Сам губернатор оправился в комнату специальной связи, где находилась прямая линия телеграфной связи с Кремлем. Зная, привычку Сталина работать допоздна, а также учитывая разницу во времени Москвы и Ташкента, Фрунзе надеялся застать президента на его рабочем месте и не ошибся. Телеграфист с далекого севера подтвердил присутствие президента у аппарата и губернатор, поспешил доложить ему о последних событиях в Ташкенте.

 - Уверены ли вы в том, что планируемые вами аресты позволят вам полностью устранить угрозу вооруженного мятежа в городах Восточного Туркестана? Обладаете ли вы сведениями, которые позволят вам разом накрыть всех заговорщиков? – беспристрастно спрашивала Фрунзе, выползшая из аппарата лента телеграфа.

 - Имеющиеся в моем распоряжении сведения позволяют нам арестовать главное ядро заговорщиков. Это если не снимет полностью угрозу мятежа, то отсрочит его начало на некоторое время, за которое мы сможем полностью вычислить всех заговорщиков.

 - Значит, вы все-таки не исключаете возможности вооруженного выступления местного населения?

 - Такой возможности я полностью не исключаю, но приложу все усилия, чтоб выступление не произошло – твердо заверил Фрунзе Москву.

 - Рад вашей уверенности, Михаил Василевич. Но может для подстраховки, нам следует отправить в Ташкент дополнительные воинские силы?

 - Думаю, что рассмотрение этого вопроса преждевременно. По моим расчетам, войск, имеющихся под началом командующего Туркестанского округа генерала Селиверстова, хватит для удержания ситуации под контролем в случаи вооруженного мятежа в Бухаре, Хиве или Коканде.

 - Ваша позиция нам ясна. Прошу держать нас в курсе ваших событий и в случае любого форс-мажора сообщать в любое время суток. Ситуация вокруг Туркестана очень серьезная – предупредил Сталин.

  И Москва и Ташкент, следующие двое суток пребывали в сильном напряжении, но все обошлось. Чекисты, сделали свою работу на «отлично». Аресты прошли во всех городах одномоментно. В первый день в Бухаре, Хиве и Коканде было арестовано и задержано около восьмидесяти человек, выявлено четыре склада с оружием.

  Часть арестованных, включая Фаридбека, отрицало свою причастность к заговору, равно как и само его существования. Куда охотнее говорили те, у кого было обнаружено оружие, и кто не мог рассчитывать на высокое заступничество. На основании их показаний к концу первых суток началась вторая волна арестов, что породило панику в рядах заговорщиков оставшихся на свободе. Поддавшись страху, они бежали, чем не только выдали себя, но и поставили жирную точку на планах вооруженного выступления.

  К началу третьих суток стало окончательно ясно, что угроза мятежа ликвидирована. Общее число арестованных достигло ста двадцати пяти человек, и безвинных людей среди них было очень мало. За каждым из них был свой грех и у следователей, было много работы.

  Наиболее важные заговорщики были этапированы в Ташкент, где их для задушевной беседы с нетерпением ждал Акрамов с помощниками.

  Узнав о произведенных чекистами арестах, Ташкент и вместе с ним остальной Туркестан, как и ожидалось, забурлил, но никаких массовых эксцессов по этому поводу не произошло. В подавляющем большинстве люди не оспорили право своего правителя бороться с его тайными и невидимыми врагами.

  Быстрые и решительные действия Фрунзе нанесли весьма чувствительный урон планам Британии в Средней Азии, но полностью сорвать их не удалось. Правитель Афганистана Надиршах оставил без внимания те предостережения, что были переданы ему российским послом в Кабуле во время личной встречи. Полностью уверенный в лояльности к себе со стороны англичан, король, не предпринял никаких серьезных мер в отношении Джунаид-хана. Более того, он оставил Кабул и отправился в Герат для охоты.

  Мимо такого царского подарка англичане никак не могли пройти мимо. Выждав время, чтобы король уже не мог вернуться в столицу, Лоу дал отмашку Джунаид-хану и тот, совершив стремительный бросок через Саланг, захватил Кабул. Теперь, вместо ожидаемого спокойствия, Ташкент и Москва получали мощный очаг напряженности у своих границ, который погасить было очень и очень непросто.   

                Документы того времени.      

                Из шифрованной телеграммы президента России Сталина И.В. генерал-губернатору Восточного Туркестана Фрунзе М.В. от 29 мая 1926 года.

                Следствие по делу туркестанских сепаратистов следует провести быстро, но без ненужной в этом важном деле спешки. Имея неопровержимые доказательства угрозы государственным интересам, необходимо выделить из общего числа арестованных заговорщиков их основное ядро и предать суду. При этом судебный процесс должен быть открытым, с участием в нем представителей местной интеллигенции, простого народа и по возможности духовенством. Действия суда должны обязательно быть освещены прессой, как местной, так и центральной.

  Из присланных Вами материалов не совсем понятна роль в заговоре бывшего эмира Бухары. Возможно, заговорщики только прикрывались его именем. Это надо выяснить точно и желательно до начала процесса. Определите на месте состав участников суда и время его начала. Нужна ли будет помощь юристами? Сам процесс не должен быть долгим, дня три-четыре, не больше.

                Сталин.      

                Из шифрованной телеграммы генерал-губернатора Фрунзе М.В. президенту России Сталину И.В. от 29 мая 1926 года.

          Идею проведения открытого суда над сепаратистами полностью поддерживаю. Нужно наглядно показать местному населению, что они живут в начале 20-го века, а не средневековом феодализме. Думаю, что сможем провести его своими силами, но никогда не откажемся от толкового консультанта. По первоначальным прикидкам, процесса должно состояться в первой декаде июня этого года. Что касается участия в заговоре эмира, то по этому поводу есть только косвенные подтверждения. Продолжаем работать.

                С уважением Фрунзе.

                Глава IV. В далекий край, товарищ, улетает.

                Телефон, в маленькой прихожей отставного полковника Покровского звонил громко и настойчиво. Уже по одному его властному и требовательному тону можно было догадаться, что хозяина дома тревожат важные люди.

  В отличие от главных участников арктической экспедиции, покоривших Северный полюс и получивших от правительства многокомнатные квартиры в большом доме на набережной, Алексей Михайлович не сменил своего местожительства.

  Его также миновали и другие материальные блага от государства в виде личного автомобиля с шофером, дачи и всевозможные почетные звания различных академий и организаций. Единственным напоминанием о его причастии к покорению полюса была солидная денежная выплата, а также телефон специальной связи. Его установили в квартире Покровского вскоре после торжественного приема в Кремле.

  Сам телефон уже не был предметом гордости владельца квартиры и тайной завести соседей. Телефонизация столицы уверенно набирала обороты, но вот аппарат закрытой связи, по которым можно было напрямую связаться с любым государственным учреждением, имело ограниченное число лиц.

  Между Покровским и Натальей Николаевной иногда возникал шутливый спор, кому именно этот телефон был поставлен. Ему как участнику полярной экспедиции или его жене, как ответственному работнику секретариата президента.

  Несмотря на то, что госпожа Покровская находилась в декретном отпуске по уходу за детьми, на работе её помнили и ждали. Вновь назначенный начальник секретариата президента Молотов несколько раз звонил Наталье Николаевне и осведомлялся, когда она сможет вернуться в Кремль. У президента на ближайшие два года были большие планы, и он нуждался в толковых и преданных ему людях.

  Согласно высоким раскладам, госпожа Покровская должна была занять пост руководителя одного из отделов секретариата. Место было весьма значимым, вокруг него вилось много желающих и потому, Наталья Николаевна намеривалась приступить к новой работе, не дожидаясь окончания декретного отпуска.

  Для этого была нанята няня, Эмма Карловна, которая и взяла звенящую телефонную трубку. Наталья Николаевна полагала, что звонят ей и уже собралась идти к аппарату, но няня решительно покачала головой.

 - Господин полковник, это вас академик Обручев – отчеканила фрау и почтительно застыла по струнке с телефонной трубкой в руке. Как истинная немка, она величала Покровского его военным титулом, считая, что бывших военных в природе не может быть.

 - Покровский у телефона – сказал полковник, совершено не понимая причину, звонка ученого. Все праздничные банкеты и торжества давно прошли и дороги отставного военного и маститого академика должны были разойтись в разные стороны.

 - Здравствуйте, Алексей Михайлович. Не ожидали моего звонка? – с хитринкой в голосе произнес академик.

 - Здравствуйте, Владимир Афанасьевич. Честно признаюсь - не ожидал. Что-то не сходится в отчетах академии? – во время экспедиции на Шпицберген, Покровский входил в число материально ответственных лиц и исписал по этому поводу гору бумаги.

 - Нет, с отчетами все нормально, - успокоил полковника академик. - Я вам звоню, чтобы обговорить один вопрос.

 - Слушаю, вас внимательно.

 - Дело в том, что в скором времени состоится новая арктическая экспедиция на дирижабле «Россия». На этот раз, никаких полетов к полюсу не будет. Цель экспедиции картографическая съемка берегов Ледовитого океана от Архангельска до мыса Дежнева и определения мест для размещения метеорологических станций. Работа хоть по сути своей однообразная, но очень важная. Она поможет быстрее привязать Северную Сибирь к остальной территории России.

 - Искренне рад за вас, Владимир Афанасьевич, но какое это имеет отношение ко мне? Установить причальные мачты на Вайгаче, Таймыре и Чукотке? Но это не реально.

 - Не беспокойтесь, Алексей Михайлович. Причальные мачты установят без вас. Я звоню вам, чтобы предложить принять участие в этой экспедиции в качестве заместителя начальника по организаторской работе.

 - Но какая необходимость появление подобной должности в составе экспедиции? – недоумевал Покровский. - Ведь число членов прошлой экспедиции не должно превышать десять – двенадцать человек и отбор в их число был очень суров.

 - На этот раз изменились обстоятельства, - пояснил ему Обручев. - В прошлый раз мы летели в неизвестность и потому были вынуждены считать каждый килограмм и каждого пассажира. Теперь положение несколько изменилось. Нет необходимости везти с собой весь запас продовольствия и снаряжения. Все необходимое экспедиция получит в пунктах остановок дирижабля. Они уже созданы, а если, что-то понадобиться дополнительно, его можно будет заказать по радио. Кроме этого, «Россия» хорошо показала себя в условиях северных широт и по заключению специалистов, дирижабль можно загружать согласно заявленной тоннажности. Все это дает возможность расширить число участников экспедиции и  предложенный вам пост создан по необходимости, а не ради раздувания штатов.

 - Но почему я? Я ведь никакого отношения к науке не имею, и в экспедиции от меня вам будет мало пользы.               

 - Зато вы не только организатор, но и тактичный человек, – не согласился академик. - Поймите, Алексей Михайлович. Если бы это была просто поисково-разведывательная экспедиция, необходимости в вашей должности не было бы. Я бы прекрасно справился и без вас, но в ней будут участвовать специалисты, которые сами себе голова. Уже сейчас у нас идут бурные дебаты по научной части, и я не хотел бы, чтобы они возникли среди участников экспедиции в неординарной ситуации.

  Обручев многозначительно замолчал и полковник отлично понял то, о чем академик умолчал в разговоре.

 - Одним словом, вам нужен человек не из вашей академической среды, с чьими приказами они были бы в душе не согласны, но будут вынуждены их выполнять. Так сказать «пугало в шинели».

 - Ну, зачем же так обидно, голубчик? Я ведь не зря отметил вашу тактичность и выдержку. Как бы ни было вам тяжело на Шпицбергене, а до ругани и рукоприкладства вы никогда там не опускались.

 - За доброе слово спасибо, но это сути не меняет.

 - Если вы настаиваете на подобной формулировке, пусть будет так, однако я с ней не согласен категорически. Держиморды знаете всегда были в избытке, а вот на грамотных и вежливых людей дефицит.

 - Согласен, но почему вы предлагает этот пост именно мне? Я ведь не единственный представитель в списке претендентов.

  Обручев в ответ усмехнулся.

 - Во-первых, вы хорошо показали себя в прошлой экспедиции и это мое личное мнение, а не сухой формуляр служебной характеристики. Во-вторых, у вас имеется боевой опыт, который не дай бог, но может пригодиться. Форс-мажор никогда нельзя исключить и мне важно, чтобы в этот момент рядом со мной был не умеющий грамотно рассуждать штабист, а знающий дело человек. Надеюсь это понятно?

 - Да, понятно – согласился с собеседником Покровский. Ему не все было ясно, но он не стал лишний уточнять. Время придет, узнаем.

 - И, в-третьих, я надеюсь с вашей помощью быстрее добиться единения членов экспедиции. Каждый из них личность, состоявшийся ученый со своим мнением и создать из них в одиночку сплоченную команду очень трудно, – честно признался Обручев. - Так каков будет ваш ответ на мое предложение?

 - Весьма польщен, Владимир Афанасьевич, за столь лестное предложение, однако я должен поговорить с женой, поймите меня правильно.

 - Можете не извиняться, Алексей Михайлович. Я все прекрасно понимаю, тем более, что генерал Щукин ещё в прошлом году объяснил мне ваше семейное положение. Думаю, двух дней хватит, чтобы принять окончательное решение.

 - Хватит и одного дня – заверил академика Покровский и на этом, их разговор закончился.

  К объяснению с женой по поводу предложения Обручева, Алексей Михайлович готовился  обстоятельно. Он намеривался обсудить с ней все за и против, но к его удивлению, разговор с Натальей Николаевной оказался на удивление коротким. Едва Покровский заговорил о своем участии в новой экспедиции, как жена быстро дала свое согласие.