Возможность продолжения наступления Роммеля, генерал Уэйвелл оценивал невысоко.

 - Согласно данным разведки у немцев под Эль-Аламейном всего пятьдесят два танка против наших ста шестнадцати. Обход наших позиций с юга, через пустынную впадину Каттара полностью исключен. В случаи наступления, Роммель вынужден будет атаковать наши позиции только в лоб, где ему приготовлена «теплая» встреча. К тому же мы усиленно пополняем силы 8-й армии соединениями из Палестины и Индии. Вместе они составляют полноценную бригаду, которая должна полностью прибыть под Эль-Аламейн к 16 июня.

 С логикой и рассуждением Уэйвелла был согласен и начальник ОКВ фельдмаршал Кейтель, который планировал начать наступление на Каир в конце июня начале июня, но генералу Роммелю было лучше видно из «своего окопа».

 - Передайте мне в подчинение VIII корпус Рихтгофена, и я выйду к Нилу и захвачу Каир с Александрией к 21 июня – заверял он Кейтеля и тот пошел ему навстречу. Перечить генералу обласканному вниманием фюрера хитрый лис не стал. Он только известил Гитлера об инициативе «Льва пустыни», как называли Роммеля берлинские газеты и, получив добро, дал «зеленый свет».

  В глубине души, Кейтель очень надеялся, что этот танковый выскочка оступится и сломает себе шею, но вставлять палки в колеса Роммелю не стал. В случаи неудачи, глава ОКВ был совершенно не причем, а незапланированный успех гарантировал ему новые почести и награды.

  Пылкий и энергичный генерал Роммель, 14 июня доказал, что время прусской военной школы с его догматом позиционной войны уже прошло. Да, к моменту наступления у него было пятьдесят четыре танка против ста пятнадцати у британцев. Да, численность противостоящих ему сил противника была больше его воинства, да оборона противника имела хорошую противотанковую защиту, но зато у него имелась ударная авиация.

  В течение полутора часов «юнкерсы», «мессершмитты», «фоке-вульфы» и «хейнкели» утюжили британскую оборону. Прочно оседлав небо, они, целенаправленно выбивая танки и противотанковые орудия англичан, наводя страх и ужас в сердца их солдат.

  Никогда прежде британские солдаты и их союзники не подвергались столь мощному воздушному удару. Пушки, танки, пулеметные гнезда и минометные батареи целенаправленно выбивались и уничтожались немецкими пилотами и с каждой новой волной атаки, их становилось все меньше и меньше.

  Стремясь максимально сократить время, промежуток между концом бомбежки и началом наступления, Роммель сначала двинул свои танки в бой, и только потом обозначил начало атаки белыми ракетами.

  Занимавшие оборонительные рубежи солдаты ещё не успели прийти в себя от страшных атак врага с воздуха, а на их позиции уже надвигались танки с тевтонскими крестами. Лучше всего при штурме британских позиций Эль-Аламейна показали себя штурмовые орудия. Самые легкие из всех бронетанковых сил Роммеля, огнем своих орудий они подавили уцелевшие после бомбежки узлы сопротивления и противотанковые орудия, чем окончательно развалили вражескую оборону.

  Как не храбро бились с немцами подразделения «Свободной Франции» и поляки из 1-го корпуса генерала Мосьцицкого они не смогли остановить их натиск. Уже к вечеру танки Роммеля двигались по направлению к дельте Нила, и их ничем нельзя было остановить.

  Уже через три дня стремительного наступления при поддержке авиации, немецкие войска подошли к Александрии, что стало началом так называемого «Суэцкого кризиса».

  Положение 8-й армии было тяжелым и генерал Окинлек сменивший на посту командующего неудачника Уэйвелла, пытаясь удержать зону Суэцкого канала отдал приказ об отступлении на восточный берег Нила. В связи с приближением немецких танков штаб английского Средиземноморского флота спешно оставил Александрию и перебазировался в Исмаилию. Силы флота были рассредоточены в Хайфе, Порт-Саиде и Суэц и были готовы сражаться с противником до конца. 

  Одновременно с этим англичане лихорадочно строили оборонительные укрепления на подступах к Каиру. Через Нил стали возводить мосты, а в качестве крайнего средства, которое должно было остановить наступление врага, англичане подготовили дельту Нила к полному затоплению.

  Урывками спавший все эти дни генерал Окинлек с напряжением следил за положением на западном берегу Нила, а в этот момент с другого края, по британцам ударили танки Гудериана. Двадцатого июня 47-й танковый корпус перешел турецко-сирийскую границу и двинулся на Алеппо.

  Столь ранее открытие второго фронта против англичан было обусловлено тем, что в Сирии начались боевые действия между правительством Виши и сторонниками «Свободной Франции» генерала Катру действия которого поддерживали британцы. Силами шести батальонов он перешел Евфрат и двинулся вдоль его течения к Аллепо. Вместе с ним в Сирию вторглись и англичане. Из Палестины и Иордании на Бейрут и Дамаск двинулись части 1-я английской кавалерийской дивизии вместе с индийской пехотной бригадой, а из Западного Ирака на Хомс устремилась 7-я австралийская дивизия.

  Находившиеся в Ливане и Сирии войска правительства Виши имели значительное превосходство в авиации, сто французских самолетов против тридцати британских, но уступала в танках и артиллерии. Именно этот перекос и должен был выровнять германский танковый корпус, что по согласованию с маршалом Петэном пришел на помощь генералу Баланкуру. Началось соревнование людей и моторов, и в этой гонке немцы обладали определенным преимуществом. По приказу сверху, вишисты не оказывали немцам ни малейшего сопротивления, тогда как с голлистами и англичанами бились как с заклятыми врагами. 

  Чтобы сковать действия противника, заставить растянуть свои силы, а заодно приободрить своих разбитых сторонников в Ираке, Гудериан был вынужден раздробить свои силы и перебросить соединения 46-го танкового корпуса к городку Камышлы на стыке с границами Сирии и Ирака.   

  Подписание между Берлином и Анкарой договора о дружбе и сотрудничестве, а также пропуск немецких войск к сирийской и иракской границе не могло остаться без последствий со стороны англичан. Единственной реальной силой, которая могла изменить, положение дел на Среднем Востоке был Советский Союз.

  Гудериан ещё не начал движение своих «роликов» на юг, а посол Британии в Москве осаждал Молотова с требованием как можно скорее организовать ему встречу со Сталиным.

  Позабыв гордость и предубеждение, господин посол доверительно сообщал наркому, что британский премьер готов подписать с СССР секретное соглашение по Проливам, которое слово в слово повторяло соглашение данное правительствами Англии и Франции царской России в 1916 году. Согласно ему, ведущие европейские державы соглашались на переход Босфора и Дарданелл вместе со Стамбулом под власть России.

  Зная, что Сталин полностью разделял мнение своего царственного предшественника в отношении Проливов, Черчилль не сомневался, что советский вождь немедленно клюнет на столь аппетитную наживку. А чтобы это было наверняка, британский премьер щедрой рукой добавил к Проливами всю турецкую Армению и Трапезунд. Одним словом все то, что было завоевано Россией в период Первой мировой войны и утрачено ею по условиям Брестского договора 1918 года.

  Взамен, Британия хотела от Москвы военной поддержки при проведении английскими войсками захвата и оккупации территории турецкого Курдистана. Наступление должно было начаться в июне - июле и Лондону нужно было точно знать своих союзников и противников в этом деле.

  От столь щедрых даров буквально ни за что, Сталин, по мнению Черчилля должен был в тот же день дать согласие на совместные действия против Турции, но этого не случилось. Молотов пару дней продержал посла Криппса в своей приемной и только потом согласился его выслушать. 

  Аудиенцию у Сталина господин посол получил также не сразу, а когда вождь мирового пролетариата все же принял его, то вместо короткого и ясного ответа, начались всевозможные вопросы, уточнения и согласование. Сталин предложил создать специальную комиссию, в которую должны были войти как дипломаты, так и военные. Их усилиями должен был быть выработан договор и тщательным образом прописаны обязанности и действия договаривающихся сторон.   

  Не отказываясь от сотрудничества с Объединенным Королевством, кремлевский горец тихо саботировал переговоры точно так же, как это делали англичане с французами в августе 39 года.

  Сидя в своей резиденции, Черчилль сыпал громы и молнии на голову несговорчивого вождя России, но ничего поделать не мог.

  Между тем, события в Сирии и Ираке стремительно развивались. В действие вступил  30-й армейский корпус, переброшенный на юг Турции из Греции, по автомобильным дорогам. Одна из его дивизий двинулась на Аллепо, где находился малочисленный заслон 47 корпуса, чьи боевые соединения мчались через Хомс, к Дамаску.

  Пехотинцы генерал-майора Книбеля появились в Алеппо очень вовремя. К городу подходили батальоны «Свободной Франции» при поддержке двух танковых рот и артиллерии. Генерал Катру не имел достоверной информации о силах ему противостоявших и намеривался взять город с наскока, но из этой затеи ничего не вышло. Противотанковые пушки немцев перебили рвущиеся к городу танки, а минометы и пулеметы немецкой обороны покосили ряды наступающих французов.

  Когда же англичане стали развертывать артиллерию для подавления обороны противника, по ним ударила рота немецких танков, чьи гусеницы и пулеметы уничтожили боевые расчеты орудий.

  Вторая дивизия корпуса отправилась в Камышлы, где совместно с танковыми соединениями 46-го корпуса двигаясь вдоль железной дороги, вторглась в Ирак и без боя дошла Мосула. К этому моменту город уже был занят англичанами, и бросать свои танки на штурм обороны врага без поддержки авиации, генерал Фитенхоф не стал. 

  Сходную осторожность проявил и командир 47-го корпуса генерал Лемельзен. Его «ролики» докатились до Хомса, но дальше продвинуться не смогли. Со стороны Пальмиры наступали австралийцы, и перед генералом возникла трудная дилемма. Либо оставив в городе часть сил, продолжить наступление на Дамаск, который уже атаковали индусы и англичане. Либо отдать приказ «стоп» и укрепившись в Хомсе дать бой врагу.

  После консультации с Гудерианом, Лемельзен решил, что лучше иметь синицу в руке, чем журавля в небе. В пользу этого говорил ограниченный запас горючего и отсутствие авиации. Французские самолеты, были у немцев не в особом почете и они все были отданы на защиту Дамаска.

  Генерал Окинлек очень надеялся, что взятие Дамаска не займет много времени, но его надежды не оправдались. Находящийся в сирийской столице генерал Баланкур оказывал ожесточенное сопротивление, твердо веря в скорую помощь со стороны генерала Гудериана.       

  Сражаться сразу на два фронта у англичан плохо получалось. Несмотря на все усилия, удержать Каир не удалось и главной причиной этому, был генерал Штудент. Прибыв в штаб-квартиру Гитлера для получения награды за Крит, он сумел убедить фюрера разрешить его десантникам принять участие в боях за Египет.

  Гитлер не смог отказать настойчивой просьбе национального героя, чьи действия могли выгнать англичан из Средиземного моря, превратив его во «внутреннюю немецкую лужу».

  Воспользовавшись царившей в дельте Нила суматохой, посадив своих солдат на многочисленные итальянские планеры, Штудент произвел удачное десантирование на восточный берег Нила в районе Каира. Благодаря быстрым и умелым действиям, десантники сумели не только захватить мосты через Нил и удержать их до подхода танков Роммеля, но и предотвратить взрыв дамб и затопление дельты.

  Используя трофейное горючее, Роммель смог совершить новый марш-бросок на восток и выйти к Исмаилии. Находящиеся в городе британские корабли не позволили немецким танкистам перерезать Суэцкий канал. Танки встали «Льва пустыни» в ожидании помощи со стороны Люфтваффе. Без её ударной силы справиться с линкорами было невозможно.

                ***   

          Победное солнце Аустерлица ярко светило Германии в начале июля сорок первого года и отброшенная ею грозная тень сулила англичанам мрак поражения. Все было плохо у сынов туманного Альбиона в этот период истории. Они терпели от врага досадные поражения, хотя до победы им оставался всего один шаг.

  Занявшие Мосул войска полковника Хоупа не смогли удержать этот важный стратегический пункт из-за сильного волнения в тылу местных племен. Англичане всего на день опередили танковые батальоны Гудериана, движущиеся вдоль железной дороги с минимальным запасом топлива.

  Англичане имели все шансы на то, чтобы остановить победное продвижение молодцов «папы-Гейнца», но этого не случилось. Сторонники свергнутого премьера подняли восстание в городе. Из-за каждого угла, окна или подворотни, по солдатам Хоупа восставшие вели огонь. Британцы подавляли один очаг сопротивления и сейчас же получали три новых. Восстание в считанные часы охватило весь город, и контроль над ним ускользал из пальцев англичан как песок.

  Не будь на подступах к Мосулу немецких танков, полковник Хоуп, наверняка навел бы порядок в городе. Следуя старому проверенному правилу британских колонизаторов, «если туземцы вас не понимают, говорите громче», картечью и пулями он бы внушил туземцам чувство уважения к белому англосаксу, но «ролики» генерала Фитенхофа висели дамокловым мечом над его головой.

  После экстренной консультации с находящимся в Багдаде генералом Уилсоном, он получил добро на отступление. Вверх взял британский прагматизм, лучше встретить врага крепким кулаком, чем оказавшись между двух огней получить удар в спину.          

  Под прикрытием ночи, Хоуп начал отступление на юг и провел это с таким блеском, что ни немцы, ни арабы утром следующего дня не сразу заметили отсутствие противника.

  Уходя, англичане как могли, разрушали за собой железнодорожное полотно, но это не смогло надолго задержать их преследователей. По личному распоряжению Гитлера, армии Гудериана был прикреплен специальный отряд из войск генерала Тодта в обязанность которого входил ремонт и восстановление железнодорожных путей.