В ночь с 28 на 29 мая, немецкие бомбардировщики нанесли удар по аэродрому Хал Фар, после чего у англичан в строю осталось всего четырнадцать истребителей. Не появись в этот день, у берегов Мальты прибывший из Александрии британский авианосец «Аргус», немцы смогли бы добиться полного господства в воздухе. Поднятые в воздух истребители смогли отогнать группу немецких бомбардировщиков идущих на обиванье аэродрома Луке, единственного способного выпускать и принимать самолеты.

  В отместку на это немцы подготовили англичанам хитрую ловушку. Когда британские истребители вновь вылетели на перехват бомбардировщиков, они столкнулись с численно превосходящими силами противника. За штурвалом многих истребителей сидели асы 4-го флота, что не замедлило сказаться на результатах. Англичане потеряли двенадцать машин, тогда как их противник всего только четыре. 

  Не принесла спокойствия и наступившая ночь. Немцы не рискнула атаковать авианосец и сопровождавшие его корабли, но забросали зажигательными бомбами жилые кварталы Ла-Валетты. Весь последующий день прошел в воздушных схватках, в которых проявилось уязвимое место британского гарнизона. В результате интенсивных воздушных боев резко сократились запасы топлива на острове.

  Пытаясь спасти положение, командующий британским Средиземноморским флотом Эндрю Каннингем стал готовить отправку транспортного конвоя из Александрии и Гибралтара. Однако на это требовалось время и все, что он мог сделать – это отправить на защиту Мальты свой второй авианосец «Формидебл» вместе с линкорами. Их орудия должны были нанести удар по аэродрому Аграганто, откуда немецкие самолеты вылетали на бомбежку острова.

  Появление столь крупных сил могло внести перелом в сражение за Мальту, но тут вмешался его величество случай. Авианосец «Формидебл» был торпедирован немецкой подлодкой и был вынужден вернуться в Александрию. Удар по Аграганто откладывался, и британские корабли смогли оказать помощь островитянам только своим присутствием, не позволяя итальянцам попытаться высадить десант на Мальту.   

  Между тем, вступил в действие генерал-лейтенант Роммель со своим корпусом «Африка». Получив дополнительное подкрепление в живой силе и технике, под прикрытием двух эскадрильей пикирующих бомбардировщиков, он стал терзать британо-австралийские войска державших оборону Тобрука.

  Апрельский штурм города имевшего для англичан стратегическое значение завершился неудачей. Выбрав неправильное направление главного удара, Роммель натолкнулся на минные поля и хорошо организованную линию дотов, которую его войска не сумели преодолеть.

  Свалив всю вину за неудачный штурм на итальянских берсальеров, продвинувшихся гораздо дальше, чем их немецкие союзники, генерал решил взять Тобрук измором, но неожиданные изменения в Берлине подарили ему новый шанс.

  Утром 1 июня, Роммель начал новое наступление на позиции противника. Основываясь на данных воздушной разведки, генерал выбрал новое направление главного удара. Вначале по нему ударила артиллерия, затем под прикрытием истребителей его стали утюжить «Юнкерсы» и только потом в дело вступили танки и пехота. 

  Стремясь отвлечь внимание врага, вместе с соединениями корпуса, Роммель бросил на штурм Тобрука и итальянцев.

 - Пусть они своими действиями отвлекут на себя внимание англичан и хотя бы этим смоют свой предыдущий позор – насмешливо сказал Роммель, утверждая боевую задачу союзных частей при штурме Тобрука. Немцы всегда были невысокого мнения о своих союзниках, но на этот раз госпожа Судьба заставила их проглотить горькую пилюлю.

  Все дело заключалось в том, что по своей расхлябанности, итальянские части начали наступление с опозданием в сорок три минуты. Именно это, потом позволило Роммелю утверждать, что храбрые немцы оттянули на себя все силы врага, а ленивые итальянцы украли у них победу.

  В этих словах командира «Африки» была огромная натяжка. Выбирая места атаки, Роммель определил своим солдатам наиболее перспективное место наступления, бросив итальянцев на самый трудный на его взгляд участок обороны врага, и получил зеркальное отображение. Его солдаты продвигались вперед, с трудом преодолевая упорное сопротивление англичан, а итальянцам удалось быстро прорвать оборону польских соединений, прибывших в Африку вместо понесших большие потери австралийцев.

  Сыны Полонии плохо освоились с условиями местного климата и потому не смогли показать все свои боевые качества в схватке с берсальерами. Которые, прорвав оборону врага, в самый напряженный момент боя вышли в тыл англичанам и принудили их сдаться.

  Это обстоятельство не помешало Роммелю присвоить пальму первенства во взятии Тобрука и получить за этот чин генерала и в придачу Рыцарский крест.

  Падение Тобрука незамедлительно сказалось на положении Мальты. Лишившись перевалочной базы на пути из Александрии на Мальту, английские моряки были вынуждены сократить и без того скудную помощь, которую они отправляли своему осажденному анклаву.

  Дополнительные авиационные соединения, с каждым днем все прибывающие и прибывающие из Германии на юг Италии, перевесили чашу в пользу немцев. Ещё никогда, ни в польскую, ни во французскую кампании, 4-й воздушный флот не имел в своем распоряжении тех сил, что были выделены фюрером для решения мальтийского вопроса.

  Единственное что играло в пользу англичан в этой битве, было то, что переброшенные на юг воздушные силы не были в полной мере обеспечены горючем и боеприпасами. От того летчики генерала Лёра сражались не в полную силу, но даже это не могло помешать им довести дело до победы. 

  Немцы полностью захватили господство в воздухе и методично разрушили всю воздушную инфраструктуру острова, несмотря на яростное сопротивление англичан. Вид пылающего острова вылился в конфликт между местными жителями, на чьи дома почти каждую ночь падали немецкие бомбы и комендантом Мальты. Мистер Добби открыто заявлял, что для него важнее всего военная база и его гарнизона, чем судьба простых мальтийцев. 

  Опасаясь, удара в спину со стороны островитян генерал запросил разрешение на эвакуацию и 4 июня получил согласие адмирала Дадли. Авианосец «Арк Роял» отправленный адмиралтейством мог прибыть к Мальте не ранее десятого числа, что делало, по мнению военного министра, оборону острова при наличии на нем «пятой колоны» бессмысленной.

  Бомбившие Мальту летчики проморгали, момент эвакуации англичан с острова. Все было сделано под покровом ночи и только к средине следующего дня, не обнаружив в гавани Ла-Валетты британских кораблей и получив по радио обращение гражданских властей острова, прекратить бомбежки, немецкие летчики бросились в погоню, но было уже поздно.

  Британские корабли ушли в Александрию, увозя на своих палубах всех, кто не пожелал остаться на острове. Раздосадованный Лёр попытался перехватить англичан, подняв в воздух самолеты, базировавшиеся на Крите, но это скорее напоминало шаг отчаяния, чем военную операцию. Всего, что удалось летчикам Люфтваффе это потопить два тральщика, повредить один крейсер и два эсминца. 

  Между тем, события в Африке набирали обороты. Получив дополнительный импульс к действию, генерал Роммель пересек ливийско-египетскую границу и, продвигаясь вдоль берега моря, двинулся на Каир. Все попытки англичан остановить его моторизованные соединения заканчивались крахом. Авангард Роммеля буквально стирал с лица земли выставленные британцами заслоны и уверенно шел на восток.

  Его сил и напора хватило ровно до городка Эль-Аламейн, на окраинах которого англичане успели создать крепкую оборону. Не сумев взять город приступом, Роммель был вынужден остановиться. Ему было необходимо подтянуть отставшие тылы, собрать силы и начать новый штурм. 

   Тем временем господин Риббентроп, вместе с послом Германии фон Папеном усиленно разыгрывал турецкую карту. Все это время турки усиленно лавировали между Берлином и Лондоном, стремясь правильно определить сильнейшего в этой схватке и вовремя принять его сторону.    

 - Фюрер принял окончательное решение о походе на Багдад и вам предстоит сделать выбор с кем вы в предстоящей войне? С нами или с британцами? – ставил перед нелегким выбором рейхсминистр главу Турции. 

 - Залог успеха и процветания нашей страны является её нейтралитет. Мы не хотим вступать в войну двух великих держав без веских на то оснований, пытался торговаться турок, но Риббентроп моментально одернул его.

 - Вы, верно, плохо меня поняли уважаемый. Фюрер принял решение идти на Багдад и это значит, что ваша республика независимо от своего желания будет вовлечена в эту войну. В силу сложившихся обстоятельств Турцию займем либо мы, либо англичане, третьего не дано. Единственно, что позволит вам сохранить столь дорогой вашему сердцу нейтральный статус – это беспрепятственный пропуск наших войск через свою территорию, по железной дороге Стамбул – Багдад до сирийской и иракской границы.

  Только в этом случае вам не только удастся остаться нейтральной страной, но и получить статус дружественной страны рейху. В этом случае мы не только полностью оплатим вам провоз наших войск, но и возместим все расходы их пребывания на вашей территории. Подумайте об этом. Англичане вряд ли станут возмещать вам какие-либо издержки в случаи введения своих войск, как это было в Ираке – нарисовал турку безрадостную картину рейхсминистр.

 - Господин Папен говорил, что в случаи удачного похода ваших войск на Багдад, наша страна может рассчитывать на территориальные приращения за счет сирийских и иракских земель населенных курдами. Может ли мое правительство рассчитывать на это?

 - Безусловно. Наш фюрер всегда держит свое слово в отношении своих союзников и друзей, пусть даже нейтральных. Но сирийские и иракские земли слишком щедрый дар за ваше согласие на пропуск наших войск. Он согласен даровать вам земли курдов либо только в Сирии, либо только в Ираке. За право присоединить все земли курдов, вам придется кое-чем поступиться.

 - И чем должна поступиться Турция ради этого? – испуганно спросил собеседник.

 - Не беспокойтесь, ваша страна не потеряет ни метра своей земли и никто не хочет менять ваш строй или вашу веру. Фюрер согласен отдать вам весь Курдистан в обмен за разрешение на размещение на вашей территории двух советских морских баз. Одну на Тендосе, а другую у входа на Босфор сроком на двадцать пять лет с правом пролонгации.

 - Честно говоря, я ничего не понимаю, господин Риббентроп. Зачем это надо господину Гитлеру? Ведь русские всегда были вашими и нашими заклятыми врагами? – изумился турок, но немец не удосужил его своего разъяснения.

 - Могу сказать только одно, господин премьер, так нужно для рейха – Риббентроп встал, давая понять, что разговор окончен.  - У вас есть ровно двадцать четыре часа, чтобы сообщить мне о своем решении, по всем озвученным мною вопросам. Всего хорошего.

  На следующий день, турецкий премьер объявил, что Турция согласно на пропуск через свою территорию немецких войск находящихся в Болгарии. Что касается советских баз, то этот вопрос требовал более широкого изучения.

                ***

            Чтобы скрыть подготовку похода на Багдад, в первой половине июня, немцы занимались усиленной дезинформацией противника, которая шла по различным направлениям.

  Учитывая то, что полностью скрыть факт начала переброски сил вермахта на юг Турции не удастся, Верховное командование решило создать у противника ложное представление о готовящейся высадке своих войск на Кипр.

  С этой целью у всех перебрасываемых с берегов Мраморного моря немецких эшелонов пункт назначения стоял город на юге Турции - Адана. Находясь всего в пяти километрах от берега моря, он был идеальным местом для сосредоточения десанта, готовящегося двинуться на Кипр.

  Перебрасываемые по знаменитому железнодорожному пути Стамбул-Багдад, часть немецких соединений действительно оставались в Адане, но это были в основном тыловые части и соединения. Главные же силы 2-й танковой армии генерала Гудериана отправлялись дальше, в Газиантеп, небольшой турецкий городок на границе с подмандатной французской Сирией.

  Появление там немецких войск легендировалось, как создание заслона на случай наступления британских войск находящихся в Ираке. Они прибыли туда в апреле месяце для подавления, вспыхнувшего в стране антибританский мятеж. Командующий британским экспедиционным корпусом генерал Фрейзер с большим трудом к началу июня занял Багдад и копил силы для похода на север Ирака. 

  Одновременно с этим в оккупированных немцами греческих портах, начались работы по формированию транспортных конвоев способных осуществить перевозку живой силы и техники. Сроки подготовки были определены как четырнадцатое – пятнадцатое июня, после чего корабли должны были покинуть порты и направиться к одному из островов Средиземного моря.

  Согласно слухам, которые распространяли лица немецкой оккупационной администрации, к этому шагу фюрера подтолкнули большие потери среди десантников, высадившихся на Крите. Отчасти это соответствовало истине, ибо вручая награду Штуденту за захват острова, Гитлер сказал, что это была последняя операция воздушно-десантного корпуса.

 - Ваши победы достаются рейху слишком дорогой ценой и потому, я вынужден дать вам красный свет. Хотя бы на время.   

  Через своих агентов, англичане пытались саботировать приготовления противника. Немцы отвечали на это репрессивными мерами, что только усиливало дымовую завесу вокруг истинных намерений вермахта.

  Свою лепту в дело обмана внес и доктор Геббельс. В ночь с 10 на 11 июня, по требованию военной цензуры, в Берлине был конфискован весь тираж газеты «Фелькишер Беобахтер». В нем якобы была статья под заголовком «Последний оплот Британии на Средиземноморье» выдающая планы вермахта по захвату Кипра.

  Все вместе взятое, заставило британцев уделить максимум внимание. Командующий британскими вооруженными силами генерал Уэйвелл приказал адмиралу Каннигему сделать все возможное и невозможное, чтобы не допустить захвата немцами Кипра.