Не было счастья британскому оружию под солнцем июля и в Сирии. Генерал Лемельзен в пух и прах, разбил под Хомсом австралийскую бригаду генерала Моксли, заставив отойти его к Тадмору. Этот успех позволил командиру 47-го корпуса отправит на помощь осажденному Дамаску моторизованную дивизию генерала Вольфа.

  Перемолов своими гусеницами пески сирийской пустыни, «панцерваффе» успели дойти до Дамаска и спасти французский гарнизон генерала Дентса. Под натиском англичан он из последних сил держал оборонительную «линию Бару», созданную под Дамаском инженер - полковником Тэрензье. Вчерашние союзники дрались друг с другом с таким упорством, как будто они защищали Дувр или Кале.

  Попав под удар бронированных машин, индусы не выдержали испытание стали и огнем и отступили, заставив тем самым отойти и британцев. Как не горько было генералу Гровсу отходить от Дамаска, что был у него почти в руках, но действия англичанина были абсолютно верны. Не желая получить сокрушительный удар вражеских танков в неприкрытый тыл, он отвел свои войска от сирийской столицы к Голанским высотам и закрепился на них. Обрадованный успехом Вольф не стал преследовать отступающего врага, получившие небольшую передышку англичане, стали усиленно окапываться. Что-что, а окапываться, они умели. Особенно когда от этого зависела их жизнь. 

  Единственным успехом у вторгшихся в Сирию британских войск можно было назвать захват им Ливана. Двигаясь вдоль побережья на север от Хайфы, они сначала заняли Сайду, затем долины Антиливана и подошли к Бейруту. Французский гарнизон под командованием полковника Кюлюса попытался оказать сопротивление англичанам, но затем предпочел сложить оружие на почетных для себя условиях. Осажденный в Дамаске неприятелем генерал Дентс ничем не мог помочь Кюлюсу, а надеяться на приход немцев бригадир не стал.

  Получив под свой контроль Бейрут, бодренные успехом англичане продолжили свой поход на север и вскоре подошли к Триполи, последнему большому городу на ливанском побережье. Одновременно с ними, к городу подошли соединения 24-го танкового корпуса, последней бронетанковой составной армии Гудериана. Доставленные по железной дороге в Искандерум, через Латакию и Тартус они двигались на Бейрут, но несколько запоздали.   

  Между немецкими и британскими подразделениями началась жестокая борьба, в которой верх одержали англичане. В самый решающий момент они получили поддержку со стороны кораблей британского Средиземноморского флота. Мощные корабельные орудия линейного крейсера «Ринаун», а также самолеты пришедшего в Средиземное море авианосца «Арк Роял» не позволили генералу Бёме установить контроль над Триполи. Немцы были вынуждены отступить, и это был единственный радостный момент к этому времени.

  Сам британский флот был расколот на две части в связи с захватом генерал-полковником Роммелем Суэцкого канала. Узнав о падении Александрии, захвата Каира и выходе к Исмаилии, фюрер пустился в пляс и на радостях повысил Роммеля в звании и добавил мечи, к его Дубовым листья на Рыцарском кресте.

  Срочно перебазировавшиеся на аэродром Каира «штуки» сумели нанести серьезный урон британским кораблям, находившимся вблизи Исмаилии. Были повреждены линкоры «Нельсон» и «Валиант» и потоплено два эсминца, вместе с кораблями сопровождения. Англичане всегда были весьма чувствительны к подобным выпадам в отношении их кораблей и поспешили отойти, сначала в Соленое озеро, а затем в Суэц.

  Подобные действия окончательно раскололи. В состав южной группировки, что ушла в Красное море, вошли линкоры, эсминцы, а также авианосец «Илластриус», еще не полностью отремонтированный после попадания в него итальянской торпеды при атаке на Таранто. В составе северной группировки оказались крейсера во главе с «Ринаун» и два авианосца «Аргус» и «Арк Роял», с почти ста самолетами на борту.   

  Едва стало известно, что Исмаилия пала, генерал Окинлек отдал приказ об отводе армии вглубь Суэцкого полуострова. Имевшихся в его распоряжении сил и средств не хватало для создания полноценной обороны вдоль всего канала. Генерал посчитал лучшим создать прочную оборону в районе Газы, полностью закрыв выход с Синая от городка Рафах на берегу Средиземного моря, до Эль-Ауджа.

 Воспользовавшись тем, что из-за проблем с горючим танкисты Роммеля не могли активно преследовать отступающие соединения 8-й британской армии, Окинлек бросил все имеющиеся в его распоряжении силы на сооружении оборонительной «линии Монро». Названной так в честь офицера командовавшего возводившими её солдатами.

  Под командование Монро главнокомандующий силами Среднего Востока отрядил эвакуированных с Крита греков, канадцев, австралийцев и новозеландцев. Вместе с местными арабами они вгрызались в землю Палестины, роли траншеи и окопы, возводя блиндажи и ряды колючей проволоки, сооружая противотанковые надолбы и минные поля.

  Все готовились к жестокой и бескомпромиссной битве за Палестину и Ближний восток, которая по техническим причинам задерживалась.

  Совершив стремительный бросок от Тобрука до Александрии, Роммель был вынужден взять паузу. Его армия «Африка» испытывала дефицит в горючем, боеприпасах и в пополнении живой силой и техникой. Все, что было получено в начале мая, он потратил для захвата Египта и потому «Лев пустыни» должен был втянуть свои когти.

  Пока его танки отдыхали, генерал-полковник был вынужден заниматься маленькой дипломатией. Все дело заключалось в том, что сразу после взятия Александрии, Муссолини захотел побывать в Египте и осмотреть пирамиды.

  Подобные действия дуче были обусловлены страстным желанием сравняться в величии победителя с Цезарем и Наполеоном, а также лишний раз подчеркнуть участие итальянских солдат в сражении за Египет. 

  Не желая портить отношения с фюрером, Муссолини предложил ему совместный визит в Александрию, но из-за напряженного графика работы Гитлер отказался от поездки. В приемной его рейхсканцелярии встречи с ним добивался турецкий премьер Иненю, посол иранского шаха и румынского кондукатора Антонеску.

  Кроме этого ожидался визит в Берлин каудильо Франко. После взятия Александрии, последней болевой точкой, которая не позволяла провозгласить Средиземное море внутренним «германским водоемом» был Гибралтар. Взять эту британскую «скалу» можно было только при помощи флота или штурмовать по узкому перешейку по суше.

   Флота способного сделать это у Гитлера не было. Французские и итальянские корабли предусмотрительные англичане перетопили, а игрушечному испанскому флоту такое было не по силам. Оставался штурм с суши, но Франко категорически не желал отказываться от своего статуса нейтрального государства. Фюреру предстояло либо сломать упрямство каудильо или ввести войска, как это он сделал с Турцией.

  Не желая портить отношения с союзником, Гитлер решил прибегнуть к операции «Гиперион» в крайнем случае. Поэтому он намеривался склонить испанского диктатора посулами и потрясти успехами германского оружия в Африке. Для этой цели был запланирован совместная поездка вождей в Александрию, и присутствие на ней третьего было лишним. 

  Чтобы подобные действия не слишком сильно обижали Муссолини, в качестве его гида по захваченной Александрии и Каиру, фюрер отрядил Роммеля. «Лев пустыни» должен был подсластить горькую пилюлю итальянскому вождю и одновременно обсудить дальнейшие совместные действия в Африке. После того как англичане покинули Суэц, военные действия в Египте не заканчивались. Британские солдаты были в Сомали, Эфиопии, Судане и южном Египте, и для их нейтрализации на время марш броска на Багдад нужны были итальянцы.

  В купе к ним Гитлер собирался добавить и румынские части. На этих «романизированных цыган» как называл фюрер румын, у него были свои планы, для чего и был вызван в штаб-квартиру Гитлера Антонеску.

  Договориться с кондукатором было легко и просто. Пообещав Антонеску колонию в Африке и право грабежа румынской армии на землях Египта, фюрер получал вороватого, но относительно верного союзника. 

  Зная, что Роммель плохой дипломат, Гитлер поручил ему лишь только встретить самолет Муссолини в Каире, все дальнейшее время его сопровождал генерал Адам Шмидт, присланный из Берлина в качестве заместителя Роммеля.

  Он умел сглаживать острые углы и в беседах с Муссолини ни разу не позволил себе резких выпадов в адрес итальянских солдат, чья боеготовность, по мнению немецких генералов, оставляла желать лучшего.

  Дуче был очарован видом пирамид, сфинкса и вереницы английских военнопленных, которых Адам специально приказал прогнать по дороге, во время проезда автомобиля Муссолини из аэропорта в Каир.

  От осознания того, что и его армия причастна к этой огромной победе дуче раздулся от величия и стал чувствовать себя «вторым Цезарем». Шмидт стоически выдержал все три дня общения с итальянским лидером, успокаивая себя мыслью, что в самом скором времени его ждет неприятный сюрприз.

  Эта лакированная гадость заключалась в начале наступления немецких войск под Газой. Оно было приурочено к визиту Гитлера, который состоялся в Египет во второй половине июля. Взяв с собой Франко, он окольными путями прибыл в Каир, чтобы запечатлеться на фоне пирамид своим личным фотографом.

 - Это конечно не Букингемский дворец и не нью-йоркские небоскребы, но здесь больше чем, где либо, чувствуется дух и величие истории – выдал свое заключение фюрер, позируя перед Гофманом в специально пошитой для него военной форме песочного цвета. Среди увешенных орденами генералов, он со своим Железным крестом 1-й степени смотрелся сиротливо, но в этом, по мнению Гитлера, был свой смысл. Это он награждал орденами генералов, тогда как в его руках была сосредоточена огромная властная сила.

  Именно она, по мановению его руки обрушила на врага бронетанковые колонны, смявшие его оборону. Первыми ударили по позициям англичан немецкие войска, наступающие на побережье у городка Рафах.

  С первыми выстрелами на помощь защитника «линии Монро» из Яффы пришли авианосцы и крейсера. Британские истребители не позволили немецким бомбардировщикам чувствовать себя хозяевами в небе Палестины, а заградительный огонь кораблей сорвал наступательные действия противника. Два дня английские пилоты и моряки храбро защищали «линию Монро», но как показали дальнейшие события, подвиг их был напрасен.

  Зная, что англичане будут насмерть стоять под Рафах, Роммель впервые за время своей африканской кампании отошел от привычного шаблона ведения войны. Создав ложное впечатление у противника о месте своего наступления, генерал нанес свой главный удар в районе Эль-Ауджа.

  Здесь возможности британской авиации были существенно ограничены, и она не смогла помешать пикирующим бомбардировщикам и штурмовым орудиям прорвать оборону на этом участке фронта.

  К концу вторых суток наступления, защищавшие Эль-Ауджа, греки и новозеландцы были разгромлены и немецкие танки устремились в тыл противника. Не встречая сопротивления на просторах палестинских пустынь, они сначала заняли Бер-Шева, а затем двинулись в обход Газы к Ашкелону.   

  Что это стоило немецким танкистам разговор отдельный, но благодаря постоянному присутствию в небе самолетов разведчиков, они шли уверенно практически без ошибок. Летчика «рам» сообщали по радио специальному присланному к танкистам офицеру связи, который был их глазами и ушами в жарких песках Востока.

  Противостоять рвущимся вперед германским «роликам» генерал Окинлек ничем не мог. Имеющиеся в его распоряжении резервы были все исчерпаны, а поступающие подкрепления после потери Суэца в Палестину были весьма скудными. Основная часть сил оседала в Месопотамии, а те, что направлялись через Амман и Иерусалим шли к побережью с опозданием.

  Известие об угрозе окружения вызвало панику в британских войсках, которая переросла в повальное бегство. Оставив на верную смерть свой австрало-канадский арьергард, англичане стали отступать под прикрытием кораблей флота и авиации.

  Только благодаря авианосцам, больше половине защитников Газы удалось выскочить из немецкого окружения в районе Ашдода. Сутки, не имея воздушного прикрытия, танкисты Роммеля не могли замкнуть кольцо, пока им на помощь не пришли пилоты Люфтваффе.

  Ударная группа пикировщиков под прикрытием истребителей ударила по британским кораблям и заставила их отступить в Яффу. Одна из бомб сброшенная немцами повредила старика «Аргуса» и он был вынужден покинуть поле боя, направившись в Гибралтар.

  Примерно в это же время, немцы начали штурм Багдада. Руководивший операцией командующий группой армии «Азия» фельдмаршал фон Бок провел её по всем правилам военного искусства.

  Железная дорога Стамбул-Багдад была полностью задействована немцами. Эшелоны с войсками и техникой шли на Багдад одним за другим, под непрерывным контролем немецких комендатур на крупных узловых станциях.

  Поход на юг требовал все больше и больше сил, и Гитлер дал приказ о переброске в Ирак большую часть сил группы армий «Познань». Пограничные инспектора исправно доносили в Берлин, что на протяжении двухсот километров вдоль всей германо-советской границы, нет крупных соединений Красной армии. Кроме этого, приграничная разведка свидетельствовала, что русские прекратили активное строительство оборонительных укреплений «линии Молотова». Проводились лишь работы небольшого объема.   

  Все это говорило о том, что Сталин честно выполняет взятые на себя обязательства в «джентльменском уговоре» и Гитлер мог позволить себе такой шаг. После того как на юг отправилась танковая армия генерала Клейста, остатки войск группы «Познань» были переподчинены фон Лейбу, командующему группой армии «Кенигсберг». Он перенес свою штаб-квартиру из Восточной Пруссии в генерал-губернаторство, в Варшаву.

  Отправленной на юг армии генерала Клейста была поставлена особая задача. Прибыв в Мосул, его танки направились не на Багдад. Сначала они пошли на Эрбиль, затем на Керкук и, перейдя иранскую границу, двинулись к Керменшаху.