Это было тот же Иосиф Виссарионович Сталин, но только имеющий «Послезнание» - то есть знания о будущем.
В этом месте надо обязательно сразу же расставить все точки над «ё»:
Это «Послезнание», вовсе не было тотально-всеобъемлющем, как при «режиме Бога»…
К примеру, он прекрасно знал об необходимости командирской башенки на танках и преимуществах так называемого «промежуточного патрона». Но очень смутно представлял себе устройство «Ядрён-батона», полупроводникового транзистора или хотя бы самого простенького релейного компьютера.
Он точно знал дату своей смерти – 5 марта 1953-го года, но и понятия не имел кому верить: официальным историкам утверждающим что эта смерть произошла в результате инсульта и кровоизлияния в мозг - развившихся на базе гипертонической болезни и атеросклероза… Или же правы так называемые «конспирологи», объясняющие смерть Вождя заговором партийной верхушки - испугавшейся задуманной им реформы и последующей чистки и, отравившим его не оставляющим следов ядом из секретной лаборатории МГБ.
В общем, это «Послезнание» было на уровне знаний человека начала XXI века, имеющего техническое образование и соответствующий ему склад мышления, доступ к Интернету, массу свободного времени и неуёмное любопытство по части истории нашего регулярно спасаемого какими-то высшими силами Отечества.
Однако, некоторые моменты Вождя насторожили.
Например, по словам исполняющего обязанности коменданта Ближней дачи Петра Лозгачёва, выпив две бутылки «Маджари», он (Сталин) приказал ему:
«Ложитесь-ка вы все спать. Мне ничего не надо. И я тоже ложусь. Вы мне сегодня не понадобитесь».
Тот, в свою очередь, передал этот «приказ» всем остальным сотрудникам дачи – в том числе и охранникам.
Сталин не выдержал и вслух:
- Бред!
Затем, придя в себя от тишины в зале:
- Это я не Вам, товарищ Кулик. Продолжайте.
Погрузившись вновь в себя», он в изумлении думал:
«И этому наши потомки верят?!»
Во-первых, он конечно может выпить две бутылки вина… Но не за один вечер, а за неделю.
Во-вторых, «Маджари» - это не вино, а скорее сброженный виноградный сок, немногим крепче домашнего кваса.
В-третьих, сотрудники охраны вымуштрованы выполнять приказы не «подвыпившего» Сталина, а должностные инструкции. Это ахинея такого разлива, что и пресловутый приказ «не подаваться на провокации» накануне 22-го июня.
Он недоумевал, что потомки в это верят аки набожные христиане в Священное писание:
«Где хоть один документ, где я бы приказывал товарищам командирам не выполнять свои обязанности по защите Отечества? Или, хотя бы постановления Политбюро? Нет?! Так какого же…».
Сталин едва сдержал себя, чтоб не выругаться вслух.
« …Однако, вернёмся к нашим «баранам». В крайнем случае, этот Лозгачёв (надо будет хорошенько запомнить эту фамилию!) должен был с видом «лихим и слегка придурковатым» ответить «пьяненькому» подопечному «Слушаюсь!» и продолжать нести службу в обычном режиме».
Сталин посмотрел в сторону Власика и ухмыльнулся в прокуренные усы:
«По крайней мере этот «шендзрули6» так и сделает!».
Даже если бы он с револьвером в руке насильно укладывал бы этого «бозишвили7» и его подчинённых в койку (в хорошем смысле этого слова, разумеется), исполняющий обязанности коменданта должен был требовать связаться сперва с вышестоящим руководством – с Комендантом кремлёвской охраны…
А тут «прикреплённые8» все как один безмятежно дрыхнут, а их подопечный почти сутки на полу без присмотра валяется…
Такого не может быть, потому что не может быть никогда!
Не выдержав, Вождь грязно выругался в адрес неблагодарных потомков, верящих в подобную околесицу:
- Саклевети9!
Минуту спустя, взяв себя в руки, он:
- Это я не Вам, товарищ Кулик. Продолжайте.
Пробежавшись по ближайшей истории, Сталин засомневался – уж больно фантастически многие события выглядели с его точки зрения:
«А стоит ли всему верить этому «Послезнанию»? Слишком уж нелогичным и даже нелепым, выглядят некоторые моменты. Считающаяся сильнейшей на континенте армия Франции будет этим летом разбита за полтора месяца… Гитлер решится на Войну на Востоке, не добив Британию на Западе и Юге – в Африке… Может, всё это какие-то галлюцинации…?».
19 августа 1939-го года на закрытом заседании Политбюро ЦК ВКП(б), рассматривалось три варианта развитий после заключения между СССР и Германией «Пакта о ненападении», которые сформулировал он – Сталин:
Франция и Англия наносят поражение Германии в затяжной войне.
Франция и Англия наносят поражение Германии в скоротечной войне.
Германия наносит поражение Франции и Англии в затяжной войне.
В первом случае в Германии (по предположению Сталина) неизбежно произойдет революция, причем к власти непременно придут коммунисты. Во втором случае революция в Германии тоже может произойти, но Франция и Англия будут еще достаточно сильны, чтобы задавить германскую республику Советов. Наконец, в третьем случае советизации Германии не произойдет, но она будет настолько ослаблена, что по крайней мере в течение следующих десяти лет представлять какой-либо угрозы СССР не будет.
А вот четвертый вариант - Германия наносит поражение Франции и фактически выводит из войны Англию в ходе скоротечной войны, ему даже в голову не пришёл…
Так можно ли верить такому «Послезнанию», более похожему на фантастику и причём даже не научную?
Сталин на секунду задумался:
«…Как бы это проверить?».
Он посмотрел на продолжающего читать список Кулика и попробовал напророчить:
«В составе Комиссии при ГВС окажется шестьдесят три командира. Последние – Смирнов, Герасимов и Антилла».
Как бы прочитав его мысли, командарм 1-го ранга пробубнил:
- … Смирнов, Герасимов, Антилла. Всего шестьдесят три человека.
Сталин продолжил «пророчить»:
«Сейчас он предложит словами потомков – «разбежаться» до 12-ти часов 19-го апреля, а завтра сходить в кино – на фильм «Кутузов».
Записав всех поименно, Кулик посмотрел на часы, и:
- На том сегодня заканчиваем. Продолжим 19-го числа в 12 часов дня заседание Комиссии в бывшем здании Реввоенсовета, в первом доме10. Завтра здесь днем организуем просмотр фильма «Кутузов».
Удовлетворённо хмыкнув под нос, Вождь:
«Сейчас Мехлис вспомнит про моё существование:
Заместитель народного комиссара обороны, Начальник Главного политуправления Красной армии Лев Мехлис, вдруг как будто проснувшись:
- Может быть, можно просить товарища Сталина войти в комиссию?
Кулик, спохватившись:
- Предлагается включить товарища Сталина. Кто за?
Аплодисменты и «лес рук».
- Принято единогласно11.
Сам удивившись и непонятно – приятно или от слова «наоборот», Сталин задал куда-то «в пустоту» немой вопрос:
«А откуда я всё это знаю?».
И тут же получил ответ:
«Стенограмма совещаний Комиссии при Главном Военном Совете Красной Армии по обобщению опыта боевых действий в Советско-финляндской войне. Апрель-май 1940 г.)12.
После довольно продолжительных раздумий, когда товарищи командиры уставились на него, мол «что скажешь», он впервые изменил словами потомков – «реальную историю»:
- Имеется очень много вопросов, товарищи, а времени у нас мало! Поэтому Предлагаю собраться вновь не в полдень 19-го числа, а с восьми утра.
Не услышав возражений, он направился у выходу, за ним стали «разбегаться» и товарищ командиры.
Уже в машине, главный охранник спросил Вождя:
- Прикажите в Кремль, товарищ Сталин?
- Домой, на дачу. И проследите, товарищ Власик, чтоб мне никто не докучал.
Ему надо было об очень многом подумать…
***
После краткого ознакомления с «Реальной историей» Вождю окончательно стало ясно, что и следующие его слова:
«Вот с этой психологией, что наша армия непобедима, с хвастовством, которые страшно развиты у нас — это самые невежественные люди, т.е. большие хвастуны — надо покончить. С этим хвастовством надо раз и навсегда покончить» - были торжественно проигнорированы военной кастой, не собирающейся становиться «культурной, квалифицированной и образованной».
Обладая «Послезнанием», Вождь хорошо знал, что произойдёт в будущем.
Совещание в Кремле по итогам Финской войны закончится, товарищи командиры выговорятся и разъедутся «по местам».
Из всех предложений, пожалуй, было реализовано лишь одно: 7 мая 1940-го года будет издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении воинских званий высшего командного состава Красной Армии», в соответствии с которым после более чем двадцатилетнего перерыва, на одной шестой земной поверхности вновь появятся генералы и ефрейторы.
Таким образом, уроки Финской войны пойдут не впрок: к большой войне с нацисткой Германией Красная Армия окажется так же удручающе не готова - как и к войне с маленькой, но «демократической» Финляндией.
Впрочем, вскоре прошлая и будущая война, отступили у него на задний план.
Главное же было то, что после этого «Совещания при ГВС КА» начнут происходить странные - до полной невероятности странные, события.
В тот же день, когда будут введены генеральские звания – 7-го мая, с должности будет снят маршал Ворошилов. Наркомом обороны СССР будет назначен Тимашенко - с 7 января 1940-го года командовавший Северо-Западным фронтом, прорвавшим-таки «Линию Маннергейма».
Это было бы замечательно и, такое можно было только приветствовать, если бы не одно «но»:
Уровнем образования, интеллектом или хотя бы боевым опытом, новый глава военного ведомства отнюдь не превосходил старого:
«Так зачем было менять шило на мыло?».
26 июля 1940-го года, будет реорганизован высший орган управления вооружёнными силами СССР – Главный Военный Совет РККА. Вместо Ворошилова, его Председателем станет Тимашенко, а товарищ Сталин…
Новый – обладающий «Послезнанием» Сталин, чуть было не выронил изо рта свою знаменитую трубку:
…Покинет его состав!
Кровь стучала в его висках тревожным набатом:
«Этого не может быть! Просто не может быть и всё!».
И тем не менее такое произошло!
Точнее – произойдёт… Еще точнее – должно будет произойти.
Чудеса продолжаются.
В августе 1940-го года, по состоянию здоровья будет снят с поста начальника Генштаба маршал Шапошников, сменённый Мерецковым…
Вождь недоумевает:
«Как так? Ведь это по его – Командующего войсками Ленинградского военного округа плану и, началась Финская война? Ведь это он уверял Главный Военный Совет, членов Политбюро ВКП(б) и лично его – Сталина:
«Мы готовы!».
Да ведь его под суд отдать надо!».
Одно объяснение: Мерецкова словами потомков «крышевал» сам Жданов – 1-й секретарь ЛК и ЛГК ВКП(б), очень влиятельный член Политбюро ЦК ВКП(б).
И вновь Сталин не мог не подумать с горечью:
«Et tu, Brute?13».
Странности продолжаются!
В декабре 40-го, после «убедительной речи» Наркома обороны Тимашенко перед членами Центрального Комитета ВКП(б), был ликвидировано «святая святых» с 17-го года - Институт военных комиссаров в Красной Армии.
Обладающий «Послезнанием» Сталин искренне недоумевал:
«Это что за «убедительная речь» должна быть такая? С револьвером в руке?!».
Потомкам может и не понять, но Вождь знает: с октября 1917-го года – партийный контроль над вооружёнными силами…
Словами потомков:
…Это наше всё!
Институт военных комиссаров как инструмент политического контроля над вооружёнными силами, был введён ещё при Временном правительстве и полностью себя оправдал уже при большевиках.
Как писал баснописец Нестор:
«На этом стояла и стоять будет Земля русская!».
Представить себе командира РККА без комиссара рядом - так же невозможно, как царского офицера без полкового «батюшки» рядом…
И тем не менее, это случилось!
Нахватавшийся из «Послезнания» иновремённых словечек Сталин, чуть ли не в восхищении:
«Прям шоу трансвеститов, какое-то!».
И что же получилось на выходе?
«Держите меня семеро!».
Институт военных комиссаров вновь был введён вскоре после начала войны Указом Президиума ВС СССР на основании решения Политбюро ЦК ВКП(б).
Вспомнив из «Стенограммы» будущие слова командарма 2-го ранга Павлова… Ага, того самого – который 22-го июня обосрался больше всех:
«У нас привыкли писать на командира батальона, прямо в особый отдел, и бывает часто, что без суда и без следствия этот командир ходит оплеванным. Я считаю, по части произведения этих следствий, у нас есть определенные законы и их нужно беспрекословно выполнять. В отношении нашего командира, по-моему, должно существовать такое право, что его не может никто судить, кроме армии. Нет сомнения, что слабых командиров из армии придется убрать, но тех командиров, которые могут работать, их нужно защищать и дать им определенные права и ответственность».
После такой речи сам собой появляется вопрос «на засыпку» - словами потомков:
«А кто будет решать «слабый» командир или нет? Сами товарищи командиры? И по каким таким критериям? По прежним: «беляков рубал – значит, командир хороший. Вместе со мной рубал – достоин направления в Военную академию. Не рубал или рубал беляков не со мной – это чужак! Пишем донос в особый отдел и навсегда про него забываем».
А ведь так и было!
Товарищи командиры «стучали» друг на друга во все инстанции, как юные пионеры на барабане Страдивари…
А в итоге виноват кто?
Вождь красноречиво покосился на портрет на стене:
«Известно кто!».
Тот же обосравшийся 22-го июня Павлов, скажет на Совещании:
«У нас врагов народа оказалось столько, что я сомневаюсь в том, что вряд ли они были все врагами…».
Сталин нахмурился:
«Эвон, даже как! Ежов, конечно был натурой увлекающейся – за что ему укорот и даден был… Но всё же убрал из армии наиболее одиозные фигуры. Вот например Абошидзе - забулдыга, мерзавец большой, а ему дали сперва механизированную бригаду, затем назначили Начальником автобронетанковых войск корпуса. Как человек «с ясным умом, выправкой, волевой», он был рекомендован в Академию Генштаба…