Все это привело к тому, что в воротах возникла толчея среди атакующих, но им на помощь уже мчалась тысяча Урянктая. Нещадно давя всякого, кто оказался у них на пути, монголы птицей пролетели по перемету, нырнули под пылающую огнем надвратную башню и с грозным кличем «Урагх!» ворвались на площадь перед воротами.
Натиск монголов был как всегда неудержим и неистов, но и им не удалось с наскока преодолеть неожиданные препятствия на своем пути. В ярости принялись они рубить возы и телеги мечами и саблями, хватать их руками, пытаясь растащить это с виду непрочное сооружение, но все было напрасно. Сани и повозки были не только прочно сбиты между собой, но и связаны цепями и толстыми веревками. Быстро сдвинуть их с места мог бы только какой-нибудь силач. А если учитывать, что с той стороны в монголов летели стрелы, копьями, по их рукам и головам были мечи, топоры, дубины и шестоперы, задача была трудно выполнимой.
Завязалась ожесточенная рукопашная драка, в которой верховые полностью утратили все свои преимущества. На стороне монголов был численный перевес, но в возникших условиях его было трудно быстро реализовать.
Видя, что не все воины из тысячи Урянктая ворвались в крепость и толкнуться у ворот на перемете, Субудай заподозрил неладное и решил помочь сыну сломить последний очаг сопротивления урусов. Поэтому, одноглазый полководец приказал камнеметам возобновить обстрел Новгорода, но не стен и ворот, а прилегающих к ним жилых домов и сооружений.
- Огонь согнал урусов со стен, огонь заставит отступить их и от ворот! – воскликнул Субудай, обращаясь к своему помощнику Теле-Буке. Придерживаясь годами отточенной тактике штурма вражеских городов, богатур был твердо уверен - возникшие в городе пожары сильно ослабят силы и дух новгородцев и ускорят и облегчат победу Урянктая.
Однако «злой» город урусов упрямо не шел в руки Субудая, преподнося сюрприз за сюрпризом.
Огонь, вспыхнувший за спиной защитников города, естественно вызвал переполох в их рядах, но Рача моментально загасил и растоптал искры паники и страха. Как настоящий воевода он находился на передней линии схватки с врагом, стараясь личным примером приободрить своих воинов.
- Не боись, мужики! – кричал воевода, обходя ряды сражающихся новгородцев. - Бабы и Ратибор с огнем справятся! Не выгорит Новгород, а выгорит новый построим! В первый раз, что ли!? Нам с этим врагом справиться надо. Его не пропустить!
В этот момент один из горшков попал в баррикаду, возле которой проходил Рача. От вида внезапно вспыхнувшего огня, молодые ополченцы попятились, чем поспешили воспользоваться воины противника. Под прикрытием огня и дыма, они попытались перелезть, через баррикаду, но не тут, то было. Не растерявшийся воевода схватил у воина рогатину, сшиб ею одного из монголов, проткнул горло другому, а когда нос к носу столкнулся с третьим, то угостил его хлестким ударом клевца.
Сраженный точным ударом вражеский воин рухнул прямо на остатки горящего горшка, закрыв своим телом очаг огня.
- Смотри веселей! Дел то! - насмешливо крикнул Рача возвращая воину рогатину. Пристыженные ополченцы с удвоенной силой набросились на врагов, и приступ был отбит.
Увидев, что его воинам никак не удается пробиться через деревянные заграждения, Урянктай решил подать пример личной храбрости и вместе со своими телохранителями устремился на новый приступ. От этого - бой вспыхнул с новой силой, с большей яростью. Под громкие крики «Урянктай! Урянктай!» монголы стали теснить русских. Казалось прочные и незыблемые баррикады зашатались как молочные зубы во рту малыша. Ещё немного, ещё чуть – чуть и воины ведомые своим тысячником прорвут последний рубеж обороны Новгорода и все, но тут в ход сражения вмешалась госпожа Судьба.
Вмешалась как всегда резко, неожиданно, когда к ещё вмешательству мало кто был готов. Урянктай преодолел один ряд повозок, перескочил на другую и был готов прыгнуть в гущу врагов, как в этот момент, ему в грудь попал арбалетный болт.
Его, естественно, выпустил не Рача, а кто-то другой из своего самострела, но факт оставался фактом. Второй сын Субудая был ранен из русского самострела и ранен тяжело. От сильного удара в грудь Урянктай рухнул на руки своих воинов, которые поспешили вынести его из сечи. Атака вновь сорвалась, монголы откатились назад, а защитники Новгорода выиграли несколько минут драгоценного отдыха.
Беда никогда не приходит одна. Вслед за ранением сына богатура, госпожа Судьба нанесла свой второй удар, что был куда весомее и опаснее для Субудая, чем первый.
Сосредоточив все свое внимание на взятии Новгорода, старый полководец на время позабыл о ставке верховного хана, которую он должен был беречь как зеницу ока. Полностью уверенный в том, что зажатый в крепости враг никак не сможет напасть на ставку верховного хана на том берегу Волхова, он получил коварный удар со стороны мертвеца, чей образ он так упорно отгонял прочь в последнее время.
Серьезной ошибкой Субудая было то, что получая сообщение о появлении в своем тылу Коловрата, он всячески скрывал возникшую проблему от чингизидов и охранявших их воинов. О разгроме Аргасуна и о коварной роли в этом мнимого мертвеца, Субудай решил рассказать Бату и его братьям, а также начальников охранных сотен после взятия Новгорода.
В целом это была верная мысль, но претворить её в жизнь он не успел. И когда из-за леса выехали конные под стягом Аргасуна, это не вызвало тревоги и опасения у монгольских часовых окружавших ставку Батыя.
До самого последнего момента, никто не подозревал, что под личиной монгольских воинов скрываются враги. Только когда они на всем скаку смяли и опрокинули часовых, а затем устремились к юртам чингизидов, была поднята тревога, но было поздно.
Ведомые новым Коловратом, русские воины неудержимо рвались к знамени с серым кречетом, до которого прошлой зимой так и не смог пробиться настоящий Евпатий Коловрат с товарищами.
Напрасно стражники пытались успеть защитить Батыя и его братьев. Подобно мощной лавине отряд Коловрата снес все преграды на своем пути и, окружив ханские юрты, приступил к отмщению Рязани, Москвы, Владимира, Торжка и множества других русских городов, павших под мечами захватчиков.
Однако неверно было бы предположить, что вся месть Коловрата заключалась в убиении чингизидов и их близких. Прожив определенное время среди монголов, Коловрат узнал их слабые места и вместо того, чтобы предать смерти в страхе выбежавших из своих юрт ханов, он приказал пленить их. Ибо нет ничего страшнее и унизительнее для потомков великого хана, чем быть сбитым с ног ударом кулака, или ноги на грязный, вперемешку с землей снег. И под громкий визг жен и китайских слуг, быть жестко связанным арканом, в то время как твои верные нукеры и охранники, разбежались, кто, куда или были зарублены мечами коварных врагов.
Не смог избавить от тягостного унижения чингизидов и смелый бросок сотни охранявшей переправу через Волхов. Бросившиеся вперед воины были остановлены потоком беглецов из лагеря хана Бату и его братьев. Преследуемые русскими воинами, они так ретиво бежали к переправе, надеясь найти защиту у Субудая, что охрана сначала завязла в их толпе как муха в сиропе, а затем была вынуждена отступить вместе с ними. В надежде навести порядок на том берегу и контратаковать противника, однако в дело вмешался мост.
Его доски не были рассчитаны на такую большую одномоментную нагрузку и под тяжестью нахлынувших на него людей, переправа рухнула. Рухнула на лед, что от удара треснул и монголы оказались в воде. Стоит ли говорить, что не умевшие плавать дети степей десятками тонули в холодных водах потревоженной раньше срока реки.
Счастливцев, что смогли спастись из этой ледяной купели, можно было пересчитать по пальцам рук. Им удалось первыми оказаться на спасительном берегу реки прежде, чем мост рухнул. Всех тех, кто остался на противоположной стороне Волхова, ждала страшная смерть. Преследуемые противником монголы были сметены ими в реку с высокого берега, несмотря на крики о пощаде. Словно горох из мешка падали они вниз, разбиваясь о речной лед или находя смерть огромной проруби, от которой во все стороны стремительно расходились многочисленные трещины, увеличивая её размеры.
Не последнюю роль в столь быстрой победе Коловрата над охраной ставки Батыя сыграло и его имя. Как не пытался Субудай сохранить в тайне воскрешение мертвеца, известие об этом все же просочилось в войско и подобно рже разъедало боевой дух. И в самый ответственный момент оно стало той соломинкой, что склонила чашу весов в пользу Коловрата.
Когда гонцы с криками «Аргасун!» и «Коловрат!» подскакали к Субудаю, он быстро все понял. Случись это хотя бы полчаса назад и оживший мертвец получил бы полностью по заслугам. Богатур бросил бы против него тысячу Урянктая и все было бы хорошо, но сын сражался внутри Новгорода и для того чтобы отозвать его нужно было время.
Не раздумывая, Субудай решил отправить на спасение чингизидов всех воинов из остатков личной тысячи, включая сотню охраны, вместе с кипчаками Тулей бека. Одновременно с этим он, послал приказ Урянктаю покинуть Новгород, уступив честь его взятия булгарам Гази-Бараджа.
Учитывая дисциплину монголов и быстроту исполнения приказа, план Субудая имел все шансы на успех, но госпожа Судьба в третий раз подставила ножку прославленному полководцу и спутала все его карты.
Просчитывая возможные действия урусов во время штурма Новгорода, Субудай полностью исключил возможность его вылазки из крепости со стороны реки. В этом его убедил вид набухшего льда на реке и озере, который по всем признакам должен был скоро вскрыться, но расчеты богатура оказались ошибочными.
Воевода Ратибор давно вынашивал планы удара по тылам противника при помощи вылазки через Торговые ворота прямо по льду Волхова.
- Сами агаряне на такой шаг не никогда не пойдут, - уверенно говорил воевода, посвящая князя в свой замысел. - Кони у них не кованые и потому на льду подобны корове. А наши, все это расстояние в два счета покроют и смогут в нужный момент ударить по агарянам хоть во фланг, хоть в тыл и разгромить их.
Воевода и князь держали эту задумку в строгой тайне от всех, внимательно наблюдая за состоянием льда на реке и озере. Конечно, апрельское солнышко неумолимо дробило ледовый панцирь, но по всем прикидкам он был ещё крепок и мог выдержать конный бросок.
В ночь перед штурмом, по приказу Александра разведчики тайком проверяли речной лед у Торговых ворот, и князь остался доволен их докладом. Когда в районе Софийских ворот началась рукопашная, Александр приказал двумстам пятидесяти дружинникам сесть на коней и прибыть к Торговым воротам.
Многие из нетерпеливых советчиков торопили князя с нанесением улара, говоря «потом поздно будет», но Александр не слушал их.
- Рано. Пусть как следует, увязнут, тогда ударим.
Только когда стало ясно, что враг ввел в дело свои главные силы, Александр приказал открыть ворота и сам лично повел дружину в бой.
Как и рассчитывал Ратибор, прибрежный лед выдержал проход тяжеловооруженных всадников, хотя в некоторых местах предательски скрипел. Когда дружина покидала лед и выходила на берег, всадники заметили красные щиты и хоругви, с золотым львом, налетевшие на ставку Батыя.
Увиденное зрелище обрадовало дружинников. С громким криком «Ярослав! Ярослав!», с удвоенной силой, поскакали они в бой на врага, наводя на них ужас своими криками.
Удар дружины Александра пришелся по кипчакам, что было ещё одним несчастьем для Субудая в череде роковых событий обрушившихся на него в этот день.
Будь на месте кипчаков Тулей бека булгары Гази-Бараджа, возможно, они бы выдержали удар русских дружинников, с которыми им не раз приходилось биться лицом к лицу. Но Александру противостояли кипчаки, степняки по своей ментальности, которые не привыкли долго биться с врагом, не имея за своей спиной численного превосходства. Столкнувшись с дружиной Александра, они ошибочно посчитали её за главные силы князя Ярослава. О том, что он может попытаться напасть на орду и его следует опасаться, много говорилось ранее в стане монголов и, попав под внезапный и мощный удар конных дружинников, они решили благоразумно отступить.
Как в битве при Калке, кипчаки столь стремительно обратились в бегство, что смяли не только часть сил посланных Субудаем на выручку Батыя, но и булгар с воинами из тысячи Урянктая покидавшими Новгород. Началось столпотворение, в котором богатур потерял нить управления войсками.
Подобно кипчакам он ошибочно принял Александра за Ярослава и, исходя из неправильных предпосылок, метался между исполнения своего долга перед чингизидами и стремлением вывести из-под удара врага тысячу сына. Потеснив кипчаков, Александр энергично пробивался к Софийским воротам, намериваясь отрезать находившихся в городе монголов от главных сил орды.
Отчаянно тасуя ещё находящиеся под его управлением войска, пытаясь залатать этот тришкин кафтан, Субудай упустил время, когда ещё что-то можно было сделать. Когда он получил свободу рук известием, что мост через Волхов рухнул, а пробившийся в лагерь сотник Ильхам привез раненого Урянктая, сражение было проиграно. Богатуру ничего не оставалось, как отступить от «злого» города урусов бросив на растерзание врагу не успевших покинуть крепость воинов.
Проклиная все и всех, Субудай стремительно шел к югу от Новгорода. Там находились табуны с запасными конями и запасом провиантом. Хитрый и предусмотрительный полководец никогда не клал все яйца в одну корзину. Придя к табунщикам, он намеривался дождаться прихода туменов Бури и Байдара и с их помощью рассчитаться и с ожившим мертвецом и так некстати появившимся Ярославом.
Глава X. Сражение при большой воде.
Сын великого хана Угедея, Гуюк с малых лет не любил своего двоюродного брата Бату. И дело было не в том, Гуюк был старше Батыя на несколько лет, что в молодые годы имеет весьма большое значение. Виной тому были домашние разговоры о незаконнорожденности Джучи, отца Бату.