозможными яствами. Здесь были блюда с мясом, дымящимся пловом, а также стояли различные кувшины с питьем.

  Дары, которые верховный хан представил новгородцам, завораживали взор, пленили душу и не позволяли отвести восхищенных глаз. Монголы ничего не жалели из своей добычи, чтобы пробудить в урусах чувство жадности и при помощи этого порока принудить открыть ворота Новгорода. Прием старый, всем хорошо известен, но вместе с тем беспроигрышный. Мало кто из людей мог устоять перед столь могучим соблазном. Одно дело слышать об этом от кого-то другого и совсем иное столкнуться с подобным соблазнительным искусом самому.

  Стоит ли говорить, что стоящие на верхушке палисада зрители были потрясены открывшейся их взору столь величественной и незабываемой картиной. Теперь дело стало за говорливым кипчаком и русским певцом, рядом с которыми встал в могучем облачении сотник Берке. Субудай специально отрядил к переговорщикам этого рослого и могучего воина, чей вид должен был внушать урусам почтение и уважение к верховному хану, внуку Чингисхана.   

 - Великий хан Бату властитель многих земель рад приветствовать жителей Новгорода и его князя Александра. Он пришел к стенам вашего города с миром и дружбой и в знак подтверждения правдивости своих слов намерен подарить вам эти скромные дары. Пусть князь и первых вельмож города выйти к нему, попробуют угощения с его щедрого стола, и возьмут дары из его сокровищницы.

  Льстивые слова неудержимым потоком, лились из уст переводчика, очаровывая сознание новгородцев. Однако вид многочисленных воинов заполонивших все пространство перед палисадом, а также рассказы беглецов из Торжка, заставляли новгородцев проявлять разумную осторожность.

 - Что привело хана Бату к стенам Новгорода!? И что хочет он от нас в замен своих даров?! – донеслось с верхушки частокола.

 - Великий хан Батый хочет заключить с городом Новгородом торговый договор и военный союз, который будет выгоден для нас всех. Ради этого он готов пожаловать вас новыми землями, городами и богатой данью с них, а также в случае необходимости оказать помощь своим войском или попросить её у вас – продолжал заливаться сладкоголосым соловьем переводчик.

  Все слова, которые он должен был сказать от лица верховного хана, кипчак знал наизусть. Однако ради соблюдения правдивости, время от времени он с почтением поглядывал на стоявшего рядом с ним сотника Берке, создавая впечатление, что переводит его речь.   

 - С чего это нам выпала такая честь от хана Бату!? – продолжал вести допрос посла Рача, что в числе других дружинников находился на верхушке палисада.

 - Великий хан Батый слышал много слов и рассказов о вашем славном городе и хочет иметь его своим первым союзником на Руси. Поэтому он хочет видеть вашего князя или бояр в своем шатре, чтобы воздать им должную честь и обсудить начало переговоров. Кроме этого, великий хан с братьями хочет отдохнуть в вашем городе после долгого похода.

 - Если хан Бату хочет отдохнуть у нас, мы будем только рады этой чести. Сейчас спустим лестницы, и пусть он поднимается к нам со всей свитой. У нас места для всех хватит – предложили новгородцы, но получили быстрый отказ.

 - Великому хану Бату не предстало входить в город по лестнице. Откройте ворота, и он торжественно въедет в Новгород как подобает его чести и положению – горделиво отрезал кипчак.

 - Без разрешения князя Александра мы не имеем право, это сделать.

 - Так позовите его! Великий хан намерен разговаривать только с князем или его вельможами, а не с простолюдинами – потребовал кипчак. Подыгрывая ему, Берке нетерпеливо повел плечами от чего весь его доспех пришел в живописное движение.

 - Князь Александр скоро будет – прокричали ему в ответ, и возникла пауза. В наступившей тишине было хорошо слышно, как переговаривались облепившие палисад новгородцы, как перекликались кони воинов из личной тысячи хана Батыя. Все напряженно ждали и неожиданно для всех, раздался громкий голос Баяна, до этого момента сумрачно молчавшего.

 - Льстивые агаряне убить вас хотят! Кормов и стрел у них мало и боятся они князя Ярослава! … - Баян хотел крикнуть что-то ещё, но кипчак коршуном бросился на гусляра и вцепился ему в горло руками. Завязалась отчаянная борьба, в которой победителем вышел Баян. Он коленом ударил в пах своему противнику и, отцепив его руки от своего горла, отшвырнул кипчака от себя прочь. Расправив плечи, гусляр собрался вновь крикнуть застывшим от изумления новгородцам, но не успел.

  Стоявший рядом сотник Берке выхватил из ножен свою саблю и одним ударом срубил голову гусляра. Так и не успев ничего выкрикнуть, она кубарем покатилась по белому снегу, оставляя за собой кровавую дорожку. 

  Обезглавленное тело неожиданно повернулось в сторону монгола и сделало по направлению к нему шаг. Все это вызвало у Берке суеверный страх и, защищаясь от чар «злых урусов», он вновь взмахнул саблей и мощным ударом, наискось развалил тело гусляра. Из рассеченной груди вывалилось сердце и покатилось к ногам кипчака, в ужасе от него отскочившего.

  Спрятавшись за спину Берке, он пронзительно закричал: - Если не откроете ворота, великий богатур Субудай сожжет Новгород, а всех жителей предаст мучительной смерти!

  В ответ кипчаку с палисада прилетела стрела, гулко вонзившаяся в щит сотника Берке, прикрывшего переводчика. Не дожидаясь новых смертоносных посланий от новгородцев, посланники верховного хана, не сговариваясь, бросились бежать к рядам тысячи Батыя, что к этому моменту пришли в движение.

  Причиной пробудившей их активность являлось появление у русских луков, бьющих на дальнее расстояние, и били они не по воинам или убившего певца Берке, а по самому хану Батыю. Одна из стрел сразила стоявшего у подножья трона телохранителя верховного хана, другая вонзилась в спинку трона на ладонь от головы Саинхана.

  От испуга, позабыв о своем величии, Батый кубарем скатился с трона и поспешил укрыться за спинами воинов, быстро выстроившихся непреодолимой стеной между ним и стрелами урусов. Одновременно с этим на разные голоса пронзительно завизжали жены чингизидов, бросившиеся прочь от гудящей смерти, внося панику в войско монголов.

  Возникшая суматоха среди нежданных гостей только развеселила новгородцев. Раздался язвительный свист, хохот и толпа стала выкрикивать на ходу придуманные оскорбления типа - Ату Бату!! Ату Бату!!

  Когда князь Александр появился на палисаде, веселье было в самом разгаре. Стоявший возле воротной башенки сотник Гореслав стал увлеченно рассказывать князю о случившемся, указывая на обезглавленное тело гусляра, но монголы помешали ему. По знаку Субудая, убедившегося, что Батыю ничто не угрожает, отдал приказ об ответном ударе.

  Стрел у монголов действительно было мало, но для того чтобы сохранить честь лица, они взялись за луки и дали залп. Черной тучей устремились их стрелы к частоколу новгородцев перед Торжищем, раня и убивая тех, кто посмел отвергнуть дары верховного хана, и покусились на его драгоценную жизнь.

  Били монгольские луки далеко и метко, и многих из тех, кто находился на верху палисада, этот залп оказался неожиданным. Одна из них чуть было не попала в князя Александра, но стоявший рядом с ним Ратибор подставил щит, а когда опасность миновала, энергично погрозил кулаком Субудаю. Тот одиноко стоял на возвышенности и цепким взглядом рассматривал стены города в поисках у них слабого места. Опытный воевода сразу вычленил среди мелькавших тел и лиц, самого опасного для Новгорода человека. 

  Когда все улеглось, воины отошли от стен города и принялись разбивать лагерь, к Субудая навестил наставник Шаген. В его обязанность входил наблюдение за состоянием оружия у монгольских воинов. За использование чужого оружия сабли и стрелы по закону Чингисхана полагалась смерть и специально отобранные наставники следили за его исполнением. Все стрелы, все сабли и мечи, найденные воинами на поле битвы, немедленно приносились им, и они решали их дальнейшую судьбу.