- Опыт войны показал, что распыление автотранспорта, распределив его по войсковым частям мотострелковой дивизии, приводит к неэкономному использованию автопарка, низкому коэффициенту загрузки машин, загромождению тылов, увеличению аварийности и отвлекает командиров частей и подразделений от непосредственной боевой работы. Поэтому в мотодивизиях целесообразно объединить все автосредства в одних руках командира автополка, что даст возможность командиру дивизии лучше маневрировать свободным транспортом и рациональней использовать его по обеспечению войскового тыла.
- В штат автотранспортных полков мотострелковых дивизий включить подразделения службы регулирования, связи и дорожно-путевую роту.
- Весь автомобильный транспорт стрелковых дивизий свести в отдельные автотранспортные батальоны подчиняемые непосредственно начальникам автотранспортной и дорожной службы дивизии.
- В штат стрелковой дивизии мирного времени и военного времени ввести роту регулирования движения.
- Весь автотранспорт стрелкового полка свести в один автотранспортный взвод, подчинив его командиру полка.
- На основе последнего опыта войны внести в организации дорожно-эксплуатационного полка военного времени роту регулирования и добавить автотранспортные средства для эвакуации тяжелой материальной части…
Все эти предложения были одобрены Вождём и приняты к исполнению единогласно.
На совещании Комиссии было также принято несколько важных решений по проблемам с ГСМ, автомобильному транспорту и интендантской службе.
Например:
«Управлению снабжения горючим Красной Армии разработать четкую систему питания горючим частей Красной Армии, установив для войсковых автобатальонов основной тарой — бочки, перевозящиеся на прицепах, а армейские средства иметь однотипные и грузоемкие, прекратив существующую кустарщину в этом деле»
«Предложить Санитарному управлению Красной Армии в кратчайший срок пересмотреть внутреннее оборудование санитарных машин, сделав их более удобными для перевозки раненых».
«Разработать новый тип вездехода, обеспечивающий проходимость механизированной артиллерии и мото-мехчастей».
«Оставить на вооружении существующие типы штабных автомашин-автобусов, сконструировать новый тип штабной машины на вездеходе».
«Просить Комитет обороны обязать автомобильное и тракторные заводы выпускать грузовые автомашины и трактора для народного хозяйства в комплекте с прицепом 2—3 тонны, начиная с 1941 г.».
«Просить Правительство о восстановлении производства бензозаправщиков, автоцистерн, водомаслозаправщиков на заводах: Подольском, Мордовщинском и «Январское Восстание», и окончании освоения Новоторжского завода в течение III квартала 1940 г., обратив его целиком на производство автоцистерн для НКО (УСГ КА) в 1941 г.».
«Просить Правительство о выделении специальной производственной базы для изготовления бензоцистерн на прицепе, с годовой мощностью до 2000 шт.».
«Разрешить закупить за границей:
- Бензомаслоперекачечные агрегаты, смонтированные на автомашинах и работающих от двигателя автомашины.
- Автоцистерны емк[остью] 8 тонн с механическим (от двигателя машины) и ручным насосам.
— Бензоморозостойкий шланг (гибкий неметаллический) в количестве…».
Но главные решения по топливной проблеме были приняты вовсе не на том совещании Комиссии по итогам Советско-финской войны.
***
Проблема горюче-смазочных материалов (ГСМ) в Красной Армии (как и в народном хозяйстве) существовала и была она острой, как торчащее из мешка шило.
Вернувшись в свою кремлёвскую квартиру, Сталин заперся в своём кабинете и как старатель тонны песка в поисках крупицы золота - перебирая инфу в «Послезнании», искал нужные решения.
Эти цифры Сталин знал «назубок»: при общем объеме нефтепродуктов направленных на военные нужды - в 1,1 миллионов тонн, общий дефицит горючего в Красной Армии составлял 137 тысяч тонн. В народном хозяйстве положение было не лучше, а гораздо хуже. Автомобили ездили на всякой суррогатине, отчего моторесурс был удручающе низок даже несмотря на феноменальную выносливость и непревзойдённую ремонтнопригодность «полуторок» и «захаров». Убытки были просто фантастическими и никакая «плановость» экономики социалистического общественного строя не могла их покрыть.
Сталин морщил в тяжких раздумьях лоб:
«Впрочем, если бы об одной нефтянке шла речь… У нас куда не глядь, если не перекос - то недогиб!».
Тяжело ему было с незаконченной семинарией за плечами (что соответствует незаконченному высшему гуманитарному) вникать во все эти тонкости. Самообразование, это конечно хорошо…
Но недостаточно.
Вот и водили его за нос, как дурачка на ярмарке за нос!
Однако теперь, благодаря каким-то неведомым силам (неужели, Бог всё же существует?!) появилась возможность кое-что исправить. По возможности конечно.
Почему так случилось и можно ли хоть как-то что-то исправить за год с небольшим до начала войны?
Ознакомившись с соответствующим разделом «Послезнания»67 Сталин, как будто прозрел:
«Если в авиапром вкладывать в два раза больше денег, чем в нефтянку, то рано ли поздно самолёты останутся без бензина, а лётчики – с десятичасовым налётом на брата. А ведь ещё есть потребители жидкого топлива - трактора-тягачи, автомобили и танки! Это не считая энергетики и химической промышленности и населения, которое до сих пор пользуется керосиновыми лампами и примусами».
Для предвоенного советского нефтепрома было характерна тенденция, когда существенный (на 30 %) рост нефтедобычи в начале 30-х годов происходил на фоне весьма умеренного роста капиталовложений (в среднем лишь на 15 %) в него. Последствия этого оказались воистину самыми ужасными. После того как было отрасль выполнила план Первой пятилетки, нефтедобыча сначала резко упала, а потом несколько лет росла «черепашьими темпами», что вызывало закономерное недовольство в Кремле и естественно меры репрессивного характера.
Последнее помогало мало, ибо массовые посадки и расстрелы руководителей, к примеру, не помогали увеличить поставки турбобуров - которых завезли из Америки всего 8 (прописью «восемь») штук из 95 (девяносто пяти) потребных. Или положим недостающих грязевых насосов, которых при потребности в двадцать семь было получено всего четыре. Или обсадных шестидюймовых труб, из-за нехватки которых простаивали десятки скважин.
Проблема поставок оборудования (как и его крайне удручающее качество) являлась застарелой и, если к 1940 -му году она была по-прежнему не решена, Совнаркому во главе с Молотовым следовало предъявлять претензии в первую очередь к самому себе, а не искать крайних.
Можно ли хоть что-то сделать, чтоб хоть как-то улучшить?
Хорошенько подумав, Сталин вслух:
- Можно!
Лишь в следующем – в 1941-м году, хватились и в Баку решили… Точнее решат создать мощную промышленную базу, выделив рекордный для нефтянки бюджет – 1034 миллионов рублей68. Помимо реконструкции и расширения существовавших машиностроительных предприятий выпускающих нефтедобывающее оборудование, намечалось строительство пяти новых заводов: газомоторных компрессоров, бурового инструмента, турбоэлектробуров, передвижных станков и нефтеприборов.
Кроме того, намечалась широкомасштабная передача нефтяникам предприятий из других ведомств. Из НКТМ заводы «Им. Кирова» и «Центролит» (Тбилиси), из Наркомата среднего машиностроения – «Авторемонтный завод № 5» (Тбилиси), из Наркомата строительных материалов – Бакинский цементный завод «Им. Воровского», «Таузский цементный завод»69…
И так далее.
Такое – описанное выше изменение приоритетов в развитии, сразу дало впечатляющий эффект. Среднесуточная добыча нефти в «Азнефтекомбинат» возрастала от квартала к кварталу. Последний предвоенный год был весьма успешным. Если в сороковом году добыча нефти в Баку выросла до 31,1 миллионов тонн, то в сорок первом – до тридцати трёх.
Вождь досадливо поморщился:
«Как в таких случаях говорят потомки – «поздно пить Боржоми!».
Однако в данный момент на дворе не сорок первый – а сорокой год. И если сделать эти финансовые влияния пораньше, если предпринять вышеописанные меры пораньше – то и отдача будет на год раньше.
Однако есть и ещё один резерв роста нефтедобычи. Дело в том одной рукой давая, другой забирали.
На долю Азербайджана в предвоенные годы приходилось порядка трёх четвертей совокупной нефтедобычи СССР. Несколько утрируя можно сказать, что нефтепром СССР на тот момент – это «нефтянка» Азербайджана и «все остальные». Степень выполнения годового плана в нефтяной промышленности АзССР тоже была значительно выше, чем в среднем по Советскому Союзу.
Казалось бы при перманентном дефиците ресурсов туда и надо вкладывать большинство средств:
1) Создать в АзССР новые районы добычи нефти в Прикуринской низменности (Нефтечала, Хиллы, Баба-Занан, Астрахан-Базар).
2) Первоочередной задачей считать разведку и освоение прилегающих к Апшеронскому полуострову морских месторождений.
3) Разведать и ввести в разработку на эксплуатируемых площадях Апшеронского полуострова новые горизонты…
Ан нет!
На XVIII съезде ВКП(б) была принята резолюция о создании нефтяной базы в Поволжье и Приуралье («Второе Баку»). С тех пор работа «на будущее» (геологоразведка) сосредоточилась преимущественно в новых нефтяных регионах, а Баку и Грозный разведочное бурение проводилось по остаточному принципу.
Тому был целый ряд объективных причин. Ввиду начала сперва Второй мировой, а затем и Советско-финской войны, в связи с возникновением потенциальной угрозы авиаударов союзников по Баку, было принято решение о диверсификации нефтедобычи в масштабах СССР. Решение это, в принципе, было правильным.
Но как говорят потомки:
«Хотели как лучше, а получилось как всегда!».
Однако на практике, в сложившихся условиях претворить в жизнь такое решение было возможно лишь исключительно за счёт «каннибализации» первого Баку: массовой переброски кадров и оборудования с нефтяных промыслов Апшеронского полуострова в восточные нефтяные регионы. С «Азнефтекомбината» на восток были переведены целые предприятия с приписанными к ним комплексами оборудования. Например, на восток убыли «Контора турбинного бурения» (10 станков) и трест «Азнефтеразведки» Апшеронского полуострова (27 станков).
Это словами потомков – «выстрелило в ногу» уже после начала войны, в виде падения ноябрьской добычи нефти с 2,1 миллионов тонн, до 1,4 миллионов.
Оно и неудивительно: если в январе 1941-го года было введено в эксплуатацию 159 новых скважин, то в декабре сдача новых скважин снизилась до всего лишь 22-х, то есть за год падение составило 86 процентов.
В войну эта тенденция «раскулачивания» Азнефтекомбината продолжилась и развилась и, в 1943-м году, азербайджанские нефтяники фактически были вынуждены создавать конторы по бурению заново, так как существующие конторы довоенного формирования были переданы в восточные нефтяные районы страны.
Увеличилась ли добыча нефти на востоке?
Стоила ли овчинка выделки?
Как говорят потомки – «категорически нет!».
Лишь в 44-м году доля «Второго Баку» в топливном балансе страны поднялась до 35,5 процентов. Но это произошло не за счёт увеличения собственно добычи нефти в новых районах…
Напротив!
С рекордных 9,5 миллионов тонн в 41-м году, она снизилась до 6,5 миллионов в 1944-м… А за счёт обрушения добычи на Апшеронском полуострове за тот же период: с 23,5 – до 11,8. Ну и падения в Грозненском нефтеносном районе, который одно время (осень 42-го – весна 43-го) был оккупирован гитлеровскими войсками.
По сути, существенный рост доли «Нового Баку» начался лишь в 1944-м году, после того как с помощью предоставленного по Ленд-лизу оборудования там началось бурение на глубину девонских отложений - то есть порядка 1500-2000 метров.
Выводы: создание «второго Баку» в годы Второй Мировой войны за счёт разрушения бакинских нефтепромыслов и лишение их инженерно-технического персонала было грубейшей ошибкой руководства СССР. Этой непродуманной акцией, был нанесён огромный вред бакинским нефтепромыслам, что привело к резкому падению добычи в Баку. Что в свою очередь служило причиной дефицита жидкого топлива в стране, уменьшению манёвренности войск и безусловно - к дополнительным человеческим жертвам на фронте и в тылу.
Сталин вынужден был признать:
«Такая практика существует повсеместно. Чтобы помочь освоить производство танков Т-34 на Сталинградском тракторном заводе (СТЗ), туда из Харькова командируются специалисты «Завода № 183». В результате харьковчане постоянно срывали план, а на СТЗ так и не освоили толком выпуск этого танка вплоть до эвакуации в Сталинград головного предприятия».
И он твёрдо решил:
«С такой практикой пока кончать! Пока она с нами не покончила».
Вторым его решением было:
«Ну а «рекордный для нефтянки бюджет» – 1034 миллионов рублей, или дальше больше - надо выделить не в сорок первом году, а прямо сейчас».
***
Если нефть – кровь войны, то транспорт («логистика» - словами потомков) – её артерии и вены!
Ещё одной животрепещущей проблемой отечественной нефтяной промышленности была транспортная. Большая часть «чёрного золота» добывалась на периферии и затем везлась в центр по Каспию и Волге, с перевалкой из морских нефтеналивных судов на речные в Астрахани. Там же – в Баку, был и крупнейший в СССР нефтеперерабатывающий завод «Имени Сталина» - дающий около трети всех нефтепродуктов в стране, в том числе 43,4 процентов всего производства авиабензинов - 383,8 тысяч тонн.
Уже в мирное время из-за недостатка тоннажа, после ледостава на главной «водной артерии» страны – реки Волге, в её низовьях скапливалось большое количество нефти и продуктов её перегонки. С началом войны же, эта проблема усугубится так, что ГКО придётся издать приказ о…