- Если разрабатываете оружие, то сразу ищите способ борьбы с ним. Например танк-тральщик, иными словами – сапёрный танк.
Это вызвало словами потомков – небольшой «срач».
Начальник Инженерного управления КА комкор Петров:
- У нас нет саперного танка. До 1938-го года этим делом занималось ИУ Красной Армии, а с 1938-го года - АБТУ. Кто же должен заниматься?
Мехлис:
- Раз инженерный танк, то Инженерное управление и должно заниматься.
Петров:
- У Инженерного управления нет ни танка, ни заводов где их можно выпускать.
В разгоравшийся деструктивный «срач» вмешался Сталин:
- Танки Т-28, которые в конце года снимаются с производства на Ленинградском Кировском заводе, можно выпускать на судостроительных предприятиях Наркомата речного флота, где производятся понтонные парки для Инженерных войск. Так что присылайте своих специалистов на ЛКЗ, товарищ Петров, копируйте чертежи, знакомьтесь с технологией… И будут у Вас свои танки – сапёрные, инженерные и какие только хотите!
- От лица же Советского правительство заверяю: чем сможем – тем поможем!
После этого товарищ Сталин прочитал товарищам военным инженерам и прочим командирам небольшую лекцию:
- Минное оружие в недавней Советско-финской войне показало свою эффективность… Об это даже говорить не буду – вы всё и сами прекрасно поняли, набив порядочно «шишек» на собственном лбу. Так как мы с вами уже договорились о том, что будущая война будет похожей на Империалистическую – широкомасштабной, с массовыми армиями, массовыми же потерями и расходом материальных средств - то и оружие должно разрабатываться исходя из соображений массового производства…
Строго посмотрев на комбрига Фёдорова:
- Так что никаких «противотанковых магнитных мин»!
Поняв, что его правильно поняли, он продолжил:
- Минное оружие должно быть хорошо известно и доступно каждому бойцу и тем более командиру Красной Армии. В идеале, каждый военнослужащий должен знать мины вероятного противника и уметь их обнаруживать и обезвреживать. Он же должен уметь сделать мину-ловушку из подручных средств (например из гранаты Ф-1) и установить на пути движения противника.
Уловив недоверчивые взгляды, Вождь прямо спросил присутствующих:
- Кто подскажет, как изготовить простейшую противопехотную мину из «лимонки» с запалом Ковешникова?
Вопреки ожидаемому и к приятному удивлению Сталина, нашёлся всё-таки в зале один такой, который сумел «на пальцах» объяснить устройство мины - ещё более простого, чем так популярная в будущем «растяжка»:
- Кладём гранату на землю и придавив рычаг боевого устройства подходящим камнем, осторожно вытаскиваем чеку. Стоит противнику сдвинуть камень с места, как через положенное время граната взорвётся.
Вождь в удивлении приподнял брови:
- Это где ж Вы так «развлекались», товарищ комбриг?
- В Средней Азии против басмачей воевал, товарищ Сталин. И немного в Испании.
- Понятно.
Ещё голос:
- А мы в Гражданскую на Севере, устраивали для интервентов на лесных тропинках «спотыкач»: зажимали английскую «лимонку» между веток, призывали к ней тонкий шпагат а другой конец – к другому дереву.
Третий голос:
- Мы засовывали «лимонку» со снятой чекой в пустую консервную банку…
Рисунок 33. Всё новое – это хорошо забытое старое.
В общем Вождь понял, что товарищей командиров «растяжками» не удивишь. Его самого удивило другое:
- Молодцы, конечно… Но кто кроме вас знает про этот «спотыкач»? Почему не делитесь боевым опытом? Хоть один боец Красной Армии хоть раз во время Финской войны устраивал такую ловушку на финнов?
Не услышав ответа, он поочерёдно показывая пальцем на «молодцов»:
- Вы, Вы и Вы… И Вы, тоже. Не уйдёте отсюда, пока сообща не напишете брошюрку-наставление по устройству простейших противопехотных мин «Спотыкач» из ручной осколочной гранаты Ф-1 с запалом Ковешникова. Отсядьте в угол, товарищи командиры и приступайте.
В уме же он держал:
«А я потом допишу уже что своё из опыта будущих поколений».
Ибо многообразие «растяжек» всех видов и на все случаи жизни, просто словами потомков – «вставляет»!
Подумав, он решил с вьетнамскими «сюрпризами» не заморачиваться. Условия применения сильно разнятся и в условиях влажной тропической растительности, все эти «ловчие ямы» с гвоздями и кольями сравнительно быстро зарастают, становясь невидимыми. У нас же, как минимум всё холодное время года их вообще невозможно использовать.
Да и более продвинутое: «картриджные» ловушки, иногда называемые «подкованными» это в нашей «средней полосе» нереально. Это патроны для стрелкового оружия, которые помещались в бамбуковую трубку над дощечкой гвоздём, а затем закапывались в землю так, чтобы кончик торчал наружу. При нажатии на пулю она падала на гвоздь, воспламенялся капсюль, и пуля взрывалась…
Где у нас под Смоленском бамбук в ноябре месяце найдёшь?
А если в заводских условиях что-то делать, так лучше на основе всё той же гранаты Ф-1!
Насчёт минного оружия, Сталин особенно-то и не парился.
Правда, в его «Послезнании» имелись нестыковки с услышанным сегодня. Например «выпрыгивающая» осколочно-заградительная мина ОЗМ-152, у него числилась как «образца 1942 года». А товарищ Фёдоров утверждает, что она уже готова и уже на этот год, собирается заказать у промышленности аж целых пятьдесят тысяч штук.
Напротив так называемая «объектная» мина с взрывателем замедленного действия МЗД-35 со сроком замедления от 12 часов до 35 суток, была принята на вооружение инженерных частей Красной армии ещё в 1936-м году. И конечно же он ничего не слышал ни о каких советских «магнитных» противотанковых минах, использующихся в годы Великой отечественной войны.
Но это всё мелочи!
Главное, что никакой «недооценки» минного оружия – в чём его и товарищей командиров будут упрекать потомки, не было и в помине. Красная Армия в этом отношении шла «нога в ногу» с армиями других стран, имея на вооружение полную номенклатуру этого типа боеприпасов.
В 1933-м году принимается на вооружение фугасная противопехотная мина «обр. 1933 года». В 1934-м году – дорожно-пехотный фугас ДП-1, предназначенный для уничтожения боевых и транспортных машин на дорогах.
К середине 1940-го года на вооружение принимается очень удачная по конструкции, противопехотная фугасная нажимного действия мина ПМК-40.
К весне 1941 года разрабатывается деревянная противопехотная фугасная мина нажимного действия ПМД-6, ставшая основной миной в годы войны (кстати, также позднее скопирована немцами) и состоявшая на вооружении многие десятки лет.
С 1935-го года серийно выпускалась металлическая противотанковая противогусеничная мина ТМ-35. В 1939-м году она была модернизирована и выпускалась под индексом ТМ-35М. В дополнении к последней была разработана и принята на вооружение «удлиненная» металлическая противотанковая противогусеничная мина ТМ-39. Затем ее деревянный вариант ТМД-40, металлическая противотанковая противогусеничная мина ПМЗ-40…
В 1940-м году разрабатывается и принимается на вооружение очень удачный, надежный и предельно простой по конструкции нажимной взрыватель МВ-5. Он состоял всего из пяти деталей и мог изготавливаться в любой металлообрабатывающей мастерской. Достаточно сказать, что эта конструкция использовалась во всех советских взрывателях ПТМ вплоть до взрывателей к послевоенным минам серии ТМ-62 включительно.
В 1941-м году под этот взрыватель создаётся самая совершенная из всех советских ПТМ того времени – мина ТМ-41. Мина была противогусеничная нажимная, имела герметичный корпус и была очень проста в применении. При ее установке требовалось лишь открутить пробку, вставить взрыватель МВ-5 с запалом МД-2 в гнездо и вновь закрутить пробку на место.
Не обошлось и, без словами потомков – «вундерваффлей».
Ещё задолго до войны были приняты на вооружение:
- Зимой 1940/41 года на вооружение РККА принимается объектная мина ТОС (Ф-10), взрываемая по радио с помощью кодированного радиосигнала. Дальность уверенного срабатывания радиомины составляла до 1200 километров. В этом отношении СССР опережал западные страны более чем на полвека.
- Противотанковая мина ЕЗ-1, приводившаяся в действие с помощью электрозамыкателя.
- Противоднищевая мина АКС.
- Противобортная мина ЛМГ.
Рисунок 34. Противобортная мина ЛМГ (летающая мина Галицкого). Разрабатывалась с 1934 года. До войны она вроде бы на вооружение принята не было, но вот уже в 1943-м, имеется инструкция по её устройству и применению. Причём как с нашей стороны, так и у противника который заметил её появление.
Где здесь «недооценка», в каком месте?!
Другое дело – средства разминирования. Но и здесь после Советско-финской войны произошли серьёзные подвижки.
Так что в принципе здесь никакого вмешательства и не надо: развитие минного оружия в СССР шло своим чередом и, если и сдерживалось, то отнюдь не высосанной потомками не известно из чего «недооценкой», а возможностями советской промышленности. В частности - производством взрывчатки, которой остро не хватало даже на артиллерийские снаряды и авиабомбы.
Но лёгкий апгрейд всё равно не помешает!
Сталин обратился к Помощнику начальника отделения производства и снабжения отдела стрелкового вооружения Артиллерийского управления КА:
- Товарищ Фёдоров! А почему ваша объектовая мина имеет замедление всего на тридцать суток? Надо бы увеличить до трёх месяцев…
Зачем посылать на железнодорожную станцию диверсантов или бомбардировщики – рискуя жизнями людей, когда можно заранее заминировать? Причем сразу двумя-тремя и более «адскими машинками»? И пусть рвутся с установленной периодичностью, не давая восстанавливать разрушенное.
- …И часовой механизм – это излишняя роскошь для такого одноразового изделия. Сделайте химический взрыватель – в таком деле особая точность ни к чему.
Сталин хорошо знал, что на случай если «особая точность» к месту - у Красной Армии с ещё 1929-го года, есть радиофугасы Ф-10 «Беми».
После того как комбриг записал это решение Председателя комиссии при ГВС КА, тот продолжил:
- «Зарываемая на глубину один метр» осколочно-заградительные мины ОЗМ-152, вещь конечно хорошая и, на вооружение её иметь надо… Обязательно надо! Однако, она хороша только для стационарных укрепрайонов. Ведущим маневренную войну полевым войскам, метровые ямы копать некогда. Да и в зимний период, или на определённой местности (скальный грунт, болото и так далее), это сделать практически невозможно.
- Надо срочно разработать и принять на вооружение что-нибудь небольшое, простое, малозаметное и быстро устанавливаемое на поверхности минно-взрывное устройство. «Выпрыгивающий» боевой поражающий элемент – корпус гранаты, так дешевле. Можно РГД-33 с осколочной «рубашкой» или корпус 50-мм миномётной мины - они всё равно снимаются с вооружения. В идеале, это «устройство» должно быть как ручная граната: вырвал чеку и бросил на нужное место. А «оно» само встало на боевой взвод.
Не давая готовых решений – сам не знал, Сталин рассуждал так:
«Если решат такую задачу, можно будет озадачить осколочными противопехотными минами устанавливаемыми дистанционно. В первую очередь с самолётов, затем «реактивными системами залпового огня» - БМ-13, БМ-31».
Ну и напоследок:
- Ещё подумайте, товарищи, как из обычной противогусеничной мины, с помощью запала Ковешникова сделать противоднищевую противотанковую мину. Это даст громадный экономический эффект, ибо вероятность наезда на мину днищем значительно выше вероятности наезда гусеницей.
Очевидное решение – сверху мины жёстко закрепленный деревянные шест длиной сантиметров сорок, снизу – прижатая рычагом взрывателя ручная граната. При наезде танка на шест, мина выворачивается из земли, рычаг взрывателя освобождается и через три с половиной секунды…
Словами потомков – «большой БУММ!!!».
«Однако пусть товарищи командиры сами подумают… Я, что? Так и буду за них работать?!».
***
Далее речь пошла об всуе упомянутых Вождём переправочных средствах и в частности, об понтонных парках.
Начальник Инженерного управления КА комкор Петров заявил в том числе:
- У нас нет парков для пропусков тяжелых танков, армейский парк не может пропустить тяжелых танков.
А на вопрос танкистов «когда будут?», ответил:
- Мы в этом году разрабатываем парк от 50 до 80 тонн и пустим в производство в 1941-м году.
Сталин со глубоким вздохом:
«Вот так всегда у нас! Сперва делаем танк, а потом думает на чём его переправлять».
Ну, что ж… Надо выручать сапёров-понтонёров.
Сперва он спросил:
- Сколько секций предположительно будет в таком «тяжёлом понтонном парке»?
Посмотрев куда-то в потолок, комкор Петров ответил:
- Тридцать три носовых полупонтона и пятнадцать средних. Кроме этого потребуется двести десять полупрогонов, четыреста пятьдесят щитов настилочных нормальных, сорок восемь…
- Достаточно! И сколько метров наплавного моста можно таким образом построить и за сколько?
- Смотря на грузоподъёмность, товарищ Сталин. Если полной пропускной способности – семьдесят пять тонн, то шестьдесят метров за три часа.
Вождь, чуть сдвинув брови:
- Всего «шестьдесят метров»? А если придётся наводить переправу для тяжёлых танков через такую реку как Днепр? Который если верить Гоголю – не каждый орёл перемахнёт?
Начальник Инженерного управления КА, непоколебимым тоном:
- Тогда нужно два, три или больше тяжёлых понтонных парков.
Из зала добавили:
- На сорок первый год заказано сорок пять таких парков118. Так что не только через любую реку – через море наведём переправу, товарищ Сталин!
Тут же послышалась «Вы только приказ нам дайте!» и тому подобное.
Иронично посмотрев в зал, отчего тут же смолкло, он: