Кроме этого, из числа кораблей королевского флота был исключен авианосец «Фьюриос». Два прямых попадания отправили его на дно бухты Гибралтара, но предприимчивые англичане смогли перегрузить оставшиеся на нем самолеты на «Формидебл». Чтобы обезопасить себя от магнитных мин, они загрузили ненужным железом баржу и при помощи катера стали водить по акватории бухты. Столь примитивный способ оказался вполне действенным. Англичане потеряли две баржи, но зато получили не только безопасные зоны, но и свободный фарватер, ведущий за внешний мол.

  Несмотря на то, что и во втором налете потери немцев были больше, чем у англичан, адмирал Уиппел, прекрасно понимал, что рано или поздно противник нарасти количество своих самолетов в Танжере и тогда, его эскадре придет конец. Немцы рано или поздно перетопят их всех и отправленной Адмиралтейством группировке кораблей, уже некого будет спасать. Искореженный огнем и взрывами линкор «Вэлиент» и торчащая из воды труба «Фьюриос» говорили об этом лучше всех заверений о поддержке и сообщения о том, что адмирал Дадли молится за них.

  Оказавшись перед лицом жестокой реальности, адмирал решился на откровенно отчаянный шаг. Не дожидаясь пока враг уничтожит их до подхода помощи, Уиппел решил сам нанести упреждающий удар. По его приказу, все имеющиеся в наличие тридцать два самолетов рано утром вылетели на Танжер, для нанесения бомбового удара.

  В результате внезапного удара, британцы сожгли и повредили пятнадцать машин врага на земле и три в воздухе, потеряв во время налета своих шесть самолета. Победа была полной, но она не позволила выиграть всю битву. Взбешенный генерал Рихтгофен бросил на Гибралтар все оставшиеся машины, запретив им возвращаться на аэродром в Оран.

 - Приказываю садиться в Сеуте и пусть только эти испанцы, посмеют отказать летчикам фюрера! – сказал командующий и его расчет полностью оправдался. Власти Сеуты не посмели отказать немецким летчикам в посадке, а Франко не посмел их интернировать. Ибо на этот раз немцы повредили «Формидебл», потопили крейсер «Глостер» и в пух, и прах раскатали «Вэлиент». Спасаясь от угрозы опрокидывания, он был вынужден в срочном порядке затопить свои отсеки и линкор сел на дно невдалеке от места своей стоянки. Вода дошла до самых орудийных башен, которые так и остались стоять гордо и непокорно с высокоподнятыми стволами посредине акватории.

  После массированного налета положение британцев в Гибралтаре и вокруг него резко ухудшилось, счет пошел на дни. Обычно несговорчивые Франко согласился на пропуск в Сеуту немецкую колонну с горючим и боеприпасами, с тем, чтобы они покинули испанскую территорию в 24 часа. Одновременно в Танжер прибыл транспортник с ремонтниками, которые за сутки сумели устранить последствия британского налета.

  Возможно, что положение могло измениться с прибытием в Гибралтар авианосца «Юникорн» с эскортом сопровождения, но этого не случилось. «Юникорн» подвергся  атаке одной их «волчьих групп» папаши Деница и получил повреждение. Одной удачно выпущенной торпеде в борт авианосца было достаточно, чтобы решить судьбу Гибралтара.

  В назначенный Франко срок немцы покинули Сеуту и ударили всей мощью по остаткам британской эскадры. «Формидебл» смело вступил в свой последний бой, но он был неравным. Связав встречным боем взлетевшие истребители, немцы увели их в сторону, и авианосец затонул, получив сразу несколько попаданий от пикирующих бомбардировщиков.

  Вместе с «Формидебл»  немцы уничтожили эсминец «Ягуар» и серьезно повредили крейсер «Аякс», но даже после этого англичане продолжали оставаться в Гибралтаре, надеясь на помощь метрополии. Из Южной Атлантики на помощь Гибралтару шел авианосец «Индомитебл» и нужно было только продержаться немногим больше недели.

  Учитывая, что у немцев в этом районе Средиземноморья не было транспортных кораблей для высадки десанта, а Франко по-прежнему отказывал в пропуске немецких войск по своей территории, у британцев был шанс удержать Гибралтар. Однако судьба сулила им иное.

  Не имея возможности высадить десант, немцы сумели нанести сокрушающий удар по ахиллесовой пяте британцев, которой являлось водоснабжение Гибралтара. Имея точные карты осажденной крепости, летчики методично бомбили месторасположение водных цистерн, которые были выдолблены в скале.

  По расчетам британских инженеров, разрушить их можно было только огнем крупнокалиберной осадной артиллерии. Она должна была быть установлена в непосредственной близости от Гибралтара. На этом строился весь их расчет, но действительность в лице Ганс Рудель их с треском обрушила и поставила победную точку в борьбе за Гибралтар.

  Именно он сбросил ту бомбу, от взрыва которой скальная порода, не выдержав непрерывной бомбежки, треснула, и крепость была обречена на умирание от жажды. За свой подвиг он получил мечи к Дубовым листьям Рыцарского креста, а адмирал Уиппел, через двадцать четыре часа был вынужден отдать приказ оставить Гибралтар.

  Поднятые по приказу Рихтгофена самолеты разведчики постоянно наблюдали за Скалой и намерения противника не остались незаметными для них. Ночь позволила английским кораблям благополучно покинуть Гибралтар незаметно как для немцев, так и испанцев.

  Так как на стороне немцев был технический прогресс, отсутствие кораблей в порту Гибралтара первыми заметили пилоты «рамы» и тотчас условленной фразой доложили Рихтгофену. Генерал с нетерпением ждал сообщения летчиков  и тут же отдал кодовый приказ. Дело было в том, что Гитлер решил преподнести неприятный сюрприз для своего несговорчивого союзника.

  По его личному приказу в Танжер были переброшены десантники генерал-лейтенанта Штудента, чья дивизия отличились при взятии Крита и Мальты. Не подвели они своего командира и на этот раз. Сброшенные на парашютах десантники уверено заняли Гибралтар, утерев нос испанцам, не ожидавших подобного хода со стороны немцев.

  Когда Франко обратился к фюреру с требованием передать королевству его исконную территорию, он получил отказ.

 - Конечно, Гибралтар, неотъемлемая часть Испании. Германия всегда придерживалась этой позиции, но сейчас мой дорогой друг идет война и мы вынуждены временно взять Гибралтар под свой военный контроль. Нейтральный статус Испании не является гарантией того, что англичане не попытаются вернуть Гибралтар себе, а бедственное положение вашей армии заставляет меня сомневаться в том, что вы удержите его в случае нападения англичан – нежно ворковал в трубку Гитлер, успокаивая взволнованно мечущегося на том конце провода Франко.

  Каждое его слово сочилось сладким ядом мести человеку, которого он в свое время поднял из грязи, подставил плечо и помог выиграть в борьбе с коммунистами и который вместо благодарности в трудный момент предал его интересы. Фюрер просто не мог упустить момент и свести счеты со своим союзником.

 - Германия пролила кровь лучших своих сынов, выбивая англичан из крепости Гибралтар. Потому, я не могу допустить, чтобы все наши усилия, в конечном счете, оказались понапрасну. Поступить в этот момент иначе, мне не позволяет моя совесть и мой долг перед немецким народом, мой друг. Британия всё ещё сильна и способна сражаться за свои интересы.

  В качестве моральной компенсации каудильо, было согласие на поднятие над Гибралтаром испанского флага, открытия свободного прохода между Скалой и остальной Испанией, а также установления испанской гражданской власти на территории Гибралтара.

  Упоминание фюрером в разговоре с Франко о силе Британии не были отнюдь пустыми словами или красивыми оборотами речи. Британская империя располагала огромными людскими и материальными ресурсами, и умело ими распоряжалась. Из Австралии и Новой Зеландии в Индию отправлялись вновь сформированные бригады и дивизии королевских войск. Из далекой Канады шли людские потоки в Исландию, Англию и Индию, которая должна была стать главным полем сражения между Германией и Великобританией.

  При всей важности Индии, британский премьер не забывал и об Африке, с её природными запасами, людьми и важным стратегическим положением. Собранные в Хартуме силы больно ударили по итальянцам, которые после захвата Египта попытались продвинуться вглубь африканской территории вдоль Нила, вопреки рекомендации представителя немецкого командования. Муссолини хотел вернуть под свой контроль Эфиопию и получил сильный щелчок по носу.

  Две дивизии итальянцев были наголову разбиты в районе 2-го порога генералом Уэйвеллом имевшего в своем распоряжении полевую артиллерию, легкую бронетехнику и даже авиационные соединения, правда состоявшие в основном из бомбардировщиков бипланов и устаревших истребителей.

  Неудачи союзников в Африке вызвали шквал негодований со стороны Гитлера. Только грядущий поход на восток избавил уши дуче от колкостей и излишнего унижения сказанного в адрес его армии и итальянского народа в целом. Поэтому фюрер ограничился упреками в неоправданной и ненужной инициативе, а также отправки саперных подразделений, чтобы помочь в создании обороны в районе Фив. Туда же в качестве подкрепления были отправлены румыны и словаки.

  Разгром итальянцев, позволил Черчиллю хоть в малой мере спасти лицо перед своими согражданами после падения Гибралтара. «Наши войска не позволили противнику продвинуться ни на метр наших оборонительных позиций на Ниле!». «Генерал Уйэвелл планирует начать наступление на север с целью освобождения Александрии!» - с такими громкими заголовками выходили британские газеты, стремясь создать у своих читателей уверенность, что ещё не все потеряно.

  Умело действуя в унисон с управляемой прессой, Черчилль наградил героя Нила орденом королевы Виктории, чем вызвал всплеск новых газетных заголовков.

  Другим героем британских газет стал генерал-лейтенант Монтгомери, которому командующий британскими войсками в Индии и Бирме, поручил оборону западных границ с Афганистаном и Ираном. Под его руководством вдоль течения Инда создавались оборонительные линии прозванные журналистами «Вал Монтгомери». Не жалея красок, журналисты расписали всю его военную биографию упирая на его храбрость при эвакуации британских войск из Дюнкерка и сражение на Ближнем Востоке. Все эксперты в один голос говорили, что «Монти» задаст жара немцам под мудрым руководством генерала Александера.

  Британская разведка пристально следила за всеми действиями и приготовлениями немцев по ту сторону границы, стремясь если не сорвать их, то хотя бы, не быть застигнутыми врасплох.

  К огромному сожалению, для англичан военные успехи немцев делали свое дело. Все больше и больше приграничных племен ранее считавшиеся союзниками короны принимали сторону их противника. Неважно дело обстояло у британцев с союзниками и в Европе, точнее сказать в её остатках в виде Швеции, Швейцарии и СССР. Именно на русских Англия возлагала пылкие надежды по обузданию нацистов, но Сталин упорно отказывался таскать из огня каштаны на благо британских интересов.

  За последние два года вождь мирового пролетариата получил хорошую прививку от любви к Британии. Особенно после того, как летом 1940 года, Гитлер предал гласности совместные планы Франции и Англии по бомбежке нефтяных промыслов Баку и нефтепровода в Батуми, а из Америки пришли известие о предложении местных деловых кругов Керенскому создать российское правительство в изгнании.

 Товарищ Сталин обладал хорошей памятью и умел делать нужные выводы от полученных уроков. Поэтому все стенания и завывания британского посла Криппса об отчаянном положении его родины не тронули сердца кремлевского правителя. Тем более что, даже находясь в сложном и трудном положении, Лондон отказывался признать западные границы СССР сложившиеся после сентября 1939 года. Единственным результатом этих встреч стало решение Сталина создать в районе Баку крупную авиационную группировку, но к интересам Англии это не имело никакого отношения.

  Впрочем, положение Великобритании было далеко не безнадежное. За её спиной стоял англосаксонский мир в лице Британского содружества и Соединенных Штатов Америки. Это была серьезная сила, которая ещё не сказала своего слова и не вступила в мировую войну.

  Таково было положение дел к средине ноября 1941 года. Черная туча в лице подразделений победоносного вермахта неумолимо приближались к границам Британской Индии. Англичане и их союзники готовились к схватке с этой махиной, но другая темная сила на востоке уже готовилась вступить в борьбу за передел мирового господства.

  К этому японцев подталкивала не только недавняя договоренность с Германией. На Токио, самым неприглядным образом давил Вашингтон в лице президента Рузвельта.

  Как бы это неожиданно не звучало, но Америка остро нуждалась в разрастании новой мировой войны. Военные заказы, размешенные на американских заводах, были тем мощным локомотивом, что вытащили экономику страны из пропасти мирового кризиса, однако она ещё не твердо встала на ноги. Любой новый биржевой кризис, пусть даже несравнимый по силе со страшным кризисом 1929 года, мог обратить в прах все достигнутые успехи. Продолжение войны было экономическим спасением Америки, но не все тут было так просто.

  Самый простой вариант втягивание в войну с Гитлером СССР к огромному разочарованию Рузвельта не сработал и оставался только один выход, вступление в войну самих Штатов. Тем более что интересы Америки в Тихом океане столкнулись с интересами Японии, но в конгрессе были сильны позиции «изоляционистов», переступить через которые президент не мог.

  Поэтому, чтобы развязать себе руки, Рузвельт стал провоцировать японцев, выдвигая им заведомо неприемлемые экономические требования. Выполнить их, и при этом не потерять лицо - было невозможно. Токио должен был напасть на США и этим развязать руки президенту Рузвельту.

  Карты были розданы и все стороны застыли в тревожном ожидании, что было подобно детской игре, когда ждут, кто из игроков первым моргнет.

                ***